Глава 24
Прогноз Адриана о спаде популярности кофейни не сбылся, в первую очередь из-за отсутствия акумы. То ли Бражник решил взять выходной, то ли уехал из города, но на Париж никто не нападал. Поначалу это вызывало сосущее чувство готовящейся гадости, но ночные патрули ни к чему не приводили, и герои стали потихоньку расслабляться.
Тем более, дел в кофейне было невпроворот, и работа выматывала ничуть не меньше ночных прогулок по крышам. К сильному неудовольствию Адриана, Маринетт всё чаще зависала на кухне с Марко, выпекая печенье и пирожные. Получалось у девушки настолько восхитительно, что не попробовать было нельзя, и Адриан стал серьёзно опасаться за свою фигуру.
Чтобы не терять даром время, в промежутке между разноской чая и пирожных, Агрест пробовал варить кофе. Пока выходило не особо, но он старался. Маринетт и Алья поддерживали его в начинаниях, мученически пробуя всё, что он наварил в конце дня. Марко посмеивался, и рисковать не спешил.
Работая вместе с Адрианом, Маринетт испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она радовалась возможности быть больше вместе с любимым, с другой — постоянное напряжение давало о себе знать, и Маринетт всё время что-то роняла, путала и оттого сама на себя злилась.
Поэтому ночные вылазки давали определённую разгрузку после тяжёлого трудового дня. Пробежаться по тёмным прохладным улицам, упиваясь ночными красотами города, поиграть в догонялки с напарником или просто вместе понаблюдать за неспешным течением Сены — это давало ту самую отдушину, которой Маринетт не хватало. Если бы не одно но. Маринетт окончательно запуталась в своих чувствах.
Внезапное внимание со стороны Адриана выбило из колеи. Вроде бы он не переходил черту, но держался очень приветливо. Алья так и вовсе щебетала про его очевидную влюбленность, но Маринетт в такое чудо не верила.
А Кот… Он не был навязчивым или наглым, просто оказывался рядом в нужное время, мог рассмешить или выслушать. Он словно забыл про сказанные в парке слова, ни разу не дав понять, что ждёт ответа. Но, несмотря на всю его галантность и деликатность, Маринетт не могла не замечать тоскливых взглядов, которые Нуар бросал на неё украдкой. И от этих взглядов болело сердце.
Адриану тоже приходилось нелегко. Глупо было предполагать, что отец не узнает о его «подработке». Когда Габриель вызвал сына на разговор к себе в кабинет, Адриан приготовил тысячу причин для того, чтобы доказать необходимость новой работы. Однако, к его удивлению, отец был не против.
— Я рад, что ты решил встать на ноги самостоятельно, — Габриель отошел к окну, глядя на то, как медленно кружат в листопаде осенние листья. — Когда я начал карьеру, был немногим старше тебя и, как видишь, много добился. Признаться, меня немного раздражало, насколько ты покорно шёл на поводу моих интересов. Ты мой сын, и я ждал от тебя решительных действий и собственного мнения. И дождался, — Габриель повернулся к нему. — Это похвально.
— То есть ты не против моей подработки? — на всякий случай уточнил Адриан. Он был настолько поражён похвалой отца, что не сразу осознал его слова.
— Нет. Но, надеюсь, там хорошо платят?
— Достаточно, — уклончиво ответил Адриан, и по губам отца скользнула понимающая улыбка.
— Так даже лучше. То, что достаётся легко, меньше ценится. Кстати, с тобой вроде работает твоя одноклассница?
Адриан едва заметно покраснел.
— Маринетт Дюпэн-Чэн.
— Знакомая фамилия…
— Ты её знаешь. Она выиграла конкурс шляп в прошлом году, — напомнил Адриан, и отец кивнул.
— Милая девушка. Если надумаешь с ней встречаться, приводи познакомиться, — он неожиданно улыбнулся сыну. — Я думаю зайти к вам в кофейню на неделе. Так что жду хорошей работы, — снова придав лицу строгое выражение, сказал Габриель.
Адриан сдержал порыв обнять отца и чуть ли не вприпрыжку выскочил из кабинета.