ИЗБРАННАЯ ГРЕШНИКОМ

ЛУКА

Волосы, щекочущие моё лицо, будят меня. Я провожу рукой по носу и рту, убирая шелковистые пряди, затем открываю глаза и смотрю вниз.

Правая нога Марии перекинута через мои бёдра, и она прижимается ко мне сбоку, уткнувшись лицом в мои рёбра.

Она тянулась ко мне во сне. Удовлетворённая улыбка растягивает мои губы.

Такая чертовски упрямая, но в тот момент, когда ты теряешь бдительность, твои истинные чувства вернут вверх. Со временем ты привыкаешь к мысли о нас, и я, наконец, смогу показать тебе, как сильно я тебя люблю.

Вытаскивая правую руку из-под головы, я осторожно, чтобы не разбудить её, зажимаю несколько прядей между пальцами, наслаждаясь тем, какие мягкие на ощупь её волосы.

Я наслаждаюсь тем, как она прижимается ко мне, почти десять минут, прежде чем она просыпается. Сонно она потягивается, её тело сильно трётся о мой бок. Её рука обвивается вокруг моей талии, и она испускает вздох, от которого улыбка на моём лице становится только шире.

Внезапно её голова вскидывается, она в полном замешательстве оглядывается вокруг, затем смотрит на меня. Проходит ещё пару секунд, прежде чем она отстраняется и спрыгивает с кровати.

- Хорошо спалось? - Я насмехаюсь над  ней, мой взгляд скользит по её телу. Облегающие шорты и топ не скрывают её аппетитную задницу и твёрдые соски.

Христос.

Я мгновенно становлюсь твёрдым, потребность в этой женщине разгорается в моём теле, как лесной пожар.

- Заткнись, - бормочет она, бросаясь в ванную и захлопывая за собой дверь.

Я усмехаюсь, наклоняясь, чтобы поправить свой твёрдый, как сталь, член.

У меня такое чувство, что я умру от синих яиц задолго до того, как Мария попытается убить меня.

Как только я сажусь, начинает звонить мой телефон. Видя, как на экране высвечивается имя Марко, моего самого надёжного человека, я быстро отвечаю:

- Что случилось?

- Только что получили известие, албанцы были замечены в Сан-Диего.

-Ублюдки, - бормочу я, вставая с кровати. Подойдя к шкафу, я спрашиваю. - Сколько?

- Двадцать человек.

- Откуда, блять, они берутся? Сколько бы мы их ни убивали, эти ублюдки продолжают появляться на моей территории. - Я перевожу телефон на громкую связь, что бы положить его и одеться.

- Такое чувство, что всякий раз, когда мы избавляемся от одного, на месте ублюдка вырастают твое, - говорит Марко. - Как ты хочешь с этим справиться?

Я натягиваю брюки от костюма и хватаю рубашку.

- Я хочу, чтобы за ними велось наблюдение двадцать четыре часа в сутки.

- Сделано.

Застегнув рубашку, я обуваю коричневые кожаные туфли.

- Как дела в Европе?

Обычно албанцы были бы проблемой Николаса, поскольку Албания находится рядом с Грецией, но по какой то грёбаной причине они преследуют меня.

- Тихо после того, как мы рассправились с ублюдками четыре месяца назад, - отвечает Марко. - У Лоренцо и Диего всё под контролем.

Я засовываю свой Heckler&Koch  за спину в пояс брюк и беру трубку телефона как раз в тот момент, когда Мария выходит из ванной. Она останавливается. Что бы взглянуть на меня, затем выходит из спальни.

- Кстати, - бормочу я в устройство, - я вчера женился.

- Что?! На ком? - Восклицает Марко.

- Мария Козлов. Мы напились в Вегасе, и одно привело к другому.

С тревогой он спрашивает:

- Господи, Лука. Алексей и Виктор знают?

- Расслабься. Они знают.

- Блять, моё сердце не выдержит такого потрясения. У меня и так стресс от общения с албанцами, а тут ещё ты.

Натягивая пальто, чтобы не было видно оружия за моей спиной, я усмехаюсь, выходя из спальни.

- Я должен пойти и разобраться со своей женой.

В моём ухе раздаётся взрыв смеха.

- Удачи.

Мы заканчиваем разговор, и я засовываю устройство в карман, направляясь в комнату для гостей, в которой ранее нашёл Марию. Меня разозлило, что она вообще посмела залезть в чужую постель.

Открыв дверь, меня встречает вопль.

- Ты, чёрт возьми, не против?

- Вовсе нет. - Я захожу внутрь, когда Мария поворачивается ко мне спиной и быстро застёгивает пуговицы на своей шёлковой блузке.

- А я против, - Огрызается она. Одевшись, она поворачивается ко мне лицом и бросает яростный взгляд. - Только потому, что есть листок бумаги, в котором говорится, что мы женаты, не означает, что ты можешь приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится.

Я наклоняю голову, мой пристальный взгляд скользит по её телу. Мне нравится, как она одевается, всегда выглядит как королева, каторой она и является.

Блять, ты можешь вставить бриллиант в щель между её бёдер

- Тебе лучше привыкнуть в этому, - я поднимаю на неё глаза, - моя mia moglie.

Вспышка гнева искажает черты её лица, и я замечаю, что на ней нет никакой косметики. Я слишком устал, чтобы заметить это раньше.

Глядя на неё, я замечаю, насколько уязвимой она выглядит без боевой раскраски, покрывающей её лицо.

Без колебаний я говорю:

- Ты выглядишь намного красивее без всего этого макияжа.

Её голова откидывается назад, как будто я физически ударил её, её губы приоткрываются в шоке.

Комплимент от меня был последним, его она ожидала.

Её рекция заставляет меня чувствовать себя дерьмово, и я делаю мысленную пометку делать ей больше комплиментов.

Желая разделить с ней обычный момент, я говорю:

- Пойдём, давай что-нибудь поедим.

Она бросает взгляд на маленькую сумку на кровати.

- Если мы собираемся куда-то идти, и не нужно пару минут, чтобы собраться.

Делая шаг вперёд, я беру её за руку и вытаскивают из комнаты.

- Ты и так прекрасна, а я умираю с голоду.

- Лука, - Протестует она, вырываясь из моих объятий. - Тебе не обязательно тащить меня.

- По-видимому, обязательно, - бормочу я.

Она снова пытается высвободить руку.

- Мне нужна моя сумочка!

- Нет, не нужна. - Я тащу её вниз по лестнице и, дойдя до самого низкого, бросаю на неё взгляд. - У меня есть телефон и бумажник, так что, по сути, я - всё, что тебе нужно.

- Мечтай.

Когда мы заходим в лифт, пальцы Мариии сгибаются в моей хватке, когда она вздыхает:

- Это будут долгие шесть месяцев, если ты будешь продолжать быть неразумным.

- Только если ты будешь продолжать упрямиться.

Её глаза останавливаются на моём лице.

- Это ты упрямый. - Она переводит взгляд на двери, затем добавляет. - И такой чертовски властный.

- Я привык добиваться своего, - усмехаюсь я.

Двери открываются, и когда мы входим в подвал, она бормочет:

- Значит, нас двое.

Охранники Марии, Иван и Лев, выбираются из внедорожника.

- Мы едем поужинать, - говорю я им.

На их лицах мгновенно появлься улыбки.

Надо будет показать им квартиру и отдельную лестницу для эвакуации, пока они будут охранить Марию, когда я буду на работе.

Я открываю пассажирское дверь для своей жены и жду, пока она заберётся в G-Wagon. В этот момент я поднимаю её руку и целую её пальцы, а затем кладу на колени.

Настороженный огонёк наполняет глаза Марии, говоря мне, что она ни на йоту не доверяет моим действиям.

Ей просто нужно время.

Я закрываю дверь и, обойдя машину, сажусь за руль и завожу двигатель. Когда мы пристёгиваем ремни безопасности, я спрашиваю:

- Где конкретно ты хотела бы поужинать?

Ей даже не нужно думать об этом, когда она отвечает:

- Fogo De Chao

- Хороший выбор. - Я выезжаю с парковки и направляю машину к выезду. - Я хочу стейк.

Пока я везу нас к ресторану, Мария смотрит на своё обручальное кольцо, что заставляет меня спросить:

- Тебе оно нравится?

Её глаза устремляются на меня.

- Что?

- Кольцо.

- Да, оно красивое. - Её взгляд скользит к моей левой руке. - Тебе нравится твоё?

- Да.

На мгновение воцаряется тишина, затем она спрашивает:

- Если мы были так пьяны, что ничего не можем вспомнить, как нам удалось получить лицензию и кольца?

Чёрт.

Мои глаза устремляются к ней, прежде чем снова устремляются на дорогу.

- Чистое, блять, везение.

Она пристально смотрит на меня мгновение.

- Ты можешь что-нибудь вспомнить?

Каждую деталь прошлой ночи. То какая ты на вкус. Звук твоего стона, когда ты растворяешься в поцелуе. Твою улыбку. Как ты смотрела на меня, словно я был всем твоим миром, когда мы произносили наши клятвы. Какого это - держать тебя в своих объятьях.

- Нет.

Она вздыхает, затем смотрит в окно.

- Это отстой. Я всегда думала, что у меня будет пышная свадьба. - Её губы кривятся от грусти. - Я пропустила то, что должно было стать самым важным днём в жизни.

Чувство вины поднимается, заставляя меня неловко ёрзать на сиденье. Я никогда об этом не думал. Я украл у неё всё впечатления.

- Прости, Мария, - бормочу я, вина очевидна в моём голосе. - Мы всегда можем возобновить наши клятвы, и у тебя всё ещё может быть твой знаменательный день.

- Это будет не то же самое, - бормочет она, печаль в её то не чертовски сильно ударяет в моё сердце.

Дотягивать до её руки, я сжимаю её.

- Я заглажу свою вину.

Когда она не отвечает, я молча клянусь устроить ей свадьбу её мечты, как только мы достигнем шестимесячной отметки.