Глава 7 - "Ты была моей. И будешь снова."
(точка зрения Ти → Тэхёна → Чонгука → авторская)
Ти
Она сама себе надоедала.
Днём — смущалась, когда Тэхён касался её руки. Ночью — закрывала глаза и вспоминала, как Чонгук водил по ней пальцами.
Тело помнило. Душа бунтовала.
И если бы всё было просто, она бы выбрала того, кто не оставлял следов от поцелуев на шее.
Но Чонгук — оставлял. И следы, и срывы, и трещины.
А Тэхён — гладил их потом, не зная, откуда.
Она сидела с ним в парке.
Слушала, как он говорит о фотографии, о поездке в Пусан, о том, что хочет открыть галерею.
И в какой-то момент он замолчал.
— Можно? — спросил тихо.
— Что?
— Просто…
Он чуть наклонился.
— Я хочу поцеловать тебя.
Она не сказала «да». И не сказала «нет».
Он поцеловал.
Мягко. Нежно.
Словно боялся разрушить её.
Но она не дрожала.
Не заглатывала воздух. Не сжимала пальцы.
Не чувствовала, как весь мир исчезает, как в тот раз с Чонгуком.
Когда он отстранился, она опустила глаза.
И соврала:
— Мне понравилось.
---
Тэхён
Он был счастлив.
Пусть это был просто один поцелуй. Пусть она немного отвела взгляд.
Она всё равно — рядом.
Он не знал, что между ней и Чонгуком было что-то. Он чувствовал, что тот смотрел слишком жёстко. Что напряжение между ними — странное. Но не мог поверить, что Ти — та, кто мог бы…
Нет. Она была слишком чистая.
Слишком настоящая.
Он решил:
в этот раз он не отступит. Не уступит.
Чонгук
Он знал.
Где. Когда. Как.
Он знал, что Тэхён поцеловал её — ровно через час после того, как она вышла из дома.
Он видел их.
И он сорвался.
Авторская точка зрения
Она вошла в свою комнату ближе к ночи.
Сердце било как-то неровно.
И когда закрыла дверь — вздрогнула.
Он сидел на подоконнике.
— Чонгук? Ты с ума сошёл?!
Он медленно поднялся.
Тёмные джинсы. Чёрная рубашка нараспашку.
Взгляд — на пределе сдержанности.
— Он поцеловал тебя.
— Это не твоё дело.
— Ты солгала ему.
Он подошёл вплотную.
— Ты не дрожала. Не плакала. Ты не сжалась в его пальцах. Потому что это могу сделать только я.
Она отступила — и спиной ударилась о стену.
Он зажал её между руками.
— Скажи мне, что ты не скучала.
Он скользнул губами по щеке.
— Что не вспоминала.
Провёл языком по её шее.
— Что не была мокрая каждую ночь с тех пор.
Она задохнулась. Он раздвинул её ноги.
Одним движением — и её спина выгнулась от прикосновений. Сквозь ткань шорт он чувствовал всё.
— Детка, — прошептал. — Ты врёшь даже себе.
Он сдёрнул с неё одежду. На ходу. Без жалости. Без пауз.
Она пыталась протестовать — пока его пальцы не заскользили в неё, как прежде.
И тогда она сломалась.
— Это был просто поцелуй, — выдохнула, утыкаясь в его грудь.
— А я покажу тебе, что значит по-настоящему.
Он опустил её на кровать. Раздвинул. Вошёл — глубоко, резко, полностью.
Она закричала — и он зажал ей рот. Поцеловал, чтобы никто не услышал.
Он двигался в ней, как будто хотел стереть чужой след. Как будто доказывал себе, что всё ещё владеет ей.
И владел.
— Больше никто. Поняла?
Его дыхание — горячее, как расплавленное железо.
— Только я.
Она кивнула. Слёзы катились из глаз.
Не от боли. От того, что это было так хорошо, что страшно.
Когда он вышел из неё — и рухнул рядом, она лежала без сил.
Он взял её за руку.
— Ты не моя.
Он замолчал.
— Но будешь.