Глава 2 - "Запах его на коже"
(точка зрения Ти → Чонгука → авторская)
Ти проснулась среди ночи.
Тело ныло. Кожа будто горела под простынёй, и каждый вдох напоминал ей, что она сделала.
Комната была тихой. Только его дыхание — ровное, глубокое. Он лежал рядом. Настоящий. Настолько близко, что она ощущала тепло его тела.
Она повернула голову.
Чонгук спал на спине, одна рука раскинута, другая — лежала на её талии. Владельчески. Как будто даже во сне не отпускал.
На его ключице осталась вмятина от её зубов. След.
Она не хотела оставлять их. Но он говорил иначе:
— Отметь меня. Я хочу, чтобы болело от тебя.
Воспоминание обрушилось резко, как волна. Её собственный голос, сорвавшийся в крике, когда он в ней двигался. Его поцелуи. Его ругань, срывающаяся с губ каждый раз, когда она звала его по имени.
— Чонгук…
Ти провела рукой по простыне. Влажная. Как и её бедра. Она сжалась. И от стыда, и от удовольствия.
Это было её первое. И оно принадлежало ему.
Она встала. Осторожно. Пряча дрожь.
На её коже — его запах. Его касания, отпечатанные в мышцах. На внутренней стороне бедра — его поцелуй.
Он всю её испачкал. Точно как обещал.
(точка зрения Чонгука)
Он открыл глаза, когда дверь захлопнулась.
Тихо. Осторожно. Как будто она не хотела будить.
Он провёл рукой по подушке. Её не было.
Он вздохнул, закрыл глаза на секунду и усмехнулся.
Сбежала.
Он ждал этого. У неё не было опыта — он чувствовал это по каждому прикосновению. По тому, как дрожали её пальцы, как она задыхалась, как срывалась на полуслове.
Но она не плакала. Не убегала в слезах.
Она впустила его. Позволила взять себя всю. До конца.
— Моё первое…
Эти слова он слышал в голове, как эхо. Он запомнил выражение её глаз, когда она сказала это. И то, как сжалась её рука на его плече, когда он вошёл.
Он не был нежен ни с кем до неё. Ни с одной. Но в ту ночь… ему хотелось быть. Потому что это была она.
Сестра его лучшего друга.
Запретная. Маленькая. И теперь — его.
— Чёрт, — выдохнул он, поднимаясь с постели.
Он знал, что это была только первая трещина. И за ней — обвал.
Она не поймёт, что он с ней сделал.
А он… Он уже знал, что не собирается останавливаться.
(авторская точка зрения)
Ти мылась долго. Горячая вода стекала по телу, но не смывала ощущение того, как он к ней прикасался.
На её груди — лёгкие следы от его зубов.
На шее — пятна, от которых невозможно избавиться за утро.
Она стояла, прижавшись лбом к холодной плитке, и не могла понять, что с ней происходит.
Это не было похоже на то, как описывали подруги.
Это было глубже. Сильнее. Грязнее. И одновременно — правильно.
Она вышла из ванной в махровом халате, всё ещё дрожа.
И остановилась. В дверях её комнаты — он.
Чонгук.
Голый по пояс. Волосы растрёпаны. Взгляд — тёмный.
В его руке — кружка с кофе.
— Ты сбежала, — сказал он спокойно. — Не попрощалась.
Она сглотнула.
— Мне нужно было… подумать.
Он шагнул ближе.
— Подумать — это хорошо.
Он наклонился, поставил кружку на её стол.
— Но ты должна понимать: после такой ночи я не смогу просто… забыть.
Она почувствовала, как её щёки вспыхнули.
Он это заметил — и усмехнулся.
— Ты не просто девственница, Ти.
Он приблизился. Его голос стал низким, медленным.
— Ты моя девственница.
Он отобрал у неё право думать, когда снова потянулся к её поясу халата.
— И я не закончил.