Глава 58. Након.
Луна едва успела осознать всю ту суматоху, что происходила в столовой. Она не успела обсудить это ни с кем из друзей. Как вдруг её позвали в кабинет психолога.
— Луниана, вас ждут, — прозвучал голос одного из преподавателей, переходя через гул разговоров и звуки ученических голосов.
Холли, сидевшая рядом и волнительно наблюдавшая за ней.
— Ну вот, все нас бросили... — в её голосе звучала тревога и досада. Она переживала не только за Карага, но теперь и за Луну.
Луна не ожидала, что сегодня ей снова придётся встретиться с этим проклятым мужчиной, которого она чётко себе представляла как нечто тёмное и угрожающее. В её головах мелькала странная мысль: на выходных никто не занимается учёбой и, уж тем более, не ходит на какие-то дополнительные занятия. Психолог, тем более - точно нет.
Она медленно шла по длинному коридору, словно тянула время, опасаясь своей участи. Её взгляд скользил по картинкам и плакатам на стенах - стандартный набор художественного позерства, смотрящийся здесь очень неуместно. «Какая безвкусица» — не раз ворчала про себя Холли, испытывая неприязнь ко всем этим разноцветным мазням, развешанным на стенах.
Когда Луна оказалась возле двери кабинета, она слишком быстро открыла её, словно торопясь закончить это испытание. Она села на знакомый стул, приняла привычную позу - сложила руки на груди и мёртвым взглядом уставилась прямо на мужчину напротив.
Её внутренний голос до сих пор сопротивлялся. Почему она испытывала столько злости и недоверия к человеку, который ей ещё ничего не сделал? Наверное, дело было в интуиции - она всегда чутьем ловила лучше всех и сейчас шептало ей: этот человек точно не из мира «Хороший доктор».
Луна была летучей мышью — ночным созданием, сила которого заключалась в свободе полёта и скрытности. А перед ней сидел тот, кто обедал таким животным как: совой. Оба, рукокрылые, могучие. Луна - зверь, ищущий свободу, а он - наблюдатель, впитывающий и анализирующий каждое её движение. Они словно читали мысли друг друга, не говоря ни слова, смотря прямо в глаза.
— Я не думал, что мы увидимся сегодня, — произнёс мужчина спокойным, но холодным голосом. — Но директор настоял на этой встрече.
Луна невольно поёжилась от сладковато-злых слов.
— Впрочем, — добавил он, — возможно, это к лучшему.
Она не понимала этого человека. Если других она могла читать как открытую книгу, будь то шумная Холли или угрюмый Бо, то с этим всё было иначе. Он говорил и двигался словно робот, управляемый программой, в которой не осталось капли человеческого тепла.
— Итак, — начал он отрывисто, — сегодня мы поговорим о твоём животном и вашей связи.
Мужчина сразу перешёл к делу, попал в точку, прямо в яблочко, сам того не осознавая.
— Как давно ты превращаешься в летучую мышь?
— Недавно, — отвечала Луна ровным и безразличным голосом, стараясь не дать ему ни капли доступа к её настоящим чувствам.
— "Недавно" - это широкое понятие, — отозвался он. — Учись точнее выражать мысли, или мне провести тебе урок русского языка?
Его слова не звучали криком, он никогда не повышал голос, нет, но каждый отчеканивший слог был пропитан агрессией и скрытой угрозой.
Луна крепче прижалась спиной к спинке стула, пытаясь не смотреть в его сторону.
— В четверг, — тихо солгала она, осознавая, как сильно ей не хочется признавать правду.
На самом деле она не превращалась уже неделю - с тех пор, как впервые использовала свою магию против Донована. С того же момента она боялась пользоваться силой летучей мыши, опасаясь потерять контроль. А кошмары, те самые проклятые видения, преследующие её каждую ночь - только усиливали страх. Она постоянно видела циклический сон с Донованом, просыпаясь в холодном поту.
Джеймс заметил, как Луна невольно отвела взгляд. Он вытащил из-под стола белоснежный блокнот и чёрную ручку, открыл страницу и сделал несколько пометок. Иногда он подводил итоги своих размышлений, словно брал её ответы под микроскоп.
— Ты часто скучаешь по своему зверю? — спросил он, внимательно глядя ей в глаза.
— Скучаю... очень часто, — произнесла Луна, наконец поднимая взгляд и встречаясь с его глазами.
Это был единственный правдивый ответ, который она могла дать за всё время. Зверь внутри неё действительно ныл и болезненно скребал - он жаждал той самой свободы, но она держала его в клетке, сдерживала и не позволяла раскрыться.
Уже целую неделю девушка мучилась от этого противоречия - свобода, о которой она мечтала, постоянно отдалялась.
***
Джеффри сидел, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за Милингом, человеком, утопающим в секретах и мыслях.
— Зачем мы здесь? — спросил Джеффри с серьёзным выражением лица. — Вас не было слышно очень давно.
Караг был напряжён и скован. Он сжимал руки в кулаки, опуская их на колени. Ему не нравилось участвовать в подобных встречах, особенно когда приходится смотреть на того, кого он ненавидел всем сердцем из-за чего приходилось сдерживать злость.
Милинг выглядел задумчивым: его указательный палец упирался в висок, а большой находился у подбородка, задумчиво поддерживая лицо.
— Я не появлялся, потому что после произошедшего в карьере нужно было уладить кое-какие проблемы, — спокойно произнёс Милинг, но в его голосе прозвучал тяжёлый подтекст. Он бросил холодный взгляд на Карага, не произнеся ни слова, говорил: виноват именно ты.
Это был не текст, лишь взгляд, который мог перебить десяток объяснений и оправданий. Никто в комнате не решался это озвучить вслух, но атмосфера буквально пропиталась этим невысказанным обвинением.
— Я вызвал вас сюда, — продолжил он, — потому что появилось одно важное дело.
Джеффри и Караг, несмотря на всю свою неприязнь и скептическое отношение к Милингу, внимательно слушали, словно ожидали худших новостей.
— Один из моих очень важных приятелей, который поставлял мне технику и не менее ценные коды, — Милинг опёрся руками о стол, слегка наклоняясь вперёд, — оказался в психиатрической больнице.
Эти слова прозвучали как приговор.
— Донован... неожиданно сошёл с ума, — добавил он напряжённо, словно произнося имя теперь проклятого врага.
Джеффри напрягся сразу же, услышав это имя. Его молчаливое выражение лица изменилось - появилась тень гнева, тяжести. Донован был для Милинга не просто человеком, а тем вином, что было случайно разбито и выброшено из игры. Потеря, с которой нельзя было смириться.
— И что? — небрежно переспросил Караг, который впервые слышал о Доноване и не понимал, почему это касается их. — Что нам с того, и какое вообще тут дело?
Милинг посмотрел на него с едва скрытым раздражением, словно говоря: умолкни и просто слушай. Затем продолжил.
— Ваша одноклассница, Луниана Мэйфилд... — голос его стал серьёзнее и чуть тише, — она является его приёмной дочерью.
Эти слова висели в воздухе, словно гром среди ясного неба. Для каждого из присутствующих имя Луны значило что-то своё, очень личное.
— И в тот самый загадочный вечер она была вместе с ним дома, — продолжил Милинг. — Девочка была единственной, кто видел его в нормальном состоянии перед всем этим.
Глаза Карага стали внимательнее, уши острее.
— Узнайте у неё всё, — приказал Милинг, вздыхая и снова откидываясь на спинку стула, стараясь казаться спокойно, но злость оставалась очевидной. — Пускай прояснит всю эту ситуацию.
Джеффри сразу понял, насколько серьёзна обстановка. Он слегка сжал кулаки, подбираясь к краю стула, и осторожно спросил.
— А если она не скажет?
Из-за угла комнаты на них упал резкий, холодный и безжалостный взгляд Милинга. Его голос стал почти бездушным, как голос машины.
— Если она откажется, я сам поговорю с ней.
Он сделал паузу, после которой добавил с жёсткой угрозой.
— Но тогда уже не обещаю, что девочка будет цела.
Караг с трудом сглотнул, ощущая, как что-то каменеет внутри. Ему было неприятно так открыто проявлять страх или волнение, но напряжение было слишком сильным, слишком реальным.
Джеффри, стиснув зубы, попытался скрыть внутреннюю дрожь, но сжимающаяся челюсть выдавала его волну. Они оба понимали, что это больше, чем просто угроза, это было напоминание о масштабе его могущества.