Дети леса. Тайна любви.

Директор шла уверенной походкой, а Луна, которая плелась рядом, выглядела совсем не такой уверенной. Её шаги казались неровными, мысли путались, а сердце сжимало сковывающей тревогой. Внутри всё дрожало от страха, словно что-то невидимое тянуло на дно, не давая вырваться. Подсознание кричало: «Луна, беги, беги!» — но куда бежать, когда тебя никто нигде не ждет?

Всё было максимально паршиво. И не только сейчас. В какой ужасной ситуации оказалась Луна, кто бы только смог это понять? Каждое утро ей казалось, что всё вокруг будто давит.

— Здравствуйте, директор Кристалл, — услышала Луна знакомый голос, который пронзил заставил вздрогнуть.

Она подняла голову и увидела, что это говорит Джеффри. Его взгляд пересекся с директорским, но её сердце вдруг застучало с новой силой когда он перевел его на неё, и она поспешила отвернуться. Просто от чего-то ей стало стыдно смотреть ему в глаза.

Как будто чувствуя неловкость, он перевёл удивленный взгляд обратно на директора, которая в свою очередь спокойно поприветствовала Джеффри и прошла дальше. Они разминулись в коридоре - Джеффри возвращался в класс, а Луна продолжила идти на свою казнь.

Дверь, на которой была вывеска «Психолог», казалась ей непривлекательной, словно портал в мир неизведанного и, возможно, ещё более страшного.

— Ты только не бойся, — сказала ласково директриса, положив руку Луне на плечо, — говори только правду, ничего плохого с тобой не случится, мы тебе обещаем.

Но Луна словно дрогнула от этого прикосновения, и директор быстро отняла руку, понимая, что в данном случае даже самый нежный физический контакт может вызвать обратный эффект.

— Иди, смелее, — мягко повторила она, улыбаясь спокойно и доброжелательно.

В этих словах было столько спокойствия и нежности, что в какой-то момент Луна даже захотела поверить директору и довериться, но всё равно у неё за спиной висел шлейф страха, когда взгляд упал на вывеску со знакомым словом «психолог».

Она медленно протянула пальцы к ручке. Рука дрожала. Сердце билось словно отсчитывая последние секунды перед чем-то неизбежным.

Луна тихо, не решительно повернула ручку и вошла.

Комната была светлая, но атмосфера - неожиданно холодная, обостряющая каждый нерв её тела.

— Здравствуйте, мисс Мэйфилд, я вас ждал, — сказал светловолосый мужчина средних лет. Его голос звучал не громко, но уверенно, словно он знал, что она придёт именно в эту минуту.

Луна внимательно изучила его лицо. Он показал на стул перед собой. Стул был обычный, офисный, без колёсиков и каких-то специальных удобств. Он смотрел на неё пристально, придерживая подбородок руками, сложенными треугольником.

— Меня зовут Джеймс Бродин, — сказал он медленно, подчеркивая каждое слово. — С этого дня я буду твоим психологом.

Луна кивнула, немного напряжённо, всё ещё пытаясь осознать значение этих слов.

— Меня зовут Луниана Мэйфилд, — тихо ответила она. Её голос дрожал, но она пыталась сохранить достоинство. Она прекрасно понимала, что он знает гораздо больше: её имя, фамилию, класс... и почти всю её историю. Но всё равно решила представиться.

Смотря на него, ей пришли в голову вопросы. Этот мужчина совершенно не был похож на тех психологов, которые посещала раньше - особенно после трагической смерти родителей и нескольких поездок в приют. Те психологи были более эмоциональными, более разговорчивыми, как будто пытались разжечь в ней доверие открытостью. Джеймс же казался холодным - словно комната вокруг него сама начинала остывать.

— Какое у вас животное, мистер Джеймс? — неожиданно спросила Луна, пытаясь разрядить обстановку.

Он улыбнулся и опустил ладони на стол.

— Можешь обращаться ко мне на «ты», — сказал он. — В конце концов, мы теперь будем видеться довольно часто и говорить откровенно. Моё животное - белая сова. Я точно такой же, как и ты, рукокрылый.

Луна присмотрелась. Действительно, его волосы были светлее, чем её, почти белые. Сова прекрасно подходила ему в образе и загадочная, и внимательная.

— Я хотел бы поговорить с тобой о происходящем, — продолжил Джеймс, не скрывая фактов. — Ты была у трёх психологов до меня. Знаешь, как они работают, знаешь их методы. Я просмотрел твоё дело.

Луна нахмурилась.

— У меня была временная амнезия. Доктор буквально поставил печать на этом. Что именно вы хотите от меня?

— Я не говорю о том деле, которое ведётся сейчас, — резко ответил Джеймс, глядя в глаза. Его взгляд был настолько проницательным, что Луна невольно вздрогнула. — Я говорю о том, когда твои родители погибли и ты тогда попала в приют.

Он протянул ей несколько документов, а она, немного настороженно, взяла их и начала быстро просматривать. В документах было всё - отчеты, наблюдения, заметки.

Быстро прочитав, она резким движением положила бумаги на стол.

— Разве мне не должны были назначить психолога только для того, чтобы помогать со временной амнезией и тем, что случилось с моим дядей?

Джеймс улыбнулся, но эта улыбка не несла тепла или доброты. Скорее, наоборот, она вызывала тревогу, словно скрывала нечто большее.

— Чтобы покорить вершину, — начал он, вставая и медленно обходя стол, — нужно начать с самого начала. А может быть, даже копнуть глубже. Знаешь, сколько времени живут гусеницы, те уродливые и неповоротливые существа?

Луна не оборачивалась. Она слышала, как Джеймс ходит вокруг неё, легко, будто беззвучно ступая по полу, но звучало это ровно так, будто он выходит из тени. Она напрягала слух, старалась уловить каждое слово, каждую интонацию, но что-то внутри блокировало восприятие.

— Они создают кокон, — произнёс Джеймс тихо, будто делился тайной, — живут в нём, оберегаются, пытаются сохранить частичку из себя. А затем становятся прекрасными бабочками, за крыльями которых... — он сделал паузу, подойдя сзади и почти рядом с ухом, добавил шёпотом. — хранятся противные, скользкие червяки. Их настоящее нутро.

Слова звучали жутковато, и Луна почувствовала, как внутренний «кокон» страха сжался вокруг неё плотнее. Джеймс резко выпрямился и вернулся на своё место, откинувся в стуле. Она вжалась в спинку сиденья, чувствуя, как холод охватывает тело, словно съеживаясь в одно маленькое комочек отчаяния. В этот момент он казался ей чужим, страшным и неподъёмным -
ни капли доверия.

— Расскажи, — начал он ровно, — как часто ты вспоминаешь своих родных родителей?

— Никак, — с трудом выдохнула Луна, голос получился хриплым и ломким. — не вспоминаю.

— Ты вообще их помнишь? — не давал паузы Джеймс, будто насмешливо, словно проверял на прочность.

— Нет, — коротко ответила она.

— А своих приёмных родителей часто вспоминаешь? — он расправил плечи, и взгляд его стал жёстче.

— Не так часто.

— А Донована ты вспоминаешь?

— Да, — Луна резко повысила голос, но тут же успокоилась, заметив, что Джеймс делает пометки в блокноте.

Она старалась сосредоточиться, но в комнате тихонько тиканье часов в какой-то момент раздражало, а порой даже вызывало злость. Этот звук как будто напоминал, что время неумолимо движется, а ей нужно как-то выживать в этом мрачном месте.

— С тобой происходили странные вещи в последнее время? — внезапно спросил Джеймс, не отрывая взгляда.

Луна задумалась.

— Что именно вы называете «странными вещами»? — спросила она.

— Под странными я подразумеваю то, что выходит за пределы твоей обычной жизни. Странные ситуации: плохой сон, потеря аппетита или наоборот, жажда спать и постоянно есть. Кошмары, галлюцинации, головные боли... — пожал плечами он, словно сдаваясь. — Есть что-то такое?

— Не замечала, — коротко ответила она, хотя внутри понимала, что скрывает немало. Но что она может рассказать этому человеку? Он не внушал доверия. Обычно на первом же приёме психологи стараются установить контакт, доверительность, а здесь - только вопросы, как экзамен.

— Понятно, — кивнул психолог. — Тогда я думаю, мы можем начать с того, что случилось в тот день с Донованом.

Луна почувствовала, как губы сжимаются, хотелось отвести взгляд или сделать что-то невольное - щёлкнуть пальцами или закусить губу. Но она знала, что такого делать нельзя. Малейшие признаки волнения читать психологи учатся очень быстро.

— Скажи, Луна, — продолжил Джеймс, наклонившись вперёд, — ты считаешь, своего зверя частью себя?

Она сглотнула, дыхание сбилось.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто ответь, — голос его стал холоден и резок, словно скрип ножом по вискам.

— Я... Да. Это мой зверь. Конечно, часть меня.

Он снова записывал что-то в блокноте, удерживая взгляд. Несколько секунд смотрел молча, а потом заговорил.

— Ты всегда считала, что твой зверь подчиняется тебе? Бывали ли у тебя проблемы с ним?

Луна ощутила, как внутренний голос рвался с правдой, но мозг остановил это.

— У меня никогда не было с ним проблем, — выпалила почти шёпотом, хотя знала, что солгала. Вдобавок она провела кончиком языка по нижней губе, и это был единственный действительно нечёткий жест, который выдал её.

— Луна, будьте со мной честна, — осадил её Джеймс, его голос стал жёстче, — иначе наши встречи удвоятся.

Он не делал пауз, продолжал записывать какие-то заметки. Луна смогла почувствовать, как давление вопроса растёт с каждой секундой.

Она начала сжиматься в кресле, словно стараясь стать невидимой, не шевелиться вовсе.

— Можешь идти, Луниана, — сказал Джеймс резко, — ждём тебя в моём кабинете после выходных.

Луна медленно поднялась, не в силах даже встретиться с его взглядом. Она вышла из комнаты и почувствовала неприятный осадок после этого сеанса.