МИРЭ

Голова безостановочно кружилась, ноги дрожали и тело Мирэ ещё перетряхивали конвульсии после только что испытанного им сильнейшего оргазма. Татум поднялся с колен и обхватил парня за талию целуя его в шею и не позволяя опуститься на пол. Мужчина ждал своей очереди, благородно позволяя своему молодому партнёру немного прийти в себя. Он ласкал упругие полоски мышц, на спине Мирэ, вдоль его позвоночника и нежными прикосновениями губ, покрывал изгибы красивого и аккуратного ушка, нежную и чувствительную мочку которого он слегка прикусывал зубами, а затем мягко зализывал языком. Мирэ никогда ещё не было так хорошо. Он, неожиданно для себя, полностью расслабился в умелых, сильных, но несмотря на это очень нежных руках Татума.
Неожиданный звонок стационарного телефонного аппарата, с ярко красным индикатором на корпусе, резко оборвал несколько минут назад возникшую связь между двумя мужчинами и в миг разрушил идиллию царившую в эти секунды между двумя душами. Это был сигнал, который нельзя было игнорировать ни при каких обстоятельствах. Татум резко выдохнул, а затем с усилием заставив себя оторваться от молодого и горячего тела своего желанного любовника, сделал несколько шагов вглубь комнаты, заботливо усадив Мирэ в мягкое кресло он снял трубку с рычагов и хрипло произнёс:
- Говори...
Эта линия связи была экстренной. Ли срочно вызывали в переговорную. Секретарь сообщил, что Олимп лично будет проводить инструктаж, относительно нового задания.
- Понял, - коротко отрезал Татум и присев на корточки перед едва пришедшим в себя парнем, нежно и тихо произнёс.
- Мирэ, ты же знаешь, что я должен уйти? При других обстоятельствах, я бы ни за что не оставил тебя сейчас, но правила этой игры нам диктуют другие. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько сочтёшь нужным, я буду только рад вернувшись застать тебя здесь, но прямо сейчас я должен уйти. Мирэ не мигая смотрел в черные, бездонные, горящие диким желанием глаза мужчины. Способность ясно мыслить и членораздельно говорить еще не вернулась к нему, и выражая своё согласие и понимание, парень мог лишь утвердительно кивать в ответ, давая Татуму понять, что он всё же реагирует на его слова.
- Вот и умница, - тихо произнёс Ли и нежно поцеловав Мирэ в шею и до отказа наполнив его сумасшедшим запахом свои лёгкие, с низким стоном поднялся на ноги и быстро вышел из своих апартаментов.
Ноги Мирэ всё ещё слегка дрожали, но в голове уже начало постепенно проясняться. Он медленно встал и застегнув ширинку на своих штанах, прямиком направился в сторону комода, на котором, ещё раньше, заметил стоявшую в рамке фотографию. Парень взял её в руки и в густом полумраке, царившем в комнате, постарался очень внимательно рассмотреть человека запечатленного на ней... Да, тот человек, что смотрел на Мирэ с фотографии, был хорошо знаком ему. Это несомненно был никто иной, как ныне покойный, бывший любовник мистера Ли - Джеро Мендес. Пару лет назад, Мирэ, находясь на очередном учебном инструктаже, впервые увидел это лицо и почему-то запомнил его до мельчайших подробностей. На тот период времени, он совсем не знал этого человека и даже не предполагал, что в совсем недалёком будущем ему придётся делить постель с мужчиной, который любил этого человека больше жизни и так трогательно оплакивал его кончину. В то время, Мирэ просто смотрел на Джеро без каких-либо чувств и эмоций, но сейчас, будто бы что-то изменилось внутри парня. Глядя на красивое латиноамериканское лицо этого мужчины, Мирэ чувствовал что-то странное. Будто едва уловимая неприязнь, явно граничила с тихой, но очень глубокой ревностью. "Я не должен так сильно привязываться к нему. Татум - всего лишь моя работа," - думал парень вглядываясь в лицо на фотографии. "Мирэ, ты же знаешь", - продолжал молча рассуждать молодой человек, - "это только работа, которая обеспечит тебе совершенно другую жизнь и выполнив которую, ты получишь то, о чём больше всего мечтаешь, а именно - свою жизнь и свою свободу..."
Мирэ пришлось рано повзрослеть. В свои годы, он был гораздо более зрелым человеком, чем многие его ровесники. Парень, каким-то внутренним чутьём понимал, что в нём зарождаются и крепнут определённые чувства, к Татуму Ли, и тем же внутренним чутьём, он прекрасно понимал, что этим чувствам ни в коем случае нельзя позволить пробиться наружу и завладеть его сердцем и разумом. Всё то время, что Мирэ Кудо провёл обучаясь в специнтернате, ему внушали, что главным его приоритетом является вывод из игры человека, который представляет явную угрозу для безопасности Олимпа. День и ночь ему буквально вбивали информацию о том, что Ли играет не честно и ради собственного блага готов продать всех и вся, передавая секретную информацию и подставляя даже близких ему людей. Мирэ твердо должен был усвоить, что ни в коем случае нельзя поддаться очарованию этого человека и потерять веру в то, чему его учили на протяжении нескольких лет , проведённых в специнтернате. Кудо выучил наизусть, что Татум обладает всеми необходимыми качествами и навыками для того, чтобы иметь возможность убеждать людей в своей правоте и искренности, а затем, практически завладев их душами и разумом, грязно и безжалостно использовать их ради своих целей. Джеро Мендес был ярким тому примером. Он поверил в любовь Татума и поплатился за это своей жизнью. Мирэ много раз слышал историю о том, что Татум сознательно уехал на материк именно в тот день, когда Джеро отправили на его последнее задание. Парню и тогда было тяжело осознавать тот факт, что Татум Ли мог так цинично и хладнокровно бросить своего любимого человека на растерзание звероподобному монстру, коим не по наслышке являлся господин Гастамбидэ, а теперь, когда мистер Ли был настолько близок к нему, становилась и вовсе невыносима та мысль, что этот человек был настолько хладнокровным и расчетливым. Что он мог с такой лёгкостью запутать любого, кого выбирал для той или иной своей игры. Но в тоже время, прямо сейчас, сравнивая информацию, полученную в процессе подготовки к своему заданию с тем, что он имел возможность видеть своими глазами, парень невольно ловил себя на мысли, что в его голове постепенно зарождается сомнение, относительно правдивости всего услышанного, того что Олимп на протяжении нескольких лет внушал ему буквально днем и ночью. Мирэ решил не торопить события и не спешить с выводами, а дать времени самому всё расставить в его голове по своим местам.

Причина по которой Татума практически из постели вызвали в комнату для переговоров, оказалась и правда очень весомой. Через несколько дней Мирэ и ещё двум агентам предстояло выполнить  новое задание, которое только лишь своим описанием уже переворачивало всю душу шефа Обители. Группа должна была навестить господина Гастамбидэ в его приватных аппартаментах на роскошной асьенде, располагавшейся на частном побережье в живописной бухте Карибского моря.
Суть задания состояла в том, чтобы агенты Обители, незаметно проникли в эту хорошо охраняемую крепость и разместили несколько дополнительных жучков в системе видео наблюдения за домом, до того, как сеньор Гастамбидэ примет в ней очень важных для себя и своего бизнеса гостей, которые приедут к нему для обсуждения новых путей и возможностей для расширения общей преступной сети. Олимп должен был непременно уточнить для себя некоторые подробности о предстоящем расширении этого наркотрафика и принять необходимые меры для его уничтожения. Человек, давно внедрённый в службу охраны Гастамбидэ должен будет помочь Мирэ и ещё двоим людям попасть на территорию босса незамеченными, а по завершению операции, он же должен помочь им покинуть вражескую территорию. Вроде, это задание не представляло из себя ничего сложного или опасного, наоборот, оно имело статус рутины. Но по какой-то непонятной причине, внутри Татума, незамедлительно зародилось и с бешеной скоростью нарастало чувство, которое он не мог себе объяснить. Он не мог найти правильного понимания этого  ощущения и нужным образом освоить его для себя. Единственное, что он понимал прекрасно, так это то, что характер  происходящего внутри него процесса, был ему хорошо известен. Он  знал и опасался повторного появления этого чувства в своей жизни. Чувство, которое возникло и стремительно разрасталось в его душе имело название -  ТРЕВОГА от грозящей  человеку, который стремительно становился для него самым дорогим на свете неминуемой опасности. Отодвинув от себя всё лишнее, что мешало шефу Обители сосредоточиться и собрав свои мысли и чувства в кулак, мистер Ли решительно приступил к обсуждению готовящейся операции, так как это был единственный известный ему способ, чтобы уберечь того, кто не покидал его мысли вот уже несколько дней от неминуемой опасности, череватой для него самого, очередной "операцией на сердце без наркоза".
Мирэ поставил рамку с фотографией обратно на столешницу и внимательно осмотрелся по сторонам. Комната, в которой жил, по утверждению высшего руководства, самый богатый и успешный агент за всю историю Олимпа, не представляла из себя ничего, что могло бы подтвердить ту историю, что рассказывали Мирэ на протяжении многих месяцев. Внутренний антураж его жилища, ничем не отличался от тех комнат, где Мирэ уже успел побывать, а именно от комнаты, которую занимал Аттвуд и непосредственно его собственных апартаментов. Единственным и пожалуй самым главным отличием был идеальный порядок, который царил кругом. Несмотря на позднее время суток и на сумерки, что уже плотной пеленой опустились на всё вокруг, Мирэ отчетливо видел аккуратно расставленные и разложенные по своим местам предметы и вещи, а также в буквальном смысле этого слова чувствовал чистоту и благоухание свежести в комнате Татума. Парень уже был хорошо осведомлён о привычках своего шефа и в частности о том, что в комнату мистера Ли имел доступ только её хозяин и вот теперь он сам удостоился чести посетить это "святое" место. А это могло означать только одно - что всё что он видел вокруг себя, было личным достоинством хозяина этого дома, а никак не огромным старанием горничной,  угодить своему подопечному. Да, в Обители несомненно был персонал, который следил за чистотой и порядком в жилых комнатах, а также занимался сменой постельного белья и стиркой личных вещей и рабочего гардероба, но свой дом и всё что принадлежало Татуму Ли он принципиально держал в чистоте и порядке лишь собственными усилиями. Мирэ почему-то, неожиданно для себя, отметил этот факт и непонятно по какой причине ему вдруг стало как-то по особенному приятно осознавать, что мистер Ли имеет к нему непосредственное отношение и теперь уже совершенно ясно и личный интерес. В молодом человеке начало постепенно проявляться чувство собственничества, которое до сей поры было совершенно ему неведомо. Он никогда не имел ничего, что принадлежало бы лишь ему. Даже одежда, включая нижнее бельё и тапочки, выдавалась ему кастеляншей из специнтерната под роспись и личную ответственность. Но вот мужчина, что несколько минут назад целовал его и старался доставить ему необыкновенное удовольствие, начал принадлежать только ему и больше ни с кем Мирэ не собирался его делить. Те чувства и ощущения, что пробуждал в молодом человеке великолепный шеф Обители, он раньше никогда не испытывал, и то, что он пропускал через свою душу, тело и сердце прямо сейчас Мирэ очень нравилось, несмотря на то, что в серьёз западать на взрослого мужчину  совершенно не входило в его планы...
Мистер Ли провёл всю ночь в комнате для переговоров, выстраивая вместе со своим заместителем и ещё парой человек структуру предстоящей операции, а Мирэ вернулся в свою спальню, прибывая в совершенно расслабленном состоянии тела и спокойном и умиротворенном состоянии души. Наскоро приняв душ и упав на постель, парень провалился в глубокий сон, без каких-либо сновидений.
Утро встретило Мирэ ярким сиянием  солнца, лучи которого проникали в его комнату сквозь полупрозрачную занавеску и отбрасывая через нее лёгкую тень на светлую стену, создавали на ней красивый и нежный узор. Мирэ открыл глаза и вдохнул чистый и свежий воздух. Он медленно потянулся в своей постели и к своему удивлению почувствовал рядом чье-то присутствие. Вздрогнув от неожиданности, он резко повернул голову в сторону и взгляд его сразу же наткнулся на красивое лицо человека, которое оказалось в нескольких сантиметрах от его собственного лица. Мужчина спокойно и ровно дышал лёжа рядом с ним и его плотно закрытые глаза говорили о том, что он безмятежно и спокойно спит, в тот момент, когда рядом с ним в полном недоумении и часто моргая своими прекрасными, раскосыми глазами, пытался разобраться в ситуации молодой, и совершенно сбитый с толку парень. Немного придя в себя от такого открытия, Мирэ попытался осторожно отодвинуться от спящего человека, но мужчина, что до этого лежал и с успехом изображал из себя мирно спящего на солнышке кота, вдруг резко мобилизовался и с грацией пантеры схватил парня за плечи и за долю секунды прижал спиной к кровати и накрыл своим горячим телом.
- Куда-то собрался? - тихо спросил он, слегка щекоча нежные полупрозрачные волоски на коже Мирэ своим теплым дыханием. Чёрные глаза Татума сверкая отраженными в них лучами утреннего солнца внимательно смотрели в глаза паренька, окончательно потерявшего всякую способность ориентироваться в происходящем.
- Я тебя ещё никуда не отпускал, - так же тихо, но уже с определённым и характерным намёком на более серьёзную тему, проговорил он и нежно поцеловал Мирэ в мочку уха. Парня перетряхнуло и в миг накрыло волной мурашек, что диким табуном промчались от самой его макушки до кончиков пальцев на ногах, приподнимая каждый нежный волосок на его гладкой коже. "Что он творит?" - молниеносно пронеслось в голове у Мирэ и в тот же миг он почувствовал, как тёплые и нежные губы мужчины захватили в плен его полураскрытый от удивления рот. Губы мужчины накрыли его рот, наглухо запирая ежесекундно учащающееся дыхание . Сильный и плотный язык Татума проникал в рот Мирэ. Он вращался, лизал и дразнил нежный язык парня не давая ему опомниться. Татум целовал его. От такого глубокого поцелуя молодого человека мгновенно повело. Перед глазами поплыли разноцветные круги , а сам Мирэ уже плохо понимал в какой реальности он находится. Судя по ощущениям он снова провалился в свой сон, где человек с неясными чертами лица, ласкал и любил его, но задворки сознания всё ещё удерживали его в ощущении присутствия здесь и сейчас, в настоящем моменте. Мирэ было слишком хорошо, так хорошо, что он мог бы прямо сейчас умереть... Парень отвечал на поцелуй. Их губы плотно прижимались не давая возможности друг  другу вдохнуть хоть немного воздуха. Этот поцелуй не был проявленим каких-то глубоких и истинных чувств, но он был долгим, таким долгим, что Мирэ показалось, что он, как и в своём сне, постепенно теряет сознание. Татум продолжал целовать его по-хозяйски требовательно, покусывая то верхнюю то нижнюю губу паренька, призывая его отвечать на настойчивое вторжение своего горячего языка в нежное и влажное пространство, скрывающееся за сладкими на вкус губами молодого паренька. Мирэ плыл в потоке своих ощущений отпустив все мысли, которые проносились в его голове всего несколько мгновений назад. Вдруг мужчина прервал поцелуй и тихо но разборчиво произнёс:
- Я всё решил для себя в тот момент, когда ты доверился мне той ночью...
Мирэ в один миг вернулся из небытия и понял, что произошло между ними в эту минуту. А именно - этот неприступный айсберг господин Ли, собственноручно, расписался в своей капитуляции. Он добровольно впустил Мирэ в своё пространство. Татум прямо сейчас выбрал его! Молодой человек продолжал лежать с закрытыми глазами, его тело обволакивала приятная нега, а в голове чётко звучала повторяющаяся фраза: "Я справился"...
Самая сложная, по мнению Олимпа, часть его задания была успешно выполнена...

💖
Дорогой читатель! Если вам нравится моя история, то не забывайте, пожалуйста, голосовать ✨ и подписываться! 💖
Огромная вам благодарность!👍