15
- Я хочу раздеть тебя, - Артём оторвался от ее губ и обжег потемневшим взглядом. - Посмотреть на тебя, потрогать, вылизать. Везде.
Ира задрожала от его слов, возбуждение плеснуло в кровь и огненной лавой растеклось по телу: сначала стало горячо щекам, потом соски затвердели и натянули тонкую ткань пижамы, а затем весь жар стек вниз, и пришлось слегка раздвинуть ноги, потому что там все стало таким горячим, набухшим и чувствительным, что ткань штанов ощущалась жесткой и неприятной.
- Артём, - с трудом проговорила она и облизала пересохшие губы. - Артём...
Он тихо зарычал, словно зверь, у которого забирают добычу, и запустил руку под её футболку. Выражение его лица, когда он понял, что там ничего нет, кроме ее тела, было таким, будто он выиграл миллион в лотерею.
- Ты...без белья? - выдохнул он.
- Это же. Пижама, - Ира с трудом разговаривала, каждое слово приходилось буквально выталкивать из себя. - Под нее ничего не надевают.
- И там тоже? - Артём втиснул колено между ее ног, заставляя развести их сильнее, и прижал ладонь туда, где должны были находиться предполагаемые трусы.
На темной ткани пижамных штанов осталось небольшое влажное пятно. Артём судорожно сглотнул.
Иру выгнуло от этого прикосновения так, будто по всему телу прошел электрический разряд.
- И там.
- Пижама тебе больше не нужна, - хриплым, будто сорванным голосом шептал он, стягивая с нее штаны, а потом и футболку, и вел ладонями по ее обнаженному телу так благоговейно, будто перед ним святыня. - До самого конца отпуска будешь спать голой. Чтобы я всегда мог тебя потрогать. Каждую ночь. Каждое утро. Я люблю трахаться, мне много надо, ты же мне дашь, Ир? Дашь? Хочу тебя. Аж трясет всего, как хочу.
Его слова были как бензин, который кто-то неразумный подливал в костер. Пламя уже взмывало выше облаков и грозило захватить собой все. Весь этот мир.
- Бери. Сегодня все это твое, - Ира прогнула спину, красуясь. И внутри стало безумно хорошо, когда она увидела похоть и восхищение в его взгляде, которым он жадно уставился на ее грудь.
- Мое, - подтвердил он, наклонил голову, так что отросшие светлые волосы щекотно скользнули по её груди, и облизал напрягшийся сосок.
Влажный горячий язык делал невообразимо приятно, и Ира тихонько застонала от удовольствия. Артём не просто держал его во рту, он сжимал губами, обласкивал языком, нажимая на чувствительную серединку и даже слегка прикусывал, ощутимо, но не больно. В это же время второй сосок оказался в его пальцах, которыми Артём нежно теребил, гладил, растирал, сжимал, пока сосок не стал твердым, ярко-красным и настолько чувствительным, что Ира покрывалась мурашками с ног до головы даже от легкого касания.
Это было уже на грани. Так мучительно хорошо, так остро, что хотелось убрать эти руки и этот рот, которые окунают в такие невозможные ощущения.
Чтобы отвлечь Артём, Ира потянулась к его штанам и высвободила член, который наконец-то смогла рассмотреть. Длинный - но это она и в прошлый раз поняла, даже не видя, - ровный, с набухшей темной головкой, на которой уже выступили прозрачные капли. Красивый.
Как весь Артём. Она провела пальцами по гладкой, как шелк, коже, распределяя выделившуюся смазку и облегчая скольжение, делая его более приятным.
- Еще, - требовательно выдохнул Артём.
Ира несколько раз с силой двинула рукой вверх-вниз по члену, а потом снова нежно и легко огладила чувствительную головку. Артём тяжело, надсадно дышал, у него были совершенно синие глаза, с огромным зрачком, полностью поглотившим радужку, и выражение этих глаз было безумным. Он еле слышно застонал, когда Ира как-то особенно удачно приласкала его, и от этих звуков она едва не кончила - так невозможно возбуждающе это было.
Кто придумал, что мужчина должен молчать во время секса? Глупости. Нет ничего приятнее этих низких, мучительных стонов, когда ему с тобой так хорошо, что он не может сдержаться. А от каменной рожи и полного молчания на той стороне сразу все желание пропадает -
Ира это не раз проходила.
Артём был в постели горячим, страстным, отзывчивым, и поэтому ему хотелось давать все больше и больше, потому что его удовольствие, так явно заметное, тут же отзывалось в Ире, и ей становилось как-то по-особенному хорошо.
И именно поэтому она выскользнула из-под него, толкнула его в грудь, чтобы он оказался на спине, и сползла вниз, вбирая его член в рот.
Тот коротко ахнул и вплел пальцы в её светлую гриву.
- Ира... Ирочка...
Она не была какой-то особо продвинутой в навыках минета, глубоко точно бы не рискнула брать - размеры были явно больше среднего, поэтому просто облизывала этот красивый член, ласкала, всасывала до середины и потом медленно выпускала из рта с безумно неприличным и безумно возбуждающим звуком.
- Боже, - с трудом выговорил Артём и слегка толкнул-ся бедрами туда, где было так безумно приятно. - Хорошо... блядь, как хорошо... Ир... я так долго не...
И снова застонал, жадно глядя на нее, как будто вид давней подруги с его членом во рту был круче самых крутых эротических фантазий.
- Стой! - выдохнул он, и Ира поднялась, облизывая мокрые, припухшие губы. - Какая ты красивая. Какая ты... Не могу.
И ничуть не смущаясь того, где только что побывал ее рот, притянул Иру к себе и глубоко, горячо засосал. А потом слегка приподнял за бедра, и она поняла - перекинула через Артёма одну ногу и медленно, одним длинным движением, насадилась на его член.
И не удержалась от хриплого вскрика - настолько это было хорошо. В этой позиции крупная головка очень правильно проходилась по самой чувствительной зоне, и от удовольствия хотелось выть.
- Артём! - Ира двигалась в своем темпе, вцепившись в его мокрые напряженные плечи. - Артём...
- Да, моя хорошая, да, вот тааак, - стонал он.
По Артёму было видно, что он в шаге от того, чтобы его захлестнуло абсолютным удовольствием, но он держался.
- Презерватив, - сквозь зубы выдохнул он.
- У меня....ааах.... таблетки... ты можешь так...
Артём сверкнул глазами, прижал одной рукой её бедра к себе, чтобы она не могла двигаться, второй рукой уложил ее к себе на грудь и стал резко, сильно двигаться сам. И это было настолько хорошо, что Ира уже даже не стонала - скулила беспрерывно. Так долго копившееся возбуждение налилось огненным шаром, а потом от одного особенно жесткого толчка, пронзившего все тело сладкой судорогой, вдруг лопнуло, окатив чистейшим острым удовольствием, от которого побелело перед глазами.
Ира не помнила, что делала. Наверное, кричала, потому что, когда она открыла глаза и обнаружила себя прижатой щекой к влажной от пота его груди, в горле саднило.
- Ты громкая, - Артём сыто щурился и по-хозяйски держал ее за задницу.
- Прости, - вдруг смутилась Ира.
- Это кайф. Я иногда думал, как ты звучишь в постели...
- И как?
- Охуенно. Мне кажется, я от одного твоего крика мог бы кончить.
Ага, значит, все же кричала.
Ира сползла с Артёма, по бедрам текло, но от этого было почему-то приятно. Не раздражал даже тот особый запах спермы, который она никогда не любила.
- Ну, я снова в душ, - констатировала она.
Артём лениво, чувственно улыбнулся и приподнял бровь.
- Помочь?
- Ты уже помог, - усмехнулась Ира. - Но не откажусь. Потрешь спинку?
- Потру все, что попросишь, - пообещал он.
Ира рассмеялась. Давно у нее не было такого легкого ощущения после секса. Никакой неловкости. Никакого раздражения. Только приятная послеоргазменная истома и не менее приятное предвкушение того, что будет еще.
Отличная, оказывается, вещь - секс с другом. Кто бы мог подумать.
После раунда в душе оба поняли, что хотят есть. Очень хотят есть. До голодных спазмов в животе. Но на часах было половина двенадцатого, и даже бар с теми самыми сандвичами уже закрылся.
- Как думаешь, тут есть какая-нибудь круглосуточная доставка пиццы? - с надеждой спросил Артём.
- В маленьком европейском городке? - фыркнула
Ира. - Аж десять штук.
Она расслабленно валялась голышом на кровати, наслаждаясь сладкой истомой в теле, и чувствовала себя чистым, хорошо оттраханным человеком. Прекрасное ощущение! Почаще бы так!
- Ну что-то же тут должно быть, - рассудительно заметил Артём и взялся за телефон.
Ира зевнула и упала лицом в подушку. Она вообще не понимала, откуда Артём берет силы на какую-то активность. Ее даже чувство голода не могло сейчас на что-то сподвигнуть.
- Одеваемся, - скомандовал Артём и тут же стал натягивать на себя трусы и шорты.
Она не отказала себе в удовольствии полюбоваться на его крепкий подтянутый зад, прежде чем вся эта красота скрылась под двумя слоями ткани, а потом с охами и вздохами стала отскребать себя от кровати.
- Пойдем искать подножный корм? - проворчала она. - Воровать яблоки из сада и огурцы с огорода?
- Лучше, - загадочно сказал он.
- Ну скажи!
- Неа, сама скоро увидишь. Давай-давай, шевелись!
Что ж, как минимум на манеру общения Артёма их офигенный секс никак не повлиял. Никаких ласковых слов, никаких нежностей - все та же бодрящая дружеская интонация.