3
Артём.
Я вбежал в зал прилета в тот момент, когда на рейс уже объявили посадку. Ира с поджатыми губами стояла в очереди, всерьез решив, что улетает сегодня в Вену одна. А дорогой друг пусть добирается туда на собаках. Или любым другим угодным ему способом.
– Успел! – просиял я, подскакивая к Ире и намереваясь ее приобнять.
Она зло уклонилась и прошипела:
– Я же просила! Я тебя, блядь, просила как человека – не опаздывать! А ты?
– А что я? – легко улыбнулся. – Я же успел.
– Ты прибежал в последний момент. И трубку не брал!
– Прости, на беззвучном стоял. Ир, ну не обижайся, а? Все же нормально!
У Иры не было все нормально. Ее потряхивало от злости, и очень хотелось огреть Артёма чем-нибудь тяжёлым по взъерошенной макушке, психануть, развернуться и никуда не лететь. Болезненную пунктуальность ей привила профессия: на запись опаздывать было нельзя. Никогда. Ни по каким причинам. Иначе больше с тобой никто работать не захочет – слишком дорого обходится звукозаписывающей студии вынужденный простой. Так что Ира привыкла приезжать заранее. Сильно заранее.
Например, в аэропорту она была уже два с половиной часа назад и могла позволить себе спокойно пройти контроль, не нервничая и никуда не торопясь, в отличие от этого взмыленного товарища, который явно мчался сюда на всех парах.
– Я тебе кофе куплю, – виновато пообещал я, наклонившись к ее уху, от неё так вкусно пахло.
– Я уже пила кофе.
– Сок? Мороженое? Шоколадку?
Ира последовательно качала головой на каждое предложение. Так дешево она сдаваться не собиралась.
– Золото? Айфон? Шубу?
Ира не удержалась и фыркнула.
– Осторожнее с обещаниями, я ведь могу и согласиться.
– А я не обломаюсь, – ухмыльнулся, довольный, что Ира перестала хмуриться. – Нет, правда, я ж понимаю, что это мой проеб. Проси, что хочешь!
– Я лечу у окна, в хостеле выбираю ту кровать, которая мне понравится, и ты сегодня пойдешь со мной в Музей истории искусств, а не в бар клеить девок.
– Музей – это жестоко, – скривился я, который терпеть их не мог.
– Это справедливо, – отрезала Ира.
– Окей, – примирительно улыбнулся я и протянул ей руку, смешно оттопырив мизинец. – Мир?
– Мир, – она зацепила меня мизинец своим и торжественно проговорила: – Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись! А если будешь драться, я буду кусаться!
Взгляд мой при этих словах автоматически упал на крепкую, вкусно пахнущую её шею, и я вдруг покраснел, потому что представил..... ой, да глупости я себе представил. Что попало в голову лезет!
В самолете место рядом с ними пустовало. Я, как и обещал, уступил ей кресло у окна, и Ирка завороженно наблюдала за тем, как взлетает их красивый мощный боинг. Сколько ни летала – это зрелище ей не надоедало никогда. Во взлете всегда было обещание чего-то нового: отпуска, впечатлений, приключений. Иногда это сладкое предвкушение оказывалось круче, чем сама поездка. Вдруг так будет и в этот раз?
Возможно, решение отправиться в отпуск с Ирой было немного опрометчивым. Да, как-то раз мы вместе ездили на пару дней в поход с палатками, но это было лет пять назад, к тому же в той поездке были не одни – тогда целая толпа народу собралась. А сейчас мне с ней придется провести вдвоем очень много времени. Одно дело – постоянно переписываться, видеться раз в две-три недели на прогулке или в кино, пить чай друг у друга дома или созваниваться по вечерам, и совсем другое – быть рядом физически все время. Три недели. Нон-стоп, как говорится. Без перерыва.
Нет, скучно им вдвоем не будет, за это можно не переживать, но вот насчет комфорта... Ира подозревала, что легко не будет. Взять хотя бы эту ужасную привычку мою везде опаздывать! А о скольких неприятных привычках еще она не знает и обнаружит их только в процессе, когда уже нельзя будет никуда деться? Как тогда быть?!
Ира почувствовала нарастающую панику. Как актриса она была довольно эмоциональной и легко возбудимой. Довести себя до истерики ей было раз плюнуть.
Я заметил, что Ира нахмурилась, стала ерзать на месте и нервно накручивать светлую прядь на палец.
– Ты чего?
– Тём, – выпалила она, – может, зря мы все это затеяли? Вдруг мы будем бесить друг друга и в итоге разругаемся нафиг?
– Бесить скорее всего будем, – подумав, сказал. – Периодически. Но это нормально. Если обо всем говорить словами и сразу, то проблем быть не должно. Нам же не по пятнадцать лет, мы взрослые люди с мозгами, разрулим как-нибудь.
– Слушай, и правда, – расплылась в улыбке Ира. Ей явно стало легче.
Когда прошли все стандартные самолётные ритуалы: напитки, рыба-курица, постоять в очереди в туалет – Ирка стала отчаянно зевать и пристраиваться щекой к иллюминатору. Она встала очень рано и ужасно не выспалась.
– Что ты мучаешься? Ложись нормально! – Я убрал ручку между их креслами и потянул Иру на себя. Устроил ее голову на коленях и заботливо укрыл ноги пледом. – Спи!
– Сплю, – пробормотала Ира, моментально вырубаясь.
– Самолет заходит на посадку, пожалуйста, приведите спинки ваших кресел в вертикальное положение и пристегните ремни, – раздался над ухом у меня профессионально доброжелательный голос.
Чего? Какие кресла? А, они же летят. А Ира? Спит.
Кряхтя, Ира села ровно, почесала щеку, на которой, судя по всему, отпечаталась ткань моих джинсов, и посмотрела на меня, кто так любезно предоставил сегодня свои коленки в качестве подушки. Я ещё спал. Ира перевела взгляд ниже и вдруг покраснела. О черт.
Очевидно, она очень сладко спала – буквально до текущих слюней. Ну или всему виной сухой воздух в самолете, из-за которого невозможно нормально дышать носом и пришлось открыть рот. В общем, какие бы ни были на то причины, сейчас на моих светлых джинсах красовалось влажное пятно, как раз в том районе, где лежала Ира. Практически возле ширинки. Она туда что ли лицом во сне уткнулась?
– Тём, – потрясла она меня за плечо, тот что-то невнятно замычал, но просыпаться не стал. – Тёма! Подъем!
Мои голубые глаза на секунду приоткрылись, но тут же закрылись обратно.
– Никого нет дома, – пробурчал я.
– Тём, мы садимся!
– Я рад за вас.
– Артём! – Ира еще раз потрясла меня за плечо, потом, поняв, что это бесполезно, применила запрещенный прием: пощекотала беззащитно приоткрытую шею. Я мгновенно дернулся, распахнул глаза и хрипло выдохнул:
– Ир, убью!
Щекотку я ненавидел.
– Лучше ремень пристегни, – посоветовала Ирка. Спинку кресла она мне подняла сама. – А теперь можешь спать дальше.
Но я уже проснулся и, потянувшись за ремнем, неизбежно посмотрел на себя и...
– А это, блядь, что такое?!
– Это я тебя обслюнявила, – затараторила Ирка виновато. – Прости, пожалуйста!
– Ты? И что же ты там, стесняюсь спросить, пыталась обслюнявить? – я ошарашенно изучал пятно на самом интересном месте.
– Это во сне, я не специально! Тём, прости-прости-прости!
Я еще немного понаслаждался ее чрезвычайно смущенным и виноватым видом, а потом не удержался и мягко, насмешливо фыркнул.
– Ир, ты так распинаешься, как будто и правда что-то непотребное совершила. Подумаешь, напускала мне слюней в ширинку – думаешь, ты первая?
– Артём!
– А что Артём? Давай все по-честному! Теперь я тебя обслюнявлю!
С абсолютно серьезным лицом я схватил Иру и сделал вид, что пытаюсь ее облизать, явно метя в зону декольте. Ирка хохотала и отбивалась, применяя защитную щекотку, я не сдавался и зловеще шептал «око за око!»
В разгар веселья пришла стюардесса и неодобрительно покашляла.
– Молодые люди, – сухо сказала она, – сядьте, пожалуйста, каждый на свое место и пристегнитесь.
Как школьники, застигнутые врасплох директором, мы молча расселись на свои кресла, переглядываясь, словно заговорщики.
– Артём, тебе сколько лет? – с показным упреком спросила Ира, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. – Вот что она теперь о нас подумает?
– Да хоть что, – широко улыбнулся. – Тебе не пофиг?
– Ну, такое, – замялась Ира. Она не то чтобы очень сильно зависела от мнения окружающих, но совсем на него забить – это казалось почти невозможным.
И тут я потянулся к ней и неожиданно укусил за плечо. Небольно, но слюняво, оставив на футболке большое мокрое пятно.
– Ты дебил?! Артём! Ты что творишь?
– Я тебя обратил, – серьезно и торжественно сказал. – Один мой укус и тебе тоже станет феерически похуй на мнение окружающих. Не благодари!
Ира несколько секунд ошарашенно смотрела на него, а потом не выдержала и расхохоталась.
– Тём, я иногда смотрю на тебя и думаю: как же скучно я живу!
– Поэтому ты и взяла меня с собой в отпуск! – незамедлительно отозвался.
– Ага, и уже сомневаюсь в правильности своего решения!
– А поздно пить боржоми! Куда ты от меня теперь денешься? Лучше посмотри в окошко, там, между прочим, уже Вену показывают. Красиво, правда?
– Жарко, – с удивлением заметила Ира, когда они вышли из аэропорта. Двадцать пять градусов тепла шли в комплекте с ослепительно ярким солнцем, гревшим от души, и спина под рюкзаком моментально взмокла.
– Вот и прекрасно, – с энтузиазмом заявил я, который тут же напялил свои модные солнечные очки и, несмотря на мятую футболку, сразу стал похож на кинозвезду на отдыхе. – Летом и должно быть жарко! А то недоразумение, которое было в Москве в прошлом году, я даже летом считать отказываюсь.
– Ага, – Ира щурилась от яркого солнца, ругая себя за несообразительность: ее солнечные очки лежали почему-то в глубине чемодана, а перерывать сейчас гору тряпок, чтобы их найти, было бы глупо. Я при всей своей внешней безалаберности был на самом деле гораздо приспособленнее к жизни, чем она. Во всяком случае он никогда не забывал то, что имело отношение к его личному комфорту. Зато Ира – постоянно.
– Куда идем, командир? – весело спросил её. Очевидно, что он был в отличном настроении.
– Туда, – махнула Ира в сторону, где был указатель с надписью «CAT», что значило «city airport train».
Такой поезд считался самым простым способом добраться до центра Вены.
Всего 16 минут – и ты уже на железнодорожной станции Bahnhof Wien-Mitte. Это было особенно удобно, потому что недалеко от вокзала как раз находился их хостел. Жаль, правда, что самый быстрый способ уехать из аэропорта был одновременно и самым дорогим: билет в одну сторону стоил 12 евро. На автобусе или обычном поезде вышло бы дешевле, но геморроя было бы в разы больше. Как ни хотелось Ире сэкономить, она разумно рассудила, что начинать путешествие лучше в комфорте. Им и так предстоит сегодня в хостеле ночевать: в сезон гостиницы в Вене стоили как крыло самолета, на котором они сюда прилетели.
– Смотри, можно взять сразу и билет на этот аэроэкспресс, и проездной на сутки. – Я увлеченно тыкал в кнопки автомата по продаже билетов. – Берем? 20 евро получится на одного.
– Берем.
– Все, я купил. Держи, это твой.
– Спасибо, сколько у тебя с карты сняли? Давай я тебе сразу переведу.
– Да забей, – отмахнулся.
– Тём, ну что за дела, мы же только про еду договаривались! Не надо за меня везде платить, я тебе телочка что ли?
Я только глаза закатил.
– Ну че ты такая сложная, а? Ладно, если это так для тебя принципиально, я потом гляну, сколько там в рублях вышло, и переведёшь мне. Сейчас это вообще не горит.
Скрупулезная Ира тут же пометила у себя в заметках на телефоне «20 евро за билет –Артёму». Она не любила быть должной.
Аэроэкспресс веселенькой салатовой расцветки быстро домчал их до центра города. Ира восторженно крутила головой, пытаясь рассмотреть все вокруг. Она ни разу не была в Австрии, и ей хотелось всего и сразу: и отправиться в городской парк, куда вел указатель, и взять кофе со штруделем в этой симпатичной кофейне, и даже просто остановиться посреди улицы и замереть, любуясь пышной красотой австрийской столицы. Но сначала надо было заселиться, бросить вещи, чтобы потом уже со спокойной душой отправиться на исследование города.
Понадобилось всего шесть остановок на симпатичном, под старину, венском трамвайчике, и Ира с Артёмом уже стояли на ресепшене хостела, в котором им сегодня предстояло ночевать. Стояли и никак не могли объяснить, что им нужно.
– Два! Мы бронировали! Двухместный номер! – Ира уже повторила это на русском, английском и немецком (спасибо, Гугл-переводчик!) и даже на пальцах показала, но девушка восточной внешности с тяжелым узлом темных волос и огромными карими глазами ее, кажется, не понимала.
– Два, два, – покладисто соглашалась она на очень корявом английском. – Шесть человек.
– Да какие шесть человек?! – Ира уже от отчаяния готова была биться головой об стойку.
– Ну посмотрите бронирование! Нас двое, и номер у нас забронирован двухместный!
– Подожди, дай сюда, – забрал у нее распечатку с букинга и стал внимательно изучать. Потом вдруг нахмурился и оттащил Иру в сторону – подальше от девушки, которую они уже изрядно задолбали.
– Ир, – у него был неожиданно тихий и злой голос. – Ты, конечно, забронировала два места, тут претензий ноль. Но, блин, эти два места у нас в комнате на шесть человек, вот тут сбоку мелким шрифтом написано. Так что будем мы сегодня, как в пионерском лагере, блядь, ночевать с какими-то левыми людьми. С койками друг возле друга и общим туалетом. Какого хрена, Ир? Ты же сказала, что все проверила?!
– А ты мог бы и перепроверить!
– Ты ребенок что ли, чтобы я за тобой все проверял? Мне этого и на работе хватает.
– Все ошибаются, ничего в этом такого нет!
– Ну как можно было не увидеть, что ты бронируешь кровать в шестиместной комнате? Тебя ничего не напрягло? Низкая цена, к примеру?
– Не такая уж она и низкая была, между прочим!
Оба яростно друг на друга уставились.
– Ладно, – раздраженно выдохнул я и провел рукой по волосам. – Попробую разрулить.
Натянул на лицо обаятельную улыбку и пошел очаровывать девушку с ресепшен. Ира даже не смотрела в его сторону, так ей было стыдно. Она чувствовала себя виноватым щенком, который готов тыкаться мордочкой в ноги хозяину и горестно подвывать – все для того, чтобы поняли глубину его раскаяния. Ира ведь прекрасно знала, как бесит Артёма вся эта «общажность» и невозможность иметь личное пространство. Глядя со стороны на то, как легко и непринужденно он общается с людьми, никогда такого не подумаешь, но факт: экстраверт Артём, обожающий тусовки и шумные компании, способный заболтать даже мертвого, не мог спать рядом с кем-то чужим. Даже просто в одной комнате. Его однодневные девочки, насколько Ира знала, никогда не оставались у него на ночь. Если Артём ехал к друзьям в другой город, то, несмотря на все уговоры, всегда селился в гостинице, а не у них в гостях. Даже в рабочих командировках всегда доплачивал себе за одноместный номер, если компания селила его в двухместном с коллегой.
Делить комнату я мог с кем-то хорошо знакомым и не напрягающим его. С Ирой, как ни странно, мог. Но это тоже был скорее крайний случай: пару раз я ночевал у нее на диване, когда мы напились до зелёных чертиков, и один раз мы спали вдвоем в палатке, когда ходили в поход. Причем к ней я сбежал из общей палатки парней, в которой, кроме него, было еще три человека. Не выдержал такого тесного соседства малознакомых левых чуваков. К счастью, Ирина соседка ушла на всю ночь, держа под мышкой спальник, а за руку Сережу, с которым познакомилась в этом же походе. Видимо, время она провела плодотворно, потому что вернулась только под утро с глуповато-счастливым выражением лица. И очень веселилась, когда нашла на своем месте спящего меня.
– Я так и знала, – многозначительно шептала она потом Ире . – Вы встречаетесь! Не бойся, я никому не скажу.
Ира только глаза тогда закатила. Подумаешь, два взрослых человека спали рядом. Полностью одетые, к тому же. Стоило раздувать из этого какую-то невъебенную сенсацию!
Кстати, спать рядом со мной всегда было комфортно: я не храпел, в отличие от большинства ее знакомых парней, дышал глубоко и практически бесшумно, приятно пах и не закидывал на нее руки или ноги. Разве что оттеснил к краю палатки, но это было терпимо. Не бывает же людей вообще без недостатков.
А вот у нее самой этих недостатков, похоже, полный вагон. И невнимательность, благодаря которой они делят сегодня комнату еще с четырьмя людьми, стоит в этом списке первым пунктом.
– Ира, иди сюда. – по голосу, я еще злился. Но старательно сдерживался. – У них есть свободный номер для новобрачных.
– В хостеле?!
– Новобрачные разные бывают. Это все, что у них на сегодня свободно. В номере большая кровать, мы с тобой там нормально разместимся.
Но вопрос нашего совместного сна на одной кровати волновал Иру в последнюю очередь.
– Сколько?
Я назвал сумму, и Ира едва не застонала. Стоил этот номер так, как будто его предлагал как минимум четырёхзвёздочный отель.
– Я заплачу, – быстро сказал, правильно истолковав выражение ее лица.
– Ради Бога. Но жить там ты будешь один. Я не могу себе это позволить.
– Да что за фигня-то опять? – простонал я. –Ир , ну ты же знаешь, не могу я спать там, где куча народу.
– Вообще не вижу проблемы. Переночуй в номере для новобрачных один – по деньгам для тебя будет то же самое, раз уж ты все равно решил оплатить всю сумму. А я буду в шестиместном.
– Одна?
– Нет, там еще четыре человека, кроме меня, будут.
– Ира, блин, не ёрничай!
– Тём, ну что ты пристал?! Да, это мой косяк, прости, да, я перед тобой виновата, но снимать номер для новобрачных за такие деньги – это вообще трэш какой-то. Хочешь – пожалуйста. Но без меня.
– Еб вашу мать, – пробормотал себе под нос со страдальческим выражением лица. – За что мне это все?
И уже другим, отвратительно бодрым голосом обратился к девушке на своем уверенном английском:
– Простите за беспокойство, мы все же остановимся на нашем прежнем бронировании. Да, та самая комната на шесть человек. Паспорта? Конечно, сейчас. И нам два отдельных ключа, пожалуйста.
– Тём... Ну зачем ты! – пролепетала растерянная Ира. – Как же ты будешь...
– Мой косяк с опозданием аннулирован, потому что твой косяк с бронированием больше. Так что в музей не идем, – бросил я через плечо. – И я буду сверху.
– Чегоооо? – Ира решила, что ослышалась.
Коротко ухмыльнулся, дав понять, что оценил ход ее мыслей, а потом добавил:
– Я сплю на верхней кровати. Если вообще, конечно, смогу сегодня заснуть в этом филиале ада.