ГЛАВА 26
Оба мужчины застыли, глядя на меня, словно я была диковинным созданием, чудом, вырвавшимся из легенд. Их лица исказились, словно они пытались ухватить ускользающую реальность, слова застревали в горле, не в силах вырваться наружу.
– То есть... как это? Без эмоций? Совсем? Вселенная... – Энос, наконец, прорвал молчание, его голос дрожал от потрясения. – Постой, мне нужно это осознать... переварить.
Арес молчал, его взгляд прожигал меня насквозь, но я, отстраненно, словно кукла, рассматривала свои ногти. Их терзания, их боль больше не касались меня. Как и ничего другое, впрочем. Спасибо, "мама".
– Ещё раз, – Энос не сдавался, – она вырвала из тебя все эмоции, влила энергию и... вернула в сознание? И все?
– В общих чертах, да, – я пожала плечами, ощущая лишь пустоту внутри.
– Гира... – Арес не выдержал, его пальцы обхватили мою руку, словно ища хоть какую-то искру жизни. – Ты совсем... совсем ничего не чувствуешь?
– Совсем. Пустота. Ноль. Дыра. Я же сказала. Зачем эти вопросы? – Мой голос был ровным, бесцветным.
– Но это... неправильно! Я больше не чувствую тебя! Раньше я знал, где ты, в порядке ли, а сейчас... ничего! – В голосе брата звучала неприкрытая боль.
– Я только начал тебя чувствовать... и тут же потерял, – прошептал Арес, его плечи поникли, но он не отпускал мою руку.
– Неужели это сейчас важнее? Не важнее ли месть Кранку, моя печать... и твоё воскрешение, Энос?
– Моё... что? – Брат замер, словно пораженный громом, его лицо вытянулось от изумления.
– Да, да, тебе не послышалось. Твоё воскрешение, – я скрестила руки на груди, вырывая свою руку из хватки Ареса, причиняя ему невыносимую боль, но я не чувствовала ничего.
– Ты... решила меня воскресить? Ты в своем уме? Как ты себе это представляешь?! – Энос был слишком взволнован. Слишком... живым.
– Есть пара идей, но пока не уверена. Нужно подумать, составить план, – я спрыгнула с бревна и направилась к дому. Дверь не успела закрыться, как в комнату ворвался Арес.
– Гира, нам нужно поговорить, – его лицо было серьезным, он приближался ко мне, словно хищник.
– О чем? Если о нас, то сейчас это бессмысленно. У меня нет эмоций. Ни любви, ни преданности, ни привязанности. Ни-че-го, – каждое слово резало, словно лезвие, оставляя глубокие раны.
– Но я... я не перестал тебя любить! – Он взорвался, отшвырнув стул в сторону. – Только я нашёл тебя, только я смог быть с тобой, только все началось... и вот это!
Он отвернулся, его кулаки сжались до побелевших костяшек. На шум вошел Энос, но, оценив ситуацию, молча вышел, оставив нас наедине. Видимо, он понял, что нам действительно нужно поговорить.
– Арес, прости, но я ничего не чувствую. Даже сейчас я извиняюсь не искренне. И я ничего не могу с этим сделать, – я вздохнула, ощущая лишь пустоту.
Он посмотрел на меня через плечо. На его губах играла горькая, вымученная улыбка, полная боли. Но моё сердце оставалось глухо.
– Я буду здесь, я буду с тобой... но я ничего к тебе не буду чувствовать, – я произнесла эти слова, словно вгоняя последний гвоздь в крышку его гроба.
– Ты понимаешь, что это... совсем не то? – Он усмехнулся, и в этой усмешке была целая вселенная боли.
– Да. Но ничего лучшего я сейчас предложить не могу.
Он подлетел ко мне и впился в мои губы. Жадно, глубоко. Прикусывая нижнюю губу. В этом поцелуе была страсть, и нежность, и власть, и отчаяние, и вся та боль, которую он испытывал. Если бы я была прежней, мои ноги бы подкосились, но сейчас... я не почувствовала ничего.
И тем не менее, я ответила на поцелуй, обвивая руками его шею и приподнимаясь на носочках.
Арес отшатнулся, тяжело дыша, и сверлил меня взглядом. – Почему ты ответила? Зачем?
– А почему нет?
– Я так не могу, Гира. Когда ты такая... Я не могу и не хочу. Неужели ты ничего не почувствовала?
– Ты с первого раза не понял? Во мне нет ни единой эмоции, ни единого чувства. Арес, я считала тебя умнее, – отталкиваясь от стены, я пошла к дивану, но он схватил меня за руку.
– Я верну тебе эмоции. Чего бы мне это ни стоило, – прошептал он, и, тихо рыкнув, выскочил из дома.
– Что случилось? – услышала я голос брата.
– Пустяки, – отозвалась я, пожав плечами. И в самом деле, сейчас это казалось мне чем-то несущественным.
– Гира, сестрёнка, послушай, – он осторожно присел рядом, – мне все это очень не нравится. То, какой ты стала, и твои планы с моим воскрешением. Пожалуйста, скажи, что это временно, что ты не навеки останешься такой... – Он нежно коснулся моей руки.
– Насколько я поняла нашу мать, это навсегда. Она удалила их, словно злокачественную опухоль.
Взгляд брата померк, а его пальцы крепче сжали мои. – Нет, мы должны вернуть их тебе. Даже Вселенная-мать не всегда принимает верные решения.
– Может, все-таки поговорим о деле? Какой теперь толк в моих эмоциях? – Я высвободила свою ладонь из его хватки.
– Хорошо, если ты так хочешь, то давай, – обреченно согласился Энос, – что ты задумала?
– Сейчас наша основная задача – вернуть тебя в твое прежнее состояние. Идти одной в бой – безрассудно. На Ареса полагаться нельзя. Где гарантия, что Кранк снова не подчинит его, если тот окажется рядом? Потом я сорву свою печать. Мы найдем Кранка. А там уже будем действовать по обстоятельствам, – я откинулась на спинку пыльного дивана и изложила ему основные пункты плана.
Брат задумчиво смотрел на меня. Его взгляд скользил с моих глаз на руки и обратно.
– Да, ты все еще тот стратег, сестрёнка. Но мне невыносимо видеть тебя такой холодной, – произнес он наконец.
– Хватит об этом, у нас еще полно дел. А сейчас, если ты не против, я хочу побыть одна и помедитировать. Нужно обдумать, как тебя вернуть, – резко ответила я и, скрестив ноги, уселась на диване в позу лотоса, давая понять, что не намерена обсуждать одно и то же по десятому кругу.
Тяжело вздохнув, он растворился в воздухе, а я сосредоточилась и погрузилась в медитативное состояние. Кажется, мама была права. Эмоции – лишь помеха...