Глава 17.
Взрыв мозга. Давление со всех сторон, нервы, и ужасное настроение сопровождают меня уже больше двух недель с момента инфаркта дедушки. Я режу людей, вышибаю им мозги, обезглавливаю, обескровливаю, издеваюсь, и наношу увечья, лишь бы почувствовать себя спокойнее. Паника в Каморре начинает набирать обороты, отец занимает должность исполняющего обязанности Капо, и это, блядь, моя заслуга. Я хочу стать Доном не потому, что мой брат импульсивная задница, а потому, что я Романо, и я достоин этого. После заскока Теодоро мне пришлось сделать все, чтобы его не убили за начатый переворот, и мне это стоило гребаной свободы. Отец боится, что я попытаюсь сдвинуть его с должности, поэтому с того самого дня я не имею права без его ведома покидать Нью-Йорк.
Солдаты не рады моему отцу, но стараются не показывать свое недовольство, хоть оно и просачивается через все возможные щели в нашем клане. Только кровь и мысли о недоступном позволяют мне держаться на плаву.
—Андреа, - раздается голос, а затем хлопок дверью.
Кассио входит в мою комнату, кидает на столик лист бумаги с цифрами, написанными корявым почерком. Кассио был не тем, кто любил школу и каллиграфию, ему куда больше шло отрезать людям языки и члены.
—Это ее номер, - уверенно говорит Кассио, и я киваю, а затем молчаливо приглашаю его к распитию джина, который я употребляю уже третий час подряд в эту неспокойную ночь.
Друг отказывается, а затем вздыхает, и поправляет манжеты на своей белоснежной рубашке.
—Зачем тебе дочь Тиара? – спрашивает он, и нервно дергает головой, будто этот разговор дается ему очень тяжело.
Его молчание и однообразное лицо шло ему куда больше, чем слова сквозь тернии. Я даже не хочу спрашивать, каким образом он добрался до личных номеров семьи главы клана врагов, слишком уж Кассио сегодня не добр.
—Хочу кое-что с ней обсудить, - вру я, и незаметно касаюсь пальца, на котором уже не осталось следа от зубов леди Тиара.
В голове тут же вплывают изумрудные глаза, отблеск оливковой кожи, и безумно притягательная фигура, что манит одним видом. Я трахал Астрид все это время только лишь с одной мыслью о изгибах Элизы, и, черт возьми, мне нравился ее образ. Нравилась она. Что-то звенит в моей голове при воспоминаниях о ней, и я даже не знаю, как именно это обосновать. Я никогда не был падок на женщин, ведь вокруг меня их всегда было достаточно, но гребаная принцесса Ндрангеты заставляет меня подумать о другом. Что-то в ней есть. Что-то особенное. Другое.
—Я пошел, - кратко говорит Кассио, и тут же исчезает, как призрак в воздухе.
—И тебе доброй ночи, друг, - отвечаю я, и хватаю лист со стола, всматриваясь в цифры.
Неторопливо достаю телефон из кармана, и задумываюсь, зачем я собираюсь звонить женщине, с которой нас связывает лишь общая неприязнь? Мы враги. Она принцесса Ндрангеты, я Каморра. Пока я раздумываю, пальцы будто сами набирают номер, и через несколько секунд раздается гудок. Впервые в жизни в моей груди зарождается неведомое чувство, и я хмурюсь от непонятных ощущений, пока тонкий голос не разбивает мои думы вдребезги.
—Да?
—Леди, - хрипло проговариваю я, и расстегиваю верхние пуговицы рубашки.
Молчание нависает, между нами, и я улавливаю тяжелое дыхание по ту сторону телефона. Несвойственное для меня волнение вдруг давит мне на грудь, и я расстегиваю рубашку до конца, оголяя торс.
—Извините, а вы кто? – снова говорит Элиза более грубым тоном, от чего улыбка растягивается на моем лице.
—Уже не узнаешь того, кому подарила свой первый поцелуй? – ехидничаю я, и прикусываю нижнюю губу, снова вспоминая сладкий вкус.
—Каморра, - на выдохе произносит леди, и я усмехаюсь, от тревожности в ее голосе, — как ты нашел мой номер? Я не могу быть уверена, но, если телефон прослушивается, завтра мой папа подорвет твой дом самым изощренным способом.
—Свои секреты, - проговариваю я, отвечая на единственный заданный вопрос, — ну что, попытки прокусить кому-нибудь фалангу были, или ты решила, что будешь кусать только меня?
Звонкий смех раздается, и я улыбаюсь от того, что мне безумно нравится ее радость. Это очень странно. Проклятье.
—Слушай, я не знаю, зачем ты мне звонишь, но это странно, - произносит Элиза, и снова я слышу смешок, — у тебя закончились собеседники, Андреа?
—Куда интереснее общаться с новыми знакомыми, нежели со старыми, - сообщаю я, и делаю глоток джина, горло обжигает, но я рад этому приятному чувству.
Мое настроение вдруг поднимается, и это явно не связано с алкоголем, который я пью почти каждый вечер, в надежде получить от него нужный эффект. Снова легкий смех, затем шелест, и Элиза вздыхает, но не торопится бросать трубку, что не может не радовать.
—Ну, леди, расскажи мне что-нибудь.
—Рассказать тебе секреты клана, и завтра дула ваших пушек будут греть нам спины? – язвит Элиза, и смеюсь теперь я, звонко, и по-настоящему, как смеялся последний раз в далеком, почти забытом прошлом.
—Именно их и расскажи, tesoro, - вырывается у меня, и я запрокидываю голову, задумываясь о том, почему именно это итальянское прозвище я использую с малознакомой, безумно красивой, и притягательной леди из вражеского клана.
—Ну, ладно, мой новый друг, - бормочет Элиза, — мне как раз нечем заняться в моей безвыходной крепости. Я расскажу тебе обо всех возможных ужасах своей жизни, и ты сам сбросишь свой бессмысленный звонок.
Я расслаблено вытягиваю ноги, закидываю их на стол, ставлю Элизу на громкую связь, и кладу телефон себе на грудь, дабы лучше слышать сладкий голос, уже несколько ночей подряд звенящий в моей голове.
—Я слушаю тебя.
—С чего бы начать? – с ехидством проговаривает Элиза, и я подсознательно чувствую тревогу, будто девушка слишком волнуется, хоть и говорит спокойно и размерено, — я вот, замуж скоро выхожу.
Когда я резко осознаю мысль о том, что она может выйти замуж, я чувствую, как гнев начинает накатывать на меня. Мне кажется несправедливым, что я не могу быть с ней, что кто-то другой получит право быть рядом с ней каждый день. Эта мысль заставляет меня чувствовать ярость и беспомощность одновременно, хоть я даже и не задумывался о том, что Элиза интересует меня настолько сильно. Настолько серьезно.
Я чувствую, как пульс учащается, как кровь бьется в висках, когда Элиза неторопливо рассказывает мне о том, как она буквально несколько часов назад была окольцована одним из членов важных семей Ндрангеты. Я не могу контролировать свои чувства, и это делает меня еще более злым и агрессивным, что я сам не могу понять. Проклятье.
—А как же муж твоей сестры? – зачем-то говорю я, дабы наконец перестать слышать о свадьбе, которая очень сильно мне не нравится, и Элиза вдруг затихает.
—Сам понял, что сказал? – рявкает леди, и я удивленно вскидываю брови.
Она оказывается действительно заводится с полуоборота, и я даже не знаю почему, но мне это нравится.
—Ты так грустно смотрела на мужчину Виттало, а сейчас говоришь мне о свадьбе с Виттало, но только с другим, - грубо говорю я, и девушка снова молчит.
Со мной происходит какое-то безумие. Этот разговор это уже безумие.
—Ты говоришь об этом так, будто тебе есть до этого дело, - шипит она, и я снова пью, — хочешь, можешь возмутиться в лицо моему отцу, я посмотрю на твою смелость!
—Я Романо, - рычу я, чувствуя угрозу в ее словах.
Карлос не тот человек, который может внушать страх мне. Если он и загнал своих женщин в угол своими угрозами и силой, то со мной такие вещи никогда не пройдут.
—Твой отец последний человек в этом мире, которого я когда-либо приму за авторитет.
—Мы вернулись к нашему первому разговору, - обиженно выкрикивает Элиза, и я вспоминаю тот день около ресторана, — снова хочешь поругаться? Ты мазохист что ли?!
—Леди, усмири свой пыл, - сквозь зубы проговариваю я, сжимая бокал в руках.
Женщина в Каморре никогда не повышает тон на мужчин, никогда не перечит, и тем более не выказывает неуважение, но Элиза, блядь, волшебница этого мира, и дело даже не в том, что она с другого клана.
—Ты позвонил мне, спросил про то, что режет мне сердце, умудрился снова оскорбить моего отца, и теперь пытаешься меня усмирить?! Да где ж ты такой смелости набрался, Андреа? – уже громче кричит Элиза, и я дергаю губой, чувствуя подступающие эмоции, — какой ты, как же тебя, да ты еще, блядь, да слов я не могу подобрать!
Маты из ее уст уже не удивляют меня, но заставляют ухмыльнуться, ведь насколько нужно иметь безумную кровь, дабы, не стесняясь так говорить с врагом.
—Tesoro, какой же у тебя длинный язык, - смеюсь я, и Элиза вскрикивает на том конце телефона, — а еще острые зубы.
—Ты больной, - рычит она, а затем резко затихает, — я позвоню тебе, когда захочу выплеснуть весь свой негатив, Андреа, а пока оставь меня в покое. Мой любимый папа идет меня навестить.
Звонок обрывается, и я самодовольно улыбаюсь, делая глоток, а затем слышу легкие шаги неподалеку.
—Ты бы не увлекался, брат, - бормочет Тео, ворвавшись ко мне в комнату с бутылкой пива в руках, — я слышал, с кем ты говорил. Враги, они-то опасные.
—Она пыталась откусить мне палец, - смеюсь я, откидываясь на спинку кресла.
—Дойдете до ролевых игр, и она откусит тебе член.
Я кидаю в него лежащий рядом пиджак, Тео ловит его, и плюхается на мою кровать громко посмеиваясь. Голова в секунду начинает заполняться странными мыслями, и планом, который будто метеорит, неожиданно бахнул мне по мозгам.
—Хочешь довести отца до инфаркта как у Кристиано? – вдруг проговариваю я более строгим тоном.
Брат моментально вскакивает с места, и удивленно смотрит на меня, будто не веря в сказанное. Я не позволял брату творить несуразное, а тут сам предлагаю, наверное, у Тео тоже шалит сердце.
—Почему ты задаешь такие глупые вопросы, Андреа? – ехидно произносит Теодоро, и его глаза загораются пламенем.
—Давай-ка мы с тобой навестим наших недавних друзей, - тихо проговариваю я, и тут же набираю номер Кристофера, что тоже будет не прочь поразвлечься, —помнишь особняк Виттало в Арканзасе?