Голодное сердце

– Скажи, Ран, а у нас будут дети? Я очень люблю и хочу детей, – спросила я, сидя у него на коленях и пытаясь впихнуть в себя последний кусочек мяса, стараясь не икать от переедания. До чего вкусно здесь кормят!

– Будут, Ева, если ты согласишься. Я очень хочу, чтобы ты согласилась. Но хочу предупредить о последствиях. Наши дети будут рокшанами, может быть, твоя кровь и сможет немного смягчить мою, но я не очень на это рассчитываю. Скорее всего, после их рождения ты вряд ли сможешь брать их на руки, особенно мальчика, как будет с девочкой – мы проверим, когда прибудем на Рокшан. Это и ко мне относится, зато наши дети будут такими же, как все. А если родится ребенок с мутацией, как у тебя или у меня, – значит, у него будем мы. В любом случае наши дети не будут одинокими, они будут сыты, под защитой императорской семьи и родителей.

Я слушала, но мне опять становилось холодно. Найти любимого человека – и потерять возможность взять на руки своего ребенка. Никогда не прикасаться к нежному маленькому тельцу. Я уткнулась Рантаиру в грудь, пытаясь осмыслить и принять тот факт, что за любое чудо надо платить иногда очень высокую цену.

Он молчал, обнимая меня, словно укрывая от проблем и напастей. А я постепенно успокоилась и не заметила, как задремала.

Проснулась, лежа на Рантаире, в своей кровати. Пару минут слушала биение его сердца. Как говорится, утро вечера мудренее. Так и со мной. Кажется, я успокоилась и приняла решение. Подняла голову и увидела, что любимый не спит, а с тревогой наблюдает за мной.

– Скажи, пожалуйста, твои мама и папа – хорошие родители? Я так поняла, что папа у тебя вроде нормальный мужик, а мама? И вообще, как они отнесутся к нашим детям? Ведь я не рокшанка и не такая, как ваши женщины, – мутант, причем в буквальном смысле.

– Не волнуйся, лианэ, как только ты познакомишься с моей семьей, твои страхи уйдут. Мои дети будут прямыми наследниками с полным правом на трон. После объявления о проведении Лианории никто не посмеет даже рот открыть без твоего позволения. И твое нерокшанское происхождение роли не играет. Мы не страдаем расовыми предубеждениями, особенно в отношении женщин, и особенно это касается императорской семьи, – он, улыбаясь, смотрел на меня. – Скажу больше. Как только на Рокшане увидят мою лианэ, думаю, мы с тобой откроем новое развлечение – сезон охоты за человеческой лианэ. Что ж, если ты выспалась и немного пришла в себя, нам придется сейчас решить вопрос по поводу Ронэра.

Я встрепенулась:

– А мы можем что-нибудь решить? Ран, я так счастлива и очень хочу, чтобы всем вокруг тоже было хорошо.

– Ладно, Аттойя, но ты сама решишь его судьбу перед лицом императора и Совета. Ты не сможешь отменить наказание, я не позволю, но смягчить его – в твоих силах. Заодно я представлю тебя Совету.

– А что, мы уже скоро прилетим на Рокшан?

– Нет, на наших кораблях, особенно на разведывательных или военных, установлены гологриды. Эти устройства позволяют на любом расстоянии осуществлять связь с материнской платформой. Они передают голографический слепок – связь дорогостоящая, но необходимая.

Выбирая, что надеть перед встречей с семьей Рантаира, я сильно нервничала – неизвестно, как меня примут. Тщательно причесавшись, снова оглядела свой золотистый наряд с зеленой юбкой и пошла на мостик.

Рядом с Рантаиром в освещенном круге на полу сидел потрепанный и похожий на сломанную куклу Ронэр. Совсем поникший, он смотрел прямо перед собой, ни на кого не реагируя. Увидев меня, Рантаир улыбнулся и совершенно преобразился, он стал похож на мальчишку со сверкающими глазами-сапфирами. В них было столько радости, нежности и любви, что мои сомнения растаяли как прошлогодний снег. Я кинулась к нему обниматься, не обращая внимания на удивленные и радостные лица мужчин, наблюдавших за нами. Обняв своего любимого капитана за талию и крепко прижавшись к нему, уткнулась лицом ему в грудь, а потом, не выдержав и широко улыбаясь, спросила:

– Я твоя торвада, лин?

Он нежно провел рукой по моей щеке и ответил:

– Ты моя торвада, лианэ, и моя жизнь!

– Ты моя тоже, лин! – Я обняла его еще крепче. И вдруг заметила необычное движение. Удивленно оглянулась вокруг, с каждой секундой приходя все в большее замешательство.

Мы оказались в огромном зале с золотистыми стенами и стеклянной крышей, украшенной цветными витражами, по которой стекали потоки воды, придавая ей самый фантастический вид. Блики и краски витражей отражались на стенах, и казалось, что на них движутся целые картины.

– О, Рантаир, как красиво! Самые красивые витражи, какие я только видела.

Я опустила глаза и увидела, что метрах в трех перед нами в больших черных овальных креслах сидят мужчины в разноцветных харузах – именно так называются верхние кафтаны рокшан. Всего я насчитала одиннадцать мужчин, и в центре, в зеленом с позолотой кресле, сидел самый солидный из присутствующих. Позади него стояла женщина, положив руку ему на плечо. Она заметно волновалась, сжимая ткань харуза.

Рокшане пристально смотрели на нас, некоторые даже немного подались вперед. Я снова почувствовала себя как на экзамене. Непроизвольно схватила Рантаира за руку и отступила, прячась за его спину. И только тут до меня дошло, что мы в гологриде, а перед нами – голограмма из императорского дворца.

Облегченно перевела дух и даже немного расслабилась, быстро оглядев лица представителей Совета. Отметила, что все они блондины разной степени "золотистости". А у мужчины в зеленом кресле была ослепительно золотая длинная коса. И тут, к своему полному восторгу, я поняла, на кого он похож. С Рантаиром поделилась тихонько, чтобы никто не услышал:

– С ума сойти! Ты же вылитый отец, только более молодая копия. Теперь я точно знаю, как ты будешь выглядеть, когда доживешь до его лет. Я думала, что во всей Вселенной нет никого красивее тебя, но оказывается, есть еще один такой же. Потрясающе! А за его спиной твоя мама, да?

– Да, Аттойя, это мои мама и папа, – почти неслышно ответил Ран, а затем громко произнес, обращаясь к Совету: – Тар Император и эльтары Совета, представляю вам свою лианэ – эльтарину Еву кован Разу. Прошу Тара Императора назначить день лианории и огласить его Рокшану, чтобы завершить процедуру нашего слияния. С этого момента считать меня ее законным лином, а ее – моей законной лианэ. Я принимаю ее права и обязанности на себя и обязуюсь хранить ее благополучие и здоровье по праву лина. Правом, данным мне старшей кровью второго наследника, прошу передать решение судьбы эльтара Ронэра эран Карсу моей лианэ эльтарине Еве кован Разу.

Присутствующие во все глаза смотрели на меня, а я – то на них, то на Рантаира, вдруг сообразив, что сейчас проходит официальная церемония, почти как регистрация в ЗАГСе, только на огромном расстоянии от этого самого ЗАГСа. И все ради меня и моего желания исправить чужую глупость. Боже, как же сильно я люблю своего красноглазого Белоснежку. По моему лицу потекли слезы.

– Что случилось, лианэ? – Рантаир с тревогой смотрел на меня.

Покачав головой, я прошептала:

– Я так сильно люблю тебя, что плачу от счастья. Теперь ты мой по праву. А ты ведь еще не знаешь, какая я собственница! Запомни, если увижу возле тебя какую-нибудь женщину моложе двухсот лет, выдеру ей космы. А тебя побрею наголо.

Я несла всякую чепуху, не думая, что кто-то понимает это, кроме Рана. В конце концов, не могут же они все носить рилы из-за меня? Оказалось, могут и носят. Потому что сначала я услышала фырканье, а затем и хохот.

Наконец раздался смеющийся бас императора:

– Рантаир, теперь я спокоен за судьбу своего младшего сына. Он в надежных руках своей лианэ. – Он встал, остальные поднялись вслед за ним, и кивнул мне: – Рад приветствовать тебя, эльтарина Ева Полянская, в своей семье. Такой дочерью наш род может только гордиться.

Я смотрела в синие, как у Рантаира, глаза и улыбалась, слушая своего лина, попросившего меня поблагодарить Императора.

– Тар Император, благодарю вас за теплые слова. Я землянка, а не рокшанка и еще очень мало знаю о ваших обычаях, но сделаю все, чтобы стать настоящей дочерью вашего рода и хорошей лианэ вашему сыну. Надеюсь, ваша лианэ и мама моего лина поможет мне в этом и воспитает из меня достойную кован Разу! – Я присела в низком реверансе, вспомнив старые земные фильмы.

Глаза императора довольно заблестели, императрица – тарина Нанрир – вытерла слезу со щеки так, чтобы не слишком привлекать к себе внимание. Она улыбалась мне по-доброму, искренне. Эта женщина переживала за своего младшенького как настоящая мать. Ну что ж, я рада: в конце концов, нам всем придется воспитывать наших с Рантаиром детей, если они будут золотоволосыми, как их дедушка Тар Суваир.

Наши переглядывания прервал усталый глухой голос мужчины, который сидел справа от императора:

– Тар Суваир, я надеюсь, вы простите мое нетерпение. Может, мы перейдем ко второй причине этого собрания?

Понятно, почему он напряженно смотрит на меня. Это отец Ронэра, и сейчас решается судьба его единственного ребенка. Жаль его, очень жаль, как бы там ни было, но непутевый кандидат в очереди на наследование трона – его родной сын. Надо срочно решить по поводу Ронэра. А так как я достаточно меркантильная, да еще и немного мстительная женщина, то в моей голове уже вырисовывалось идеальное решение. Для меня!

Поэтому, когда мы перешли к обсуждению наказания, я спросила:

– Скажите, Тар Суваир, какое решение вынес Совет по поводу эльтара Ронэра эран Карсу?

Император, внимательно глядя на меня, повторил то же, о чем предупреждал Рантаир: лишение имени и чести и рудники. Жуть! Я опять посмотрела на старшего эльтара Карсу – он будто прожигал во мне дырку глазами, сжимая кулаки, и решилась:

– Тар Император, эльтары, сегодня у меня самый счастливый, долгожданный день. Я уже объяснила Рантаиру, почему хочу просить вас изменить решение. Я не смогу нормально жить и радоваться своему счастью, если оно начнется с чей-то смерти, а тем более с гибели целого рода. Я очень прошу вас изменить решение.

Члены Совета смотрели на нас с Рантаиром, пока говорил один из них.

– Эльтарина, ваше милосердие простительно для женщины, но мы не можем оставить безнаказанным тот факт, что Ронэр эран Карсу подверг вас смертельной угрозе, причинил вред, нанес оскорбление наследнику старшей крови и всему его роду, опозорив тем самым и свой род тоже.

Я потопталась на месте, тревожно глянула на Рантаира и, снова взяв его за руку, почувствовала себя более уверенно. То ли это нервное, то ли просто устала, но мне стало прохладно, я даже поежилась. Так, надо заканчивать, а то голова разболелась от напряжения.

Задрав подбородок, посмотрела на них и твердо произнесла:

– На моей планете молодым супругам принято дарить подарки, особенно новобрачной, по-вашему – лианэ. Я прошу вас, Тар Император, сделать мне такой подарок и согласиться с моим предложением.

– Я слушаю вас, эльтарина Ева!

– Я прошу следующего. Семья эльтара Ронэра за плохое воспитание своего наследника подарит мне любой корабль, какой я захочу. Сам эльтар Ронэр отдаст в казну императора все свое имущество – движимое и недвижимое, принадлежащее лично ему, а не роду. А также проведет год, выполняя все необходимые работы на моем корабле наравне с другими работниками, не используя своих родовых привилегий. Если он будет плохо справляться со своими обязанностями, я продлю ему срок. Дальше в течение десяти лет четвертая часть его доходов будет поступать в императорскую казну. Эльтар Ронэр утрачивает свое право наследника трона, но его будущие дети – нет. Я прошу не лишать его род основного наследника, чтобы Ронэр мог продлить род и искупить вину перед своей семьей и перед вами, Тар Император. Это будет самый лучший подарок для меня, Тар Суваир, и я очень прошу о нем. Я не хочу, чтобы судьба целого рода пострадала из-за меня, – последнее предложение прошептала, замерзая, прижимаясь к Рантаиру и с тоской глядя на его отца.

Император хмурился, Нанрир за его спиной ободряюще улыбалась мне, эльтар эран Карсу с дикой надеждой в красноватых глазах смотрел то на меня, то на Императора, а лица других рокшанских "государственных мужей" выражали крайнее удивление и неверие. Хотя двое членов Совета смотрели на старшего эран Карсу с легким налетом презрения. Что поделать – политика, интриги. Теперь и мне придется жить в этом мире. Я буду учиться, хорошо учиться жить среди рокшан ради себя, Рантаира и наших будущих детей. Они еще не знают, какую смелую и решительную землянку приняли в свою семью.

Мои мысли прервал Суваир:

– Ты просишь, дочь моя, и ты получишь этот подарок. Я принимаю твое решение и выношу как свое. – Он повернулся к Карсу и сказал: – Твоему роду сегодня подарили новую жизнь, эльтар Ноэр, помни об этом.

Пока император говорил что-то еще, я вдруг ощутила лютый холод, от которого не спасал даже Рантаир, и до меня наконец дошло, откуда мне знаком этот арктический лед, расползающийся по внутренностям. Джа-аны! Здесь, на корабле!

Я в ужасе подняла глаза на Императора. Все уставились на меня, а во мне как будто распрямилась пружина и заставила действовать. Я заорала на рокшане: "Боевая тревога! Джа-аны на корабле!" И, вырвавшись из света гологрида, бросилась к панели управления.