Месть.
Джиа.
Год. Триста шестьдесят пять дней. Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов.
Время потеряло свой привычный ход, разбившись на однообразные отрезки между больничной палатой и холодным, пустым пентхаусом. Первые месяцы я провела у его кровати, держа его неподвижную руку, рассказывая о своих днях, читая ему книги, которые он любил, умоляя его вернуться. Врачи разводили руками. «Травма была слишком серьезной. Шансы невелики».
Но я не верила им. Я не могла позволить себе поверить. Потому что если он не проснется, то весь мир, который мы начали строить вместе, рухнет. И я останусь одна. Снова.
Постепенно отчаяние сменилось чем-то иным. Холодной, целенаправленной яростью. Он лежал здесь, сражаясь за свою жизнь, а те, кто сделал это с ним, - те, кто стоял за Сон Хёном, весь клан «Kogure» и их союзники - продолжали существовать. Дышали. Строили планы. Наслаждались жизнью.
Нет. Так не могло продолжаться.
Я начала с малого. Сначала я просто слушала. Мистер Ким стал моими глазами и ушами. Он приносил мне отчеты, сводки, имена. Я изучала структуру клана «Kogure», их бизнес, их слабые места. Я использовала всё, чему научилась от Феликса - искусство чтения людей, понимание их мотивов, стратегическое мышление.
Затем я начала действовать. Сначала через легальные каналы. Галерея «Sae-u» стала не только культурным центром, но и штаб-квартирой. Под прикрытием арт-бизнеса я собирала информацию, налаживала контакты, находила рычаги давления. Я использовала свои связи в мире искусства, чтобы подобраться к женам, любовницам, детям ключевых фигур клана. Я изучала их слабости - долги, пороки, тайны.
Я больше не была той испуганной девочкой, которую привезли в этот пентхаус. Страх, который я когда-то чувствовала, превратился в холодную сталь внутри меня. Я видела, как самый сильный человек, которого я знала, лежит сломанный. И я поклялась, что те, кто это сделал, заплатят.
Я разорила бизнес-империю отца Сон Хёна, обнародовав информацию о налоговых махинациях и откатах. Его компания обанкротилась в течение полугода. Старый Сон покончил с собой, не выдержав позора.
Я нашла сына главаря клана «Kogure» - талантливого пианиста, учившегося в Вене. Я предоставила ему и его матери новые документы и билеты в одну сторону в Канаду, а взамен получила доступ к зашифрованным серверам клана. Через неделю полиция провела массовые аресты по всему Сеулу, основываясь на анонимно переданных доказательствах.
Я выявляла коррумпированных политиков, связанных с кланом, и методично уничтожала их карьеры, подбрасывая прессе компрометирующие материалы.
Я делала все это от имени анонимной фигуры, которая стала кошмаром для тех, кто когда-то угрожал нам. Я использовала ресурсы Феликса, его сеть, но направляла их своей волей.
И сегодня, ровно через год после взрыва, я поставила последнюю точку. Последнее имя в моем списке - бывший прокурор, который много лет закрывал глаза на преступления «Kogure» в обмен на щедрые взятки. Я нашла его на вилле на Чеджу. Он умолял о пощаде, предлагал деньги, угрожал.
Я не сказала ни слова. Я просто посмотрела на него тем же пустым взглядом, который когда-то был у Феликса. И он понял. Понял, что его время вышло.
Я не прикасалась к нему. Я просто оставила на столе перед ним папку с доказательствами, которых было достаточно, чтобы посадить его и всю семью. И пистолет с одним патроном.
Когда я вышла из виллы, сзади раздался выстрел.
Теперь я ехала обратно в Сеул. В больницу. На мне было простое чёрное платье, но я не успела сменить его, и края рукавов были запачканы алыми брызгами. Я не обратила на это внимания.
Ночь была холодной и ясной. Я вошла в знакомую палату. Всё было так же, как и всегда. Тихий гул аппаратуры, запах антисептика, и он - неподвижный, бледный, привязанный к жизни машинами.
Я подошла к кровати и взяла его руку. Она была прохладной, но я помнила её тепло.
- Все кончено, Феликс, - прошептала я, глядя на его лицо, ставшее за год ещё более резким и худым. - Я всех их нашла. Я сделала то, что ты сделал бы для меня. Они больше не причинят нам вреда.
Я не ожидала ответа. Я уже привыкла к тишине.
Но тогда его пальцы в моей руке дрогнули.
Сначала я подумала, что мне показалось. Но потом - снова. Слабый, едва заметный спазм.
Я замерла, не дыша, уставившись на наши соединенные руки.
И тогда его веки дрогнули. Медленно, мучительно медленно, они приподнялись.
Его глаза. Темные, глубокие, полные боли и тумана, но живые. Они сфокусировались на мне. Узнали.
- Джи... а... - его голос был хриплым шепотом, едва слышным над гулом аппаратуры.
Слезы, которых я не проронила за весь год, хлынули из моих глаз потоком. Я прижала его руку к своей щеке, смеясь и плача одновременно.
- Я здесь, - рыдала я. - Я здесь, Феликс. Я никуда не уходила.
Его взгляд скользнул по моему лицу, по моим запачканным кровью рукам, и в его глазах что-то вспыхнуло. Не осуждение. Не ужас.
Он видел. Видел, кем я стала. Что я сделала.
Он медленно, с невероятным усилием, поднял свою свободную руку и дрожащими пальцами коснулся моей щеки, смахивая слезу, смешанную с чужой кровью.
- Ты... - он запнулся, делая паузу, чтобы собрать силы. Его глаза сияли гордостью и чем-то еще... чем-то диким и одобряющим. - ...вернулась не такой, какой ушла.
- Они забрали тебя у меня, - прошептала я. - Я не могла позволить им уйти безнаказанными.
Он слабо кивнул, его пальцы все еще касались моего лица.
Его дыхание стало тяжелее. Но его взгляд не отпускал меня.
- Джиа... - он снова произнес моё имя, и в его голосе прозвучала прежняя сила, та, что заставляла трепетать врагов. - Ты готова... стать госпожой Ли... официально? Не как долг. Как партнерша. Как... супруга?
Сердце замерло у меня в груди. Это было не просто предложение руки и сердца. Я стала ему равной. Я прошла через огонь и вышла из него не сломленной, а закаленной.
Я посмотрела на наши руки - его, бледную и исхудавшую, и мою, испачканную кровью его врагов. Мы прошли через ад, чтобы найти друг друга.
Я наклонилась и коснулась его губ своими в нежном, но полном обещания поцелуе.
- Да, - прошептала я ему в губы. - Я готова.