Чайка в клетке.
Джиа.
Три месяца. Именно столько прошло с того дня, как Феликс купил здание в Ичхоне. Три месяца бешеной работы, бессонных ночей, споров с дизайнерами и восторженных открытий новых имен в искусстве. И вот он настал — вечер открытия галереи «Sae-u».
Здание преобразилось. Грубые бетонные стены теперь служили идеальным фоном для картин, панорамные окна открывали вид на уютный внутренний дворик с инсталляциями из света и стекла, а с потолка свисали причудливые кинетические скульптуры. Воздух был густым от запаха свежей краски, дорогих духов и возбужденных голосов.
Я стояла в центре главного зала, в платье цвета ультрамарина, которое Феликс выбрал лично - «под цвет твоих картин», сказал он. И улыбался. Настоящей, неприкрытой улыбкой, которая все еще заставляла мое сердце замирать. Он гордился мной. Я видела это в его глазах, в том, как его рука лежала на моей талии.
Все шло идеально. Пресса щелкала камерами, гости восхищались экспозицией, несколько картин уже были проданы. Я ловила на себе взгляды - любопытные, оценивающие, иногда завистливые. Но среди них был один... другой. Холодный. Пристальный. Я почувствовала его, как легкий укол льда между лопаток, и обернулась. В толпе мелькнуло незнакомое лицо, которое тут же скрылось за группой гостей.
— Что-то не так? — тихо спросил Феликс, наклоняясь ко мне.
— Нет, — я встряхнула головой, отгоняя паранойю. — Просто нервничаю.
Он мягко сжал мою талию.
—Ты великолепна. И эта галерея... она твоя.
Его слова согрели меня. Я улыбнулась ему и снова погрузилась в общение с гостями. Но ощущение тревоги не покидало меня.
Час спустя я решила отступить на минутку в свой офис на втором этаже, чтобы перевести дух. Я поднялась по лестнице, прошла по коридору и уже тянулась к ручке двери, когда почувствовала резкую боль в шее. Укол. Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились. Последнее, что я увидела, - это лицо того самого незнакомца с холодными глазами. Затем темнота.
Феликс.
Она исчезла.
Сначала я думал, что она просто отошла. Может, в уборную. Может, поговорить с каким-то художником. Но когда прошло пятнадцать минут, а её нигде не было, мое сердце сжалось.
Я отправил одного из своих людей проверить офис. Пусто. Уборные - пусто. Весь второй этаж - пусто.
«Господин Ли, мы нашли это в коридоре», - один из охранников протянул мне маленький серебряный клипс. Тот самый, что был в её волосах.
Кровь застыла в жилах. Я не почувствовал ни гнева, ни страха. Только абсолютную, первобытную ярость.
Они посмели. Пришли в моё место. В её место. И, блядь, взяли её.
Я повернулся к гостям. Мое лицо должно было быть маской спокойствия, но я видел, как люди отшатываются от моего взгляда.
— Галерея закрывается, — мой голос прозвучал низко и металлически, разносясь по залу. — У всех есть три минуты, чтобы исчезнуть.
Началась паника, но мои люди уже действовали - мягко, но неумолимо выводя гостей. Я стоял посреди опустевшего зала и смотрел на её картины. На её мечту, которую они осквернили своим присутствием.
Джиа. Они дотронулись до тебя. За это они умрут. Все.
Мой телефон завибрировал. Неизвестный номер.
— Говори, — выдавил я.
— Ли Феликс, — голос был искаженным, электронным. — У нас есть твоя жена. Если хочешь увидеть её живой, слушай внимательно.
Я не ответил. Просто слушал, запоминая каждый звук, каждый шум на фоне. Гул двигателя. Капли воды. Далекий гудок поезда.
— У тебя есть 12 часов, — продолжил голос. — Переведи 50 миллиардов вон на следующие счета... — он продиктовал номера. — И распусти свой клан. Публично. Если сделаешь это, мы её отпустим. Если нет... ну, ты знаешь, что бывает с красивыми вещами, которые теряют свою ценность.
Связь прервалась.
Я медленно опустил телефон. Пятьдесят миллиардов. Роспуск клана. Они не хотели денег. Они хотели уничтожить меня. Использовать её, чтобы заставить меня сломать всё, что я строил годами.
Идиоты. Они не понимают, с кем имеют дело.
Я вошел в её офис. Её запах всё ещё витал в воздухе - краски и её легкие духи. На столе лежали её эскизы. Я взял один - набросок моего лица. Она рисовала меня, пока я спал.
Я сжал бумагу в кулаке.
Они думают, что забрали у меня слабость. Они ошибаются. Они потревожили монстра.
Я вышел из офиса и спустился в подвал, где меня ждали десять моих лучших людей. Их лица были непроницаемыми.
— Они взяли её, — сказал я, и мой голос был тихим. — Сон Хён и клан «Kogure». Они думают, что могут играть по своим правилам.
Я подошел к стене с мониторами. На одном из них уже бежала расшифровка телефонного звонка. Координаты приблизительные - промышленный район Инчхона. На другом - список всех известных объектов «Kogure» в радиусе пятидесяти километров.
— Я хочу каждого, кто имел отношение к этому, — продолжил я, обводя их взглядом. — Я не хочу переговоров. Не хочу выкупа. Я хочу её назад. И я хочу их головы. Всех.
Один из моих людей, Ганг, старый ветеран, кивнул.
— Мы уже отслеживаем транзакции. Они использовали одноразовые телефоны, но сигнал шел через вышку в портовой зоне.
— Сузьте круг, — приказал я. — Проверьте все склады, все заброшенные фабрики. И найдите Сон Хёна. Я хочу его здесь. Живым. Пока что.
Они разошлись, безмолвные и эффективные. Я остался один в подвале, глядя на её изображение с камер наблюдения за несколько минут до похищения. Она улыбалась. Была счастлива.
Обещаю, Джиа. Я сожгу для тебя весь этот город, но найду тебя. И тот, кто посмел прикоснуться к тебе, умрет медленной смертью.
Я достал свой личный телефон и набрал номер, который не набирал годами.
— Это Ли, — сказал я, когда на том конце сняли трубку. — Мне нужен доступ к спутниковой сети. И ко всем камерам в Инчхоне. Да, все. Я оплачу любую цену.
Я положил трубку и подошел к оружейному сейфу. Достал свой «Глок». Проверил обойму. Затем длинный боевой нож с черной рукоятью.
Они хотели войны. Они её получат. Но это будет не война за территорию или деньги. Это будет война за тебя. И я не остановлюсь, пока не превращу в пепел всё, что стоит между нами.
Я поднял глаза на монитор, где уже светилась точка - предполагаемое местоположение в порту.
Держись, Джиа. Я уже в пути. И сегодня ночью река Ханган покраснеет от крови тех, кто посмел тебя тронуть.