Эпилог
Свет утреннего солнца медленно скользил по белым шторам, окрашивая комнату в мягкий золотой оттенок. Джонхан проснулся первым — как всегда. Его длинные ресницы дрогнули, когда он повернулся на бок и увидел рядом Сынчоля.
Сынчоль спал крепко, уткнувшись лицом в подушку, волосы растрепались, а губы слегка приоткрылись. Джонхан не удержался и тихо рассмеялся.
— Даже лидер может быть таким беспомощным, когда спит, — прошептал он, осторожно поправляя прядь на его лбу.
Тепло их квартиры было совсем другим, чем холодные огни сцены, вспышки камер или шум зала. Здесь не было ни поклонников, ни репетиций, ни бесконечных интервью. Только они. Их дом. Их маленький мир.
Сынчоль почувствовал прикосновение и, не открывая глаз, протянул руку, притянув Джонхана к себе ближе.
— Перестань смеяться надо мной, — пробормотал он сонным голосом. — Я слышу.
— Я не смеюсь, — улыбнулся Джонхан, — я любуюсь.
Сынчоль приоткрыл глаза и какое-то мгновение просто смотрел на него. В этом взгляде было всё: усталость, через которую они прошли, и счастье, что они дошли до этого момента вместе.
— Я всё ещё думаю, что это сон, — признался он. — Слишком красивый, чтобы быть правдой.
— Если это сон, — тихо ответил Джонхан, — то я не хочу просыпаться.
Он коснулся его губ лёгким поцелуем.
За окном жизнь продолжала шуметь: машины, птицы, утренние голоса соседей. Но внутри их квартиры время будто замедлилось. Они больше не боялись, что завтра всё исчезнет. Не было страха потерять или забыть.
Они построили этот мир сами — шаг за шагом, ошибаясь, падая, поднимаясь снова. И теперь могли позволить себе просто жить.
— Знаешь, — сказал Сынчоль, прижимая Джонхана ближе, — раньше я думал, что счастье — это сцена, успех, признание. Но теперь понимаю: счастье — это ты.
Джонхан улыбнулся и закрыл глаза, слушая ровное биение его сердца.
— Тогда будем хранить его вместе.
Их дыхание смешалось, и день начался не с обещаний, не с слов, а с простого ощущения — они вместе. И это «вместе» было самым настоящим сном, который наконец-то стал реальностью.
Годы пролетали быстро. Их совместная жизнь складывалась не как сказка, а как реальность — со взлётами и падениями, но всегда с теплом, которое они находили друг в друге.
Джонхан часто смеялся:
— Знаешь, Чхве, если бы кто-то тогда сказал мне, что я буду просыпаться рядом с тобой каждое утро, я бы не поверил.
— А я бы поверил, — серьёзно отвечал Сынчоль, прижимая его ближе. — Потому что всегда знал: ты — мой сон, который стал явью.
И правда, иногда всё казалось сном: концерты, съёмки, аплодисменты тысяч людей. Но настоящим было только то, что происходило дома. Их тихие вечера с фильмами, смех из-за того, что Джонхан опять пролил чай на плед, или бурчание Сынчоля, когда тот забывал выключить свет на кухне.
Со временем их друзья перестали удивляться тому, насколько органично они смотрятся вместе. Джошуа однажды пошутил:
— Вы, ребята, — доказательство того, что даже самые странные совпадения судьбы могут привести к идеальной паре.
На что Джонхан с улыбкой добавил:
— Это не совпадение. Это просто моя настойчивость и его терпение.
И всё же больше всего они любили моменты, когда оставались вдвоём, без суеты. Сынчоль иногда тихо брал гитару и пел Джонхану, а тот закрывал глаза, слушая, и думал, что вот оно — счастье.
В их доме на стене висела фотография с того самого дня, когда они впервые позволили себе признаться в чувствах. Солнце в закате, тёплый свет фонарей и двое людей, которые наконец нашли друг друга.
— Мы справились, — однажды сказал Джонхан, глядя на снимок.
— И будем справляться дальше, — твёрдо ответил Сынчоль, обняв его.
И в тот момент было ясно: их история, начавшаяся как сон, будет длиться всю жизнь.