Часть 2 - Письма и тени
Вечер был непривычно тихим. Сынчоль редко задерживался дома в такое время — обычно он заканчивал репетиции поздно, а после ещё мог зависнуть в студии, отрабатывая тексты или придумывая новые биты. Но сегодня усталость была липкой, вязкой, будто кто-то украл у него половину сил.
Он вошёл в подъезд, на ходу достал ключи, и уже было хотел подняться по лестнице, как заметил, что из его почтового ящика торчит белый уголок бумаги.
Конверт. Чистый, без марок и адресов.
Внутри него что-то лежало, и странное предчувствие скользнуло по позвоночнику, заставив его открыть сразу, ещё в полутёмном коридоре.
На сложенном листе — короткая фраза:
«Если бы можно было жить заново, ты был бы деревом, а я — озером, отражающим твой свет.»
Его пальцы чуть дрогнули. Он знал этот почерк. И знал, кто мог написать эти слова.
Сердце болезненно сжалось, как в тот вечер, когда они в последний раз говорили.
Дождь лил стеной, и они застряли в маленькой гримёрке после съёмки. Джонхан был в серой водолазке, волосы ещё влажные после сцены под дождём. Сынчоль ходил по комнате, нервно кидая взгляд на телефон.
— Ты ведь понимаешь, что мы не можем так продолжать, — сказал он.
— Так — это как? — холодно уточнил Джонхан.
— Прятаться. Делать вид, что мы просто знакомые. — Сынчоль сжал кулаки. — Мне надоело лгать всем, включая себе.
— А ты думаешь, мне это нравится? — голос Джонхана дрогнул. — Думаешь, я не хочу…
Он замолчал, отвёл взгляд.
— Тогда скажи прямо: чего ты хочешь? — Сынчоль подошёл ближе.
Тишина. Долгая. Тяжёлая.
— Я хочу… чтобы нам не приходилось выбирать между собой и карьерой, — наконец сказал Джонхан. — Но реальность другая.
Сынчоль вздохнул, отступил к двери.
— Значит, это всё?
Джонхан не ответил. И тогда Сынчоль просто ушёл, оставив за собой запах дождя и острого сожаления.
Воспоминание отозвалось болью, как старая рана, на которую снова нажали. Сынчоль опустился на диван, держа письмо в руках.
Он не видел Джонхана почти два года. Слышал о нём — новые фотосессии, интервью, редкие упоминания в соцсетях. Но все эти новости были как кадры из чужой жизни.
— Почему сейчас… — пробормотал он.
Снаружи город утонул в неоне. Красные, синие, золотые огни стекали по мокрому асфальту, отражаясь, как в том озере.
Иногда мне кажется, что он снится мне. Но в этих снах я никогда не вижу его лица. Только силуэт, идущее навстречу. И туман, туман повсюду.
Он пришёл в студию в ту же ночь. Музыка помогала ему думать, но сегодня ноты казались пустыми. Он листал старые треки и вдруг наткнулся на демо-файл двухлетней давности.
Трек назывался «Dream».
На записи — тихое бренчание гитары и голос Джонхана. Он пел всего несколько строк, но они били точно в сердце:
«Я держу твой свет в своих ладонях, даже когда ты далеко…»
Сынчоль закрыл глаза и откинулся в кресле.
— Чёрт, — выдохнул он. — Ты что, решил сломать меня этим письмом?
В это время Джонхан сидел у окна своей квартиры, разглядывая огни ночного города. Он уже несколько раз перечитал письмо.
— Ты придёшь? — спросил он вполголоса, как будто Сынчоль мог услышать.
В его голове всплыла сцена с вечеринки — та самая, где они впервые стояли рядом у окна, глядя на снег. Тогда всё казалось лёгким.
Он закрыл глаза и представил, что идёт по знакомой тропинке к озеру. В мечтах он всегда доходил до берега, но дальше — туман. И в этом тумане он видел силуэт, который не решался назвать по имени.
В ту ночь оба легли спать с одинаковым ощущением — будто кто-то позвал их в одно и то же место.
Они ещё не знали, что скоро этот зов станет реальностью.