глава 15
В две тыщи четыреста тридцать шестой торговала скучающая модница, с первого взгляда напомнившая Насте страуса. Вытянутая шея девицы заканчивалась маленькой головой, на которой нелепо сидела модная нынче кожаная шляпа с меховыми полами. Настя ждала почти две минуты, пока продавщица соизволит оторваться от дамского карманого романа и лениво взглянуть на неё:
- Я вас слушаю.
- Вы не знаете, где я могу найти Вову?
- Не знаю.
- Но он здесь бывает всё-таки?
- Вечером, под закрытие.
- Вы можете передать, что его Настя искала?
Девица смерила её долгим беззастенчивым взглядом и пожала плечами:
- Передам.
- Спасибо, - сухо ответила Настя и отвернулась. Девица была просто создана для торговли, особенно на рынке! Ну и персонал у Вовы!
В последней палатке у самого выхода беззаботно болтали две молоденькие девушки, наверное, только что закончившие школу. Потягивая пиво из горлышка и куря сигареты, зажатые в покрасневших от мороза пальцах, они оживлённо обменивались сплетнями, совершенно не обращая внимания на покупателей. Настя разгладила пушистый нежный свитерок на прилавке, такой же мягкий, как и подаренный Вовой халат, и одна из девочек чирикнула:
- Берите, последняя кофточка осталась! Десять долларов!
- Спасибо, - вежливо отказалась Настя. - Не подскажете, где мне Вову найти?
- Вовчика? А зачем?
- По личному делу.
- Где найти не знаю, а передать могу, чего надо. Вас как звать?
- Настя.
- Телефончик оставьте, я Вовчику передам.
- Он знает, где меня искать. Скажите только, что это очень срочно.
- Замётано! - кивнула девочка. - Настя, очень срочно! Сегодня же и передам.
Настя вышла с рынка совершенно обессилевшая. Ноги не держали её, и она опустилась на ступеньку, прижимая руки к лицу. Она была почему-то уверена, что ни одна из продавщиц не передаст сообщения - тётка сочтет неважным, ленивая девица нарочно не скажет, а молоденькая болтушка попросту позабудет.
Настя снова поморщилась от тошноты, и слёзы брызнули из глаз, обидные горькие слёзы...
- Девушка, вам плохо?
Настя подняла лицо - женщина средних лет участливо смотрела на неё, касаясь рукой плеча. Настя покачала головой:
- Спасибо, все нормально.
- Как же нормально, вы такая бледненькая! Может, «Скорую» вызвать?
- Нет-нет, не надо, спасибо, - поспешно отказалась Настя. - Мне уже лучше, не беспокойтесь!
Она с усилием поднялась и пошла к остановке. Желудок уже просто качало из стороны в сторону, словно пьяного матроса, тошнота стала совсем невыносимой, и Настя молча заплакала. Слёзы текли по лицу безостановочно, вызывая косые взгляды прохожих, но Насте было всё равно. Ей было плохо, очень плохо, на душе даже хуже, чем в желудке, она ничего не видела, тёмная пелена застилала глаза, но ноги упрямо шагали вперёд.
Настя не помнила, как добралась домой, как прошла в кухню и стала жадно поглощать всё, что было сьестного. Разумеется, желудок не перенёс подобного зверства, тошнота снова подступила к горлу, и Настя бегом бросилась в туалет.
Содрогаясь в конвульсиях над унитазом, она плакала навзрыд - от жалости по испорченным продуктам, от жалости к самой себе и к Тёмке, от обиды на Вову, от собственной непроходимой глупости... И в конце концов затихла. Умывшись холодной водой, взглянула на себя в зеркало и испугалась. Бледное лицо, из-за тёмных волос совсем белое, как мел, синяки под глазами, ввалившиеся щёки, горькая складка под губами... Разве это она, Настя? Даже в самые тяжёлые дни она так не выглядела! Что произошло? Неужели она и сама не заметила, как влюбилась, и теперь страдает? Глупости какие! Не из-за Вовы это вовсе, это из-за Тёмки...
Настя вспомнила сильные большие руки, ласкающие её спину, нежные тёплые губы на её губах, улыбающиеся глаза... И прошептала:
- Господи, Вова! Почему? За что? Что я сделала не так?
День прошел в полутрансе. Настя сварила овощной суп, старательно протёрла его, как для Ленки, и проглотила-таки три ложки без последующего похода в туалет. В семь часов сходила на обожаемую работу, покормила детей, уложила Ленку, почитала немного для молчащего, как юный партизан, Тёмки и двух внимательных котят и легла вместе с сыном на диван смотреть телевизор.
Артём давно сопел в две дырочки, Бэтмен в его ногах, Джокер на груди, когда Настя, устав ворочаться, встала. По телевизору мелькали очередные «Криминальные новости», и Настя с отвращением выключила его. Пошла на кухню, заварила слабенький чай и достала последнюю Вовину сигарету. Закурила, разглядывая золотистую надпись «Ротманс», и устало закрыла глаза, прислонившись к стене...
Звонок в дверь заставил её испуганно подскочить и выронить сигарету. Настя выругалась, подобрала окурок и, с сожалением затушив его, пошла открывать. Часы показывали почти девять, и она удивилась - кто бы это мог быть? Приоткрыв дверь, она с опаской выглянула и увидела Вову.
Он бросился к ней и успел подхватить, прежде чем Настина голова стукнулась о стену. В глазах у неё потемнело, ноги стали ватными, и Настя потеряла сознание...
Очнулась она через несколько секунд от легких похлопываний по щекам. Открыла глаза и огляделась. Перед глазами всё плыло, и Настя потрясла головой. Над ней склонилось знакомое лицо, и Вова тревожно спросил:
- Что с тобой, девочка? Вызвать «Скорую»?
- Не надо, - слабо ответила Настя, пытаясь подняться. Вова помог ей, с беспокойством заглядывая в глаза, придерживая за спину. Настя вцепилась в сильное запястье, и Вова повел её на кухню, посадил на табуретку и присел рядом на корточки:
- Что случилось? Что такое срочное? Что-то с малыми? Да говори же!