История 27 Илья/ Никита
Лужи под фонарями светились мутным золотом, как будто асфальт вобрал в себя всё, что осталось от дня, и теперь тихо отдавал это в ночь. Илья сидел на старом ящике у гаражей, держал камеру на коленях и ловил свет. Ему нравилось фотографировать то, мимо чего все обычно проходят: мокрые стены, разбитые двери, отражения в воде. В его глазах в каждой капле дождя была целая вселенная, в каждом разводе мазута - тайная картина.
Щёлкнул затвор - и в объектив попала не лужа, а человек.
На бетонной плите неподалёку сидел парень с гитарой. Он курил и перебирал струны. Аккорды были простыми, но в них было что-то такое, от чего внутри щемило. Голос хриплый, усталый, будто пропитанный дорогой.
- Ты ещё кто такой? - спросил он, не прекращая играть.
- Фотограф, - отозвался Илья. - Я ловлю свет.
- А я его глушу, - усмехнулся тот.
Щёлк. Ещё один кадр. На этот раз в объективе оказались его руки - грубые, в мозолях, с мелкими порезами, но при этом удивительно точные, когда они касались струн.
- Я здесь часто зависаю, не совался бы ты в такие места, домашний мальчик.
- Я не домашний, если что. Меня, кстати, Илья зовут.
- Никита, - представился музыкант, будто нехотя.
Они могли бы замолчать, но воздух пронзил звук, который невозможно было не заметить. Из тумана донёсся чужой голос - резкий, напряжённый:
- Ты опоздал, Максим...
И сразу же другой, с усмешкой:
- А ты всё равно ждал, Денис...
Илья поднял голову. Сквозь серый пар шагали двое. Он видел только силуэты, но в них было напряжение, как в натянутой струне.
Сначала он подумал, что это драка. Потом понял: нет, что-то другое. Слишком близко, слишком жадно. Объектив не успел поймать, но в памяти остался миг - поцелуй, внезапный, как удар.
Никита перестал играть.
- Они, похоже, знают толк в драме, - сказал он, затягиваясь.
Илья пожал плечами. - У каждого своя история. Мы лишь случайные зрители.
Они молчали. Но туман снова принёс голоса. Уже другие.
- Мотоцикл...Помоги, пожалуйста...Саша - молодой, сбивчивый.
- Давай, толкай его сюда, - низкий, уверенный.
Никита хмыкнул. - Тут что, вечер встреч?
Илья усмехнулся. - Время пересечённых дорог.
Они переглянулись. Илья снова поднял камеру, но в этот раз не за чужими тенями охотился объектив. Щёлк - и пленка поймала Никиту: глаза, полные насмешки, и ту едва заметную усталую нежность, о которой сам музыкант, возможно, даже не догадывался.
- Ты чего? - Никита чуть напрягся.
- Память, - просто сказал Илья.
Они встретились глазами. Илья опустил камеру. Впервые за долгое время ему захотелось смотреть не сквозь линзу, а прямо. Никита отвёл взгляд, будто боялся быть пойманным. Затянулся сигаретой, выпустил дым в сторону, но рука, державшая гитару, дрогнула.
- Ты странный, - сказал он.
- Ты тоже, - ответил Илья. - Но в этом что-то есть.
Никита поставил гитару рядом, как будто между ними упал щит. Он протянул руку, неловко, с осторожностью. Илья все понял, коснулся её - и в этот момент фонарь над ними дрогнул, и лужа заиграла янтарным цветом. Тёплым, густым, словно огонь в смоле.
Осень, это место, объединило истории парней, которых они сегодня по воле случая наблюдали, точнее слышали. Здесь был холод Payne's Grey, в котором утопали двое упрямцев в тумане, и бирюза, которую нашли обеспеченный мальчишка и механик.
А янтарь, отраженный в лужах, стал мостом между ними - ведь все встречи неслучайны.
Никита чуть сжал ладонь Ильи в своей.
- Ну что, фотограф, сыграем?
- Сыграем, - кивнул Илья и переплел пальцы.
И они пошли вдоль гаражей. Где-то впереди ещё звучали чужие шаги, чужие слова. Но теперь у них была своя мелодия, свой кадр. Их цвет был янтарный. И он обещал, что даже в самой серой осени можно найти огонь.
***
В этом сюжете появляются герои из историй 25 и 26.