Глава 7
Чонгук
Я не планировал тормозить, чтобы Дженни провела ночь рядом со мной. Это было спонтанное решение, когда я заметил ее машину не слишком далеко позади. Я не терял слишком много времени на других лидирующих машин, позволяя ей догнать меня, ничего такого, что я не мог бы компенсировать в последующих гонках. И даже если я не закончу семидневную гонку первым, это не проблема. Я не нуждался в деньгах и все равно заработал бы достаточно баллов, чтобы остаться в гоночном лагере. Дженни открыла дверь Гадюки одновременно с тем, как я выключил двигатель своей машины, остановившись рядом с ней. Она едва взглянула в мою сторону и вместо этого бросилась в темноту к задней части своего авто.
Я усмехнулся, понимая почему, что напомнило мне о моей собственной проблеме. Облегчившись в темноте, я прислонился к капоту своей тачки и уставился в звездное небо. Так далеко за пределами цивилизации звезды всегда сияли ярко. Что-то, чего я не замечал, когда находился в Лас-Вегасе. Я всегда считал себя городским человеком, пока не начал подолгу жить в лагере у черта на куличках.
Дженни подошла ко мне и уперлась бедром в капот.
— Ты не должен был этого делать.
Я скорчил невинное лицо, но она сузила глаза.
— Я предпочитаю твое общество компании двух придурков во главе. А с тобой мне не придется спать с открытым глазом, убеждаясь, что никто не проводит манипуляций с моей машиной.
Дженни усмехнулась.
— Кто сказал, что я не попытаюсь перерезать твой тормозной трос? Быть может, я даже заколю тебя, когда ты будешь спать. Я русская, помнишь?
Трудно забыть. Во внешности Дженни было что-то экзотическое, особенно высокие скулы.
— Я рискну с тобой.
Дженни потерла руки. Она была только в майке и в обтягивающих джинсовых шортах. Мне ничего так не хотелось, как провести ладонями по ее гладким ногам.
— Я не взяла с собой никакой еды. Не думаю, что мы можем заказать еду сюда, верно?
— Я подготовился, — ответил я со смешком и открыл свой багажник, куда положил газовую плиту и пару банок с чили, супом из грибов и макаронами с сыром.
— Но не жди слишком многого.
Дженни просмотрела мой выбор.
— Я никогда раньше не ела макароны с сыром.
Я недоверчиво взглянул на нее.
— Как можно жить в Штатах и не попробовать это блюдо?
— Наш повар русская. Она готовит по рецептам из дома моего отца, а я никогда не обедала с американскими семьями. Мы живем среди своих.
Звучало знакомо. Мы с братьями тоже всегда жили вместе, и мои братья до сих пор продолжают.
— Тогда макароны с сыром. Даже если это знакомство с блюдом будет плохим. Ты обязана попробовать версию моей невестки Джису. Это не от мира сего.
Дженни криво усмехнулась в тусклом свете ночи.
— Возможно, нам стоит подождать с семейными представлениями, пока мы хотя бы не поцелуемся.
Мой пульс участился, глаза метнулись к пухлым губам Дженни, когда она все еще уверенно улыбалась. Блядь. Я не думал о поцелуе с ней сегодня, но теперь это все, о чем я мог думать.
— А будет поцелуй? — спросил я с медленной улыбкой, будто не мог представить большего.
Дженни достала из багажника газовую плиту и поставила ее между нашими машинами, защищаясь от ветра, прежде чем схватить кожаную куртку и использовать ее как одеяло, чтобы сесть.
— У тебя есть фонарь? Не хочу держать дверь открытой.
Я ухмыльнулся, взял банку и газовую лампу и плюхнулся на прохладную землю. Как только он отбросил свой жуткий свет вокруг нас, и макароны с сыром закипели, я сказал:
— Ты не ответила на мой вопрос.
Я протянул Дженни вилку, прежде чем выключить пламя и проткнуть вилкой обжигающие горячие макароны с сыром. Дженни сделала то же самое и, подув, попробовала. Нахмурившись, она несколько раз прожевала.
— Я не знаю, из-за чего весь этот сыр-бор. Наши кошки получают лучшую еду.
Я рассмеялся.
— Жаль, что мои запасы не соответствуют твоим стандартам.
Она тоже засмеялась.
— Я даже не придирчивый любитель еды, но это действительно ужасно. Не знаю, дам ли я этому блюду еще один шанс.
— Поверь мне, если все сделать правильно, оно восхитительно.
— Возможно, когда-нибудь твоя Джису сможет убедить меня, — она положила в рот еще макароны. — Целоваться было бы очень плохой идеей, учитывая, кто мы.
Я встретил ее взгляд. В тусклом свете газовой лампы светящиеся бирюзовые глаза казались темно-зелеными еловыми веточками.
— Противники?
— Да. Помимо всего прочего. Это была бы роковая связь, которая наверняка подняла бы дерьмо в Братве и Каморре.
Я усмехнулся.
— Я люблю неприятности.
Дженни покачала головой и откинулась на локти, пока я доедал свою порцию.
— Почему ты на самом деле сегодня искал моей близости? И не проси меня поцеловать тебя. Если ты надеешься получить от меня информацию, я должна предупредить, что я очень хорошо умею хранить секреты.
— А я очень хорошо умею их вытягивать, — проговорил я, откидываясь назад, так что наши глаза оказались на одном уровне.
Дженни склонила голову набок.
— Ты волк в овечьей шкуре, Чонгук?
— Я что, похож на овцу? — спросил я, слегка обидевшись.
— Думаю, ты скрываешь свое безумие Чон лучше, чем твои братья. Держу пари, что эти темные волосы и очаровательные улыбки обманывают многих людей, заставляя поверить, что ты хороший парень.
— Возможно, и так.
Дженни перенесла вес тела на локоть, опершись на бок, и мы оказались еще ближе. Она заглянула мне в глаза, и на мгновение я был уверен, что она все видит.
— Может быть, ты и хочешь быть таким. Но мы те, кто мы есть. Я Ким, а ты Чон. Наши пути не на светлой стороне.
— Это русская душа меланхолична.
— Она реалист. — Дженни зевнула и на мгновение закрыла глаза. — Сколько сейчас времени?
Мне не нужно было проверять телефон, чтобы узнать время. Солнце поднималось над горизонтом, а это означало, что в этой части страны должно быть около шести.
— Шесть. Пора спать.
Дженни кивнула.
— Я боюсь спрашивать после всего этого фиаско с туалетом, но есть ли у нас шанс принять душ в течение семи дней? Не уверена, что смогу так долго обходиться без умывания и бритья.
Я усмехнулся.
— У нас есть два санитарных трейлера с душевыми кабинами, которые разъезжают по округе. В какое-то время завтра он должен остановиться и здесь.
Дженни вскочила на ноги, я сделал то же самое, и мы оба оказались очень близко. С дразнящей улыбкой она повернулась, открыла машину и забралась внутрь. Она сбросила ботинки и растянулась на заднем сиденье.
То, как она лежала передо мной, было слишком соблазнительно. Больше всего на свете мне хотелось заползти к ней и выяснить, не является ли пирсинг на животе единственным ее произведением боди-арта.
— Можешь закрыть мою дверь?
Слова Дженни прорвались сквозь мой пузырь. Я закрыл дверь, и, погасив лампу, устроился поудобнее на заднем сиденье своей машины. Мне не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Несмотря на слова Дженни, я не переживал, что она проведёт манипуляции с моим автомобилем.
***
Я проснулся от звука другой машины и резко выпрямился, смутно осматривая окрестности. Увидев трейлер с душем, я расслабился. Взглянув на свой телефон, я понял, что уже почти полдень, и получил десять сообщений от Намджуна, Джису, Богёна, Вониля и Лисы, большинство из которых интересовались, почему я отстал. Конечно, одна из камер дрона засняла ведущую троицу. Я проигнорировал их сообщения и вылез из машины.
Когда я заглянул к Дженни, она все еще лежала на заднем сиденье и крепко спала. Ее ладони покоились на животе, сжимая пистолет. У Дженни определенно проблемы с доверием. У меня тоже был пистолет в машине, и я держал его под подушкой на заднем сиденье, но не цеплялся за него, как за спасательный круг. Интересно, думала ли она, что он может понадобиться ей против меня, или это более общая предосторожность?
Я кивнул в сторону парня, ехавшего в трейлере.
— Сколько у нас времени?
— Десять минут на двоих.
Я кивнул, схватил полотенце и бросился в душ. Я не стал дожидаться, пока вода нагреется, не желая терять слишком много времени. Дженни, вероятно, нуждалась в немного большем времени, учитывая ее длинные волосы. Этому я научился, живя в особняке Чон с женами моих братьев.
Я сопротивлялся жажде подрочить, представляя, как Дженни принимает душ —холодная вода помогала в этом — и вместо этого поспешил через душ. Я быстро вытерся полотенцем, прежде чем надел боксеры и черные джинсы. С футболкой в руке я вышел. За те три минуты, что мне потребовалось, чтобы принять душ, температура, казалось, невероятно повысилась.
Дженни, должно быть, проснулась от постоянного гула мотора трейлера, потому что ждала перед ним со свежей одеждой и полотенцем в руках. Она зевнула. Немного туши размазалось под глазами, волосы растрепались, но она все равно выглядела привлекательно. Точка цвета и волнения в нашем бесплодном окружении. Бесконечные пески, камни и пыльные дороги.
— Я уже начала подумывать, не нужно ли мне присоединиться к тебе в душе до того, как закончится время, и я останусь без возможности привести себя в порядок.
— Я потратил только три минуты. У тебя остаётся роскошных семь.
Услышав ее предложение принять душ вместе, я пожалел, что не продлил сеанс.
Дженни прошла мимо меня с легкой улыбкой.
— Спасибо. Не думаю, что душ с тобой был бы хорошей идеей в любом случае.
С этими словами она исчезла внутри и закрыла дверь. Я выдохнул, не зная, как справиться с флиртом Дженни, ибо не был уверен, действительно ли она это имела в виду или играла со мной. А может, и то и другое. Но с каждым днем последнее волновало меня все меньше. Двое могли бы сыграть в игру.
Водитель уже положил по упаковке с провизией на каждый из наших капотов, и я схватил свой и откусил шоколадный маффин, ожидая появления Дженни. Когда она, наконец вышла, я чуть не подавился. Она была одета в свои обычные джинсовые шорты, ботинки и майку, но впервые с тех пор, как я с ней познакомился, ее топ был белого цвета и облегал ее тело. С ее волос капала вода, стекая по плечам и груди, медленно делая ткань прозрачной. Помахав водителю, Дженни направилась ко мне. Мои глаза волшебным образом притянулись к очертаниям ее упругих грудей сквозь прозрачную ткань и пирсингу в левом соске. Она схватила свой завтрак и прислонилась к капоту моей машины.
Уголки ее рта дернулись от удовольствия.
— Если тебя это тревожит, то подожди, пока солнце не высушит мою майку. Это не займет много времени.
Я никогда не смогу ни увидеть пирсинг соска Дженни, ни перестать гадать, каково это играть с ним. Я мог только представлять, насколько более чувствительными стали ее груди.
— Это приятное зрелище, — сказал я с ухмылкой, оторвав взгляд от ее груди.
Дженни рассмеялась, прежде чем схватить свою булочку и откусить.
— Было больно прокалывать, чем пупок? — спросил я наконец, не в силах подавить любопытство.
Она кивнула.
— Да. Было чертовски больно, но бывало и хуже, и результат мне очень нравится.
Рискнув еще раз взглянуть на ее левую грудь, я понял, что пирсинг был в виде драгоценного камня на обоих концах, но ткань майки не позволяла мне разглядеть больше. Звук дрона заставил нас разойтись, и Дженни села в свою машину. До сих пор она избегала интервью и вообще не искала камер.
Это не изменилось в течение следующих нескольких дней. Мы с ней провели еще три ночи в одном и том же месте, но чем дольше длилась гонка, тем меньше мы разговаривали. Усталость становилась слишком заметной. Но даже просто сидеть рядом с Дженни перед голубым газовым пламенем казалось правильным. Мне нравилось ее общество, возможно, потому что она относилась ко мне как к нормальному парню, без всякого почтения или уважения. У меня было чувство, что она без колебаний надерет мне задницу, если я вкину какую-нибудь гадость.
Я ждал, что она снова заговорит о своей матери или моих братьях, но она этого не сделала. Возможно, это тактика, и я определенно все еще опасался ее. У нее имеется причина быть здесь, и все же я не мог держаться от нее подальше.
Однако в последние две ночи я старался не отставать от ведущего дуэта. Дженни и еще две машины следовали за нами не слишком далеко. Я финишировал вторым, возможно, я мог бы выиграть, если бы не решил провести несколько ночей рядом с Дженни, но не жалел об этом. Ей удалось финишировать четвертой. Юнги, травмы которого, как и ожидалось, помешали ему, приехал одним из последних. Он выглядел по-королевски взбешенным во время церемонии награждения, особенно когда мое имя назвали вторым.
Он встал рядом с Дженни, которая наблюдала за происходящим, скрестив руки.
До следующей гонки оставалось семь дней.
Когда я спустился с трибуны победителей с бутылкой шампанского, Дженни направилась ко мне. Я стряхнул с себя нескольких девчонок, которые пришли поздравить меня и узнать, изменилась ли моя позиция насчёт секса с ними — нет.
— Ты не просто слова и громкое имя, Чонгук. Ты можешь гонять на машине, должна отдать тебе должное, — произнесла Дженни.
Я усмехнулся.
— Спасибо. Это не единственный мой талант.
Дженни подняла бровь.
— Может, когда-нибудь ты продемонстрируешь мне и другие свои таланты.
Я сделал глоток шампанского и протянул бутылку Дженни.
— Когда захочешь.
Она взяла бутылку и сделала несколько глотков, прежде чем вернуть ее мне и наклонилась ближе.
— Возможно, после следующей гонки. А до тех пор мне придется вернуться в Чикаго.
Ее губы коснулись моей заросшей щетиной щеки. Ее глаза поймали мои, и, черт, мне крышка. Мне хотелось отвести ее к машине, установить палатку и поглотить.
***
Я не видел Лису уже пару недель и остался бы в лагере и не вернулся бы домой после семидневной гонки, если бы не понимал, что должен уладить с ней все как можно скорее. Мне казалось неправильным держать ее на заднем плане, когда мои мысли постоянно вращались вокруг другой, даже если у нас с ней нет отношений. Обещание поцелуя и еще чего-то задержалось между мной и Дженни в последние несколько дней, и я определенно хотел выполнить это обещание.
В тот момент, когда я вошел в квартиру Лисы, она сделала движение, будто хотела поцеловать меня, но я схватил ее за плечи, останавливая.
— Я...
— Кто-то есть да, — тут же сказала она, понимающе улыбаясь.
Тень сомнения промелькнула на ее лице. Она сделала шаг назад. Как обычно, она была только в белье, и на мгновение я подумал, не забрать ли свои слова обратно. Я ничем не был обязан Дженни, и мы с Лисой не единственные друг у друга...
И все же я слишком заботился о ней, чтобы держать в неведении.
— Не совсем. Пока нет. Может быть, никогда...
Она жестом пригласила меня войти и закрыла дверь.
— Но твой интерес задет. Я думаю, это так не по Чон с твоей стороны не спать с кем попало, даже когда ты все еще не уверен насчет девушки.
Я с мрачным смехом опустился на ее диван.
— Не делай из меня святого. Я не...
Лиса накрылась халатом, прежде чем сесть рядом со мной.
— По сравнению с твоими братьями, ты святой.
— Я не тот парень, которого ты встретила в первый раз, — пробормотал я.
Это одна из причин, почему я не часто возвращался в Вегас. Люди всегда принимали меня за мальчика, которым я был, когда я безвозвратно изменился за эти годы.
Она задумчиво улыбнулась.
— Я буду скучать по оргазмам.
— Ты должна все бросить и работать только в баре, тогда ты сможешь найти парня, который будет доставлять тебе оргазмы.
Она пожала плечами.
— Скоро. А до тех пор деньги мне пригодятся. Мы ещё увидимся?
Я колебался. Я хотел видеться с ней, потому что помимо секса у нас было много важных разговоров, но я не был уверен, что быть просто друзьями будет легко. Я не был уверен в истинных чувствах Лисы по отношению ко мне.
— Я буду очень занят гонками в ближайшие несколько месяцев, но я хочу остаться друзьями.
— Я уже большая девочка, Чонгук.
— Как насчет того, чтобы просто посмотреть, как все пойдет, просто быть друзьями?
Она кивнула.
Когда час спустя я вышел из ее квартиры, с моих плеч свалилась тяжесть. Я понял, что мои сексуальные отношения с Лисой помешали мне преследовать Дженни, как я хотел, но теперь ничто больше не мешало. Возможно, Дженни была плохой идеей. Скорее всего да, но я хотел ее, и дело было не в огромных эмоциях или браке. Я хотел повеселиться, и у меня было чувство, что Дженни тоже этого хочет, даже если у нее тоже имеются скрытые мотивы в поисках моей близости.
Дженни
Что-то в поведении Чонгука изменилось, когда он вернулся из поездки в Вегас. Он казался менее отстраненным, и взгляды, которые он бросал на меня, не нуждались в особой интерпретации. Чонгук хотел залезть ко мне в трусики. Я не хотела, чтобы он пытался. Меня влекло к нему. Он полная противоположность Юнги, моему единственному парню, и, возможно, это отчасти объясняло его особую привлекательность. Юнги, конечно, тоже это заметил, что еще больше испортило его мрачное настроение после катастрофических результатов в семидневной гонке.
Мы с ним сидели на одном из бревен, разложенных вокруг ревущего костра в центре лагеря после первой гонки семидневного круга. Многие другие гонщики также присутствовали, болтая и выпивая, празднуя еще один более или менее успешный гоночный день. Раны Юнги зажили, и он финишировал пятым, на одно место позади меня сегодня. Чонгук победил, что, вероятно, заставило Юнги возненавидеть его еще больше.
— Если ты продолжишь финишировать пятым или четвертым до пятидневного заезда позже в конце года, то все равно закончишь с приличным местом.
Юнги фыркнул.
— Ты же знаешь, что меня не волнуют результаты. Я здесь только из-за тебя, Дженни. Но ты очень усложняешь мне задачу защищать тебя, когда все время убегаешь с Чоном.
— Я не убегаю с ним. Ты ехал слишком медленно, чтобы поспевать за нами.
Он ничего не сказал, только уставился на огонь. Я приняла от одного из механиков стаканчик с каким-то пуншем. Он был слишком сладким на мой вкус, но другие гонщики и особенно девушки, казалось, наслаждались. Полбутылки водки могло бы сделать его терпимым.
Мои глаза следили за высокой фигурой, приближающейся к месту происшествия. Чонгук опустился на бревно напротив меня, между нами горел огонь. Наши глаза встретились, и приятная дрожь пробежала по моей спине при взгляде на его лицо. Его темные глаза казались черными в свете огня, обводя мое тело. Я никогда не чувствовала себя так: будто простой взгляд мог зажечь во мне огонь. Я не была уверена, что меня устраивает, что мое тело делает то, что хочет.
Чонгук поднял свой стаканчик, произнося тост за меня. Я сделала то же самое, и мы оба сделали глоток и одновременно поморщились. Я не могла удержаться от смеха, и его лицо вспыхнуло ответной улыбкой.
Юнги тихо выругался и поднялся на ноги.
— Я спать.
— Завтра у нас нет заезда. Ты не должен уходить, — сказала я, хотя мне хотелось, чтобы он ушел, чтобы я могла пообщаться с Чонгуком без взглядов Юнги.
Даже если я ничего не должна Юнги, флиртовать перед ним неправильно. Он кивнул в сторону Чонгука.
— Уверен, он составит тебе компанию.
Он повернулся и направился в темноту. Я вздохнула, но не последовала за ним. Вскоре на меня упала тень.
— Это место рядом с тобой занято?
Я вгляделась в красивое лицо Чонгука и покачала головой.
— Оно твое.
Он сел ближе, чем Юнги, и наши руки соприкоснулись. По всему моему телу побежали мурашки.
— Напитки не намного лучше еды, — сказала я, кивнув в сторону пунша.
Чонгук пожал плечами.
— Это не роскошный круиз, — ответил он. — И не говори, что водка такое изысканное
лакомство.
— Водка одерживает победу над этим сладким злодеянием. И что ты знаешь о русской кухне? Назови хоть одно русское блюдо.
Он задумчиво прищурился.
— Борщ?
— Удачная догадка. Ты когда-нибудь пробовал?
— Нет. Свекла не совсем мой овощ.
— Но макароны с поддельным сырным соусом да?
Чонгук уперся локтями в бедра, его мышцы отвлекающе напряглись. Мой взгляд упал на его татуировку Каморры. Рукоятка и острие кинжала были целы, но область лезвия, где находился бдительный глаз, была обезображена шрамами от ожогов. Я знала в общих чертах, как это было. Наряд, противостоящий итальянской мафиозной семье в Чикаго, пытал его, но мне было любопытно узнать больше подробностей. Расспросы о деталях могли подтолкнуть Чонгука к более личным вопросам, хотя не этого я добивалась.
Он наклонился чуть ближе.
— Какое русское блюдо ты мне предложишь, если мы когда-нибудь пойдем на свидание?
Мое сердце забилось немного быстрее. Я тоже приподнялась, придвигая наши лица еще ближе.
— Пельмени или Пирожки. Нет ничего лучше, чем погрузить зубы в теплое тесто, обнаруживая вкусную начинку внутри.
Мой голос был низким, соблазнительным. Не таким тоном я обычно описывала еду, да и в любое другое время.
Я не упомянула о своем любимом хачапури, потому что это слишком личное.
Чонгук кивнул, и на его лице медленно расплылась улыбка.
— Не могу дождаться, чтобы попробовать.
Мое сердце напряглось, застав врасплох. Наши глаза не отрывались друг от друга, и, если это возможно, наши лица стали еще ближе. Смех девушки заставил меня отпрянуть. Я не хотела, чтобы люди видели, как уютно мы устроились.
— Здесь слишком людно. И мне нужно выпить. Как насчет того, чтобы выпить со мной водки в моей машине?
Я не была уверена, что делаю. Это никогда не входило в мои планы. Чонгук склонил голову набок.
— Показывай дорогу.
Я поднялась на ноги, испытывая неприятное чувство нервозности. Я не стала его дожидаться и направилась к своему авто. Он был припаркован на самом краю лагеря, окутанный полной темнотой. Машина Юнги исчезла. Быть может, он припарковался где- нибудь в другом месте от злости или отправился на поиски бара, где можно было бы напиться до беспамятства. Он будет долго искать.
Я достала из багажника полупустую бутылку водки и села на капот машины. Чонгук наклонился ко мне. Сделав глоток из бутылки, я протянула ее ему. Наши плечи соприкоснулись, и мое тело отреагировало потоком ощущений, наиболее заметных и удивительных: желание. Я сглотнула.
Чонгук протянул мне бутылку. Я взяла ее и сделала еще больший глоток.
— Водка начинает действовать на меня. Может, я питаю слабость к русским деликатесам.
Я наклонила к нему голову.
— Они самые лучшие.
— Мне нужны доказательства.
Чонгук обхватил меня за шею, заставив вздрогнуть, и прижался губами к моим. Моей первой реакцией было оттолкнуть его, хотя тело кричало о большем. Мои пальцы обхватили его сильные плечи, чтобы дать отпор, но вместо этого я впилась ногтями и прильнула ещё ближе.
Другая рука Чонгука сжала мое бедро, его язык раздвинул мои губы, пробуя на вкус. Его поцелуй был властным и огненным, и зажег меня неожиданным образом.
То, как наши языки дразнили друг друга, а губы идеально сливались, казалось, что это больше, чем случайная встреча. Рука Чонгука соскользнула с моего бедра, поглаживая ребра, распространяя за собой еще больше пламени. Мои соски сморщились под футболкой. Я не потрудилась надеть бюстгальтер, потому что ткань была свободной, а грудь не очень большой.
Кончики пальцев Чонгука погладили нижнюю сторону одной груди, прежде чем его большой палец коснулся моего соска, обнаружив пирсинг. Жар и влага растеклись между моих ног от всплеска наслаждения. Я подавила стон, пытаясь обуздать ошеломляющую реакцию своего тела. Его большой палец щелкнул по моему пирсингу, и с моих губ сорвался вздох удовольствия. Он, казалось, контролировал мое тело всего несколькими прикосновениями. Мое тело жаждало большего, а мозг требовал контроля.
Контроль. Я нуждаюсь в нем.
Я вырвалась из объятий Чонгука и его пьянящего поцелуя, задыхаясь и ощущая покалывания всего тела.