Глава 2
Намджун не отвечал на звонки, поэтому я позвонил Джину.
— В чем дело? Ты никогда не звонишь перед гонкой, если это не срочно.
Конечно, Джин уже был на шаг впереди.
— Это срочно. У нас могут возникнуть проблемы. Два новых гонщика. Фальшивые имена. Русское происхождение. Мин Юнги и Дженни...
— Ким.
Я привык к тому, что Джин знает все, поэтому не слишком удивился.
— Ты знаешь ее?
Он молчал почти минуту, а это означало, что дело действительно плохо.
— Поговори с Намджуном. Он может рассказать тебе больше.
— Если он знает, то и ты тоже. В чем секретность?
— У Дженни и Намджуна есть история.
— История? Что, черт возьми, это должно означать?
Дженни моложе меня, максимум моего возраста, так что история не могла означать, что он спал с ней, но это было почти единственным его интересом к женскому полу до того, как он встретил свою жену Йерим.
— Поговори с Намджуном.
— Он не рядом? Почему бы тебе не передать ему трубку?
— Дай мне секунду. Он в клетке с Минхо.
Моему племяннику всего шесть лет, почти семь, но они с Намджуном часто тренировались в клетке, в основном, работая над контролем вспышек Минхо и его гиперактивности.
Послышался шорох, затем линия затихла. Я нетерпеливо ждал. Раньше меня очень беспокоило, что мои старшие братья хранили от меня секреты, но теперь это раздражало.
Намджун и Джин прошли через многое вместе. Они разделяли многие секреты, в которые я никогда не был посвящен. Еще один шорох в трубке, затем глубокий, запыхавшийся голос Намджуна.
— Чонгук, ты хочешь поговорить?
Я сомневался, что Джин не посвятил его в то, что я хотел с ним обсудить, но теперь я знал игры Намджуна. Прислонившись к стене, я следил за рыжей через разбитое окно.
— Сегодня на трассе появились два гонщика из России. Мин Юнги и Ким Дженни. Интересно, совпадение ли, что у Дженни такая же фамилия, как у Пахана Братвы Чикаго?
Ее глаза на мгновение встретились с моими, и снова эта вызывающая улыбка поразила меня, будто она знала, что я делаю и с кем разговариваю. Она не выглядела обеспокоенной. Совсем. Это делало ее либо очень храброй, либо очень безрассудной. Последнее объяснило бы, почему она увлеклась нелегальными уличными гонками.
— Нет, это не совпадение. Она его дочь.
— Его дочь? — повторил я, не веря своим ушам, главным образом потому, что Намджун не был шокирован этой новостью или даже встревожен. Я надеялся, что она какой-нибудь дальний родственник. Но его дочь? Блядь. — И какого хрена она делает на нашей территории? Играет в гонщицу? Не говори мне, что это совпадение.
— Ты с ней разговаривал?
— Да, она зарегистрировалась под фальшивым именем. Она и русский парень с ней.
— Наверное, ее телохранитель. Сомневаюсь, что Григорий позволил бы ей явиться
одной.
— Ты думаешь, Пахан знает, что его дочь находится на нашей территории?
— Я считаю, Григорий всегда знает о местонахождении Дженни.
— Как насчет того, чтобы рассказать мне, почему она не боится оказаться на вражеской территории? Почему она назвала свою фамилию, не моргнув и глазом?
Намджун на другом конце провода замолчал. В то время как Джин делал это, обдумывая следующие слова, Намджун, вероятно, просто хотел поиграть со мной.
Я потерял терпение.
— Джин сказал, что у тебя с ней история. Какая история? Предполагаю, что ты не
трахнул ее в какой-то момент. Ты не спишь с несовершеннолетними, и сомневаюсь, что ты изменил бы Йерим.
— Осторожнее, Чонгук.
— Тогда скажи мне. У меня нет времени вытягивать из тебя ответы. Мне нужно организовать гонку.
— Тогда занимайся этим. Не вижу проблемы.
О, он не видел проблемы?
— Ты хочешь, чтобы я задержал ее и того парня вместе с ней? В качестве рычага давления на Братву?
Мы не вели открытой войны с русскими на нашей территории. Они не были нашей
заботой, но Братва на территории Каморры определенно доставляла беспокойства. Они напали на наши рестораны, убили отца и бабушку жены моего брата Вониля. Он был наименее злопамятным из моих старших братьев, но он определенно держал огромный зуб на Братву. Не говоря уже о том, что Намджун объявил войну Григорию за то, что тот не помог ему, когда меня похитили. Иметь принцессу Братвы на нашей территории, особенно позволять участвовать в наших гонках, казалось особенно плохой идеей.
Намджун некоторое время молчал.
— Нет, пусть остается. Не вижу ничего плохого в том, чтобы позволить ей участвовать в наших гонках.
— Ты не видишь ничего плохого? Ты уверен, что Григорий разделит твою веру? — пробормотал я.
Если Дженни будет ранена или даже убита в ходе гонок — даже если смерть случается редко — Григорий поднимет шум.
Намджун что-то скрывал от меня. Снова. Неужели он все еще думает, что я не могу справиться с этим дерьмом? Разве я не доказал, что я больше не чертова киска с тех пор, как вернулся из Нью-Йорка? За последние три года я сделал все необходимое, устраивая гонки на нашей территории еще более прибыльными.
— Я уверен, что Григорий вмешался бы, если бы у него возникли проблемы.
— Это то, о чем я беспокоюсь, и немного сбит с толку, почему ты не беспокоишься, если только ему не наплевать на своего ребенка.
— Ох, ему не наплевать, поверь мне.
— Просто прекрати эти глупые игры и скажи мне, что, черт возьми, произошло?
— Ты помнишь Наён?
— Шлюха, которая работает в Сахарнице?
Я никогда не общался с ней, не говоря уже о связи с ней, но моя подруга с привилегиями Лиса упоминала ее пару раз. Они обе продавали свои тела за деньги.
— Она мать Дженни. Сбежала от Григория с дочкой и в итоге оказалась в Вегасе, попросив помощи, чтобы скрыться от него.
— И что? Ты заключил сделку с Григорием, вернул ему дочь на блюдечке с голубой каемочкой и принудил Наён работать проституткой, заставляя ее заплатить за похищение собственной дочери? Вониль как-то упомянул, что Григорий просил тебя превратить ее жизнь в ад.
— Ты всегда думаешь обо мне самое худшее, — его слова сочились сарказмом.
Мои отношения с Намджуном какое-то время были плохими, особенно в раннем подростковом возрасте, но мы миновали этот период, даже если иногда и ссорились.
— Зачем ты испачкал руки? Почему не позволил Григорию разобраться с ней?
Он мрачно рассмеялся.
— Ты думаешь, она встретила бы более добрую судьбу в его руках?
— Нет, но мне интересно, почему ты взял на себя ответственность наказать ее.
— Я садист, извращенный ублюдок, помнишь?
— Блядь, Намджун.
— Значит, ты хочешь сказать, что я не садист и не извращённый ублюдок?
— Да, но ты всегда делаешь что-то с определенной целью.
Он долго молчал.
— Не спускай с нее глаз.
— Думаешь, она пытается сблизиться с нами, чтобы помириться с матерью? Узнать правду о ее прошлом, которой ты не хочешь делиться со мной?
— Я уверен, что причина, по которой она здесь, это прошлое. Пока ты присматриваешь за ней и следишь, чтобы она не убила себя или тебя, то все в порядке. Держи меня в курсе.
Его отказ задел меня за живое. Я уже привык к его загадочным словам, но иногда они все равно заставляли меня выходить из себя.
— Я буду держать тебя в курсе, Капо.
Намджун усмехнулся.
— Тебе лучше это делать. Как продвигается гоночный бизнес?
— Хорошо. Разве Джин не показывал тебе отчет с цифрами? За последние пару лет мы
выросли, особенно в связях с расширенными квалификационными гонками. Но сейчас у меня нет времени на разговоры. Мне нужно сообщить Дженни хорошие новости.
Я повесил трубку, и мой взгляд вернулся к ней и Юнги. Отсутствие у Намджуна беспокойства по поводу их внезапного появления обеспокоило меня. Он любил провокации и острые ощущения конфликта, даже теперь, будучи женатым, возможно, даже больше. Быть может, он увидел в появлении русской принцессы прекрасный шанс внести немного тепла в нашу жизнь. С другой стороны, я хотел, чтобы мой гоночный бизнес шел гладко. Это мой ребенок, в которого я вкладывал все свое сердце и душу. Я должен выяснить, почему Дженни и Юнги действительно здесь, и если они окажутся проблемой. Если да, я позабочусь, чтобы они покинули нашу территорию. Намджун мог бы придумать другой способ сделать свою жизнь более интересной, если бы пытки врагов и бои в клетках больше не заводили его.
Дженни сидела на капоте своей машины, ее рыжие волосы развевались на утреннем ветру. Юнги стоял рядом, скрестив руки на груди, и подозрительно поглядывал на окружающих гонщиков. Неудивительно, учитывая взгляды, которые они бросали на Дженни. Некоторые из них были забавными и уничижительными, другие кокетливыми или откровенными.
Они думали, что она хороший кусок задницы, которая не имеет никаких шансов в гонке и будет впечатлена их навыками на заезде. Некоторые из этих парней, вероятно, даже думали, что у них появится шанс с ней после.
Дженни оттолкнулась от машины и направилась ко мне, швырнув окурок на дорогу и растоптав его. Я иногда курил, но эта девушка была дымоходом по сравнению со мной. Я ждал ее, засовывая телефон обратно в карман. Она была сногсшибательна со своими высокими скулами, пухлыми губами и длинными ногами. Огонь в ее глазах и уверенная улыбка на губах делали ее похожей на свирепую богиню, особенно с этими рыжими волосами, пылающими в лучах заходящего солнца.
Она остановилась прямо передо мной.
— Ну что? Мы прошли проверку? Нам разрешено участвовать в твоем гоночном цирке?
Я ухмыльнулся.
— Сегодня вы можете принять участие в квалификационной гонке. Если попадете в
наш гоночный лагерь, то это зависит от вас и ваших навыков вождения.
Дженни склонила голову набок.
— Я не беспокоюсь о своих навыках вождения, Чон. А как насчет твоих? Когда ты в последний раз участвовал в квалификационной гонке? Ты ведь принимаешь участие в главных заездах, не так ли?
У нее был хороший язык и бравада, я должен отдать ей должное. Большинство людей, даже в гоночном лагере, либо целовали землю, по которой я ходил, либо старались держаться подальше от меня из страха.
— Я часть лагеря, потому что один из лучших водителей, Дженни. Если бы я присоединился к квалификационной гонке, это означало бы только то, что меньше новых гонщиков получат шанс пройти дальше.
Гонщики, участвовавшие во всех главных заездах сезона, были частью нашего гоночного лагеря, что и обещало название: лагерь, где мы все жили в месяцы гонок.
Она наклонилась ближе, давая мне возможность по-настоящему полюбоваться сине-зелеными глазами, оттенка которых я никогда не видел.
— Тогда почему бы тебе не присоединиться к гонке сегодня? Продемонстрируй свои удивительные навыки вождения. Давай мы посмотрим на то, что у тебя есть, Чон.
Обычно меня не так-то легко было поймать, но Дженни взяла меня на крючок. Я хотел произвести на нее впечатление и узнать, почему она здесь. Какова ее конечная цель.
— Хорошо, — сказал я, ухмыляясь. — Сегодня я приму участие в гонке, но не приходи потом ко мне плакаться, потому что твой брат не победил.
— Юнги большой мальчик. Он может постоять за себя.
— Я не недооцениваю ни одного из вас. Но и меня лучше не недооценивать. Я Чон, победа у меня в крови.
— И высокомерие тоже?
Я улыбнулся.
— Думаю, что мы оба не испытываем недостатка в уверенности, когда речь заходит о гонках. А теперь давай прекратим болтовню и докажем, что мы не просто слова.
Дженни встала на цыпочки, наклонилась еще ближе и приблизила губы к моему уху.
— Да, давай сделаем это, Чонгук.
Она отступила назад и развернулась, уходя, давая мне идеальный взгляд на ее задницу в
обтягивающих штанах. Я провел рукой по волосам. Она была горячей, но я предпочитал меньше проблем в своей сексуальной жизни. В прошлом переспать с девушками было хлопотно, поэтому я перестал реагировать на это. Работа и развлечения лучше держать порознь.
Я уже целую вечность не участвовал в гонках. Двадцать пять гонщиков расположились в лагере, и еще пять могли претендовать на участие через квалификационную гонку, но только водители с лучшими позициями в течение года оставались в лагере на следующий сезон. Я всегда был одним из лучших гонщиков, в течение многих лет, так что квалификация не была необходима. Тем не менее, я должен был признать, что испытывал головокружительное возбуждение от того, что снова стал частью заезда. Атмосфера была иной, меньше доминировали деньги и ставки, ощущался более свободный дух.
Я усмехнулся. Будет весело.
Дженни
На лице Юнги мелькнуло неодобрение. В последнее время он в хорошем настроении.
— Мы можем участвовать, — сказала я.
— Значит, мы получили официальное благословение клана Чон? — усмехнулся он по-русски.
— Не знаю, как насчет их благословения, но они не возражают против нашего участия
в гонках. Вернее, Чон Намджун не возражает, потому что именно он дергает за ниточки.
— Он заставит своего младшего брата следить за нами. Они должны подозревать, что за этим стоит нечто большее, чем просто игра в гонщиков.
— Конечно. Уверена, что Чонгук сделает все возможное, чтобы вытянуть из меня
информацию.
Юнги посмотрел на меня, серые глаза превратились в щелочки.
— Не позволяй его обаянию ослабить твою броню.
Я расхохоталась.
— Какое обаяние? Только потому, что у тебя образ солнечного парня, не означает,
что любой другой парень, способный улыбаться, является Казановой на охоте. —Юнги даже не улыбнулся. Я толкнула его плечом. — Не волнуйся. Я могу постоять за себя.
— Я знаю, что можешь, но не стоит недооценивать Чона, даже самых молодых. Они не принимают это всерьез, если их разыгрывают, а мы на их территории. Григорий пошлет кавалерию, но с нашими это не пройдет гладко.
Я закатила глаза.
— Не вызывай призраков, Юнги. Не будет никаких причин для кавалерии или других спасательных операций. — я поцеловала его в щеку. — И у меня есть ты, не так ли?
Он вздохнул.
— Просто будь осторожна. Ты знаешь, что сделает твой отец, если узнает об этом. Однажды он бросит меня в бочку с нефтью.
— Ты ему слишком нравишься. Он подарит тебе быструю смерть, — сказала я с кривой улыбкой.
Юнги издал резкий смешок.
— Рад, что ты находишь это забавным.
— Все будет хорошо.
— В конце концов, тебе придется оставить прошлое в покое, Дженни, или оно поглотит тебя.
— Оно уже наполовину поглотило меня. Единственный способ покончить с этим это найти правду. Мы оба знаем, что мой отец разборчив, когда рассказывал мне, о случившемся.
— Он хочет защитить тебя.
— Он не может, никто не может. Это мой бой.
Рев двигателей наполнил воздух. Я всегда любила скорость. Трепетала от этого. Мы с Юнги гонялись друг против друга, сначала на велосипедах, потом на машинах, но никогда не на профессиональном уровне и не с таким количеством соперников.
Чонгук остановился на своей машине рядом с моей, одарив меня уверенной улыбкой. В отличие от большинства других парней, он не смотрел на меня так, будто я бредила, думая, что могу гонять на машине. Большинство девушек, которые являлись частью гоночного лагеря, носили горячие штаны и разваливались на капотах тачек. Их единственной целью было оказаться в постели с гонщиком, а еще лучше стать его девушкой. Одна из этих девушек появилась на подиуме слева со стартовым флагом. Ее горячие штаны даже не прикрывали нижнюю часть ягодиц, но я должна была признать, что она могла снять их.
Юнги притормозил на своей машине справа от меня, послав мне предупреждающий взгляд.
— Не делай глупостей, — вот что говорило выражение его лица. Я закатила глаза. Мы
здесь не просто так, и ничто не может помешать мне достичь своей цели.
Мое внимание переместилось налево, где Чонгук припарковался на своем желтом BMW М4, его окно было опущено, а мускулистая рука небрежно покоилась на дверце. Его глаза встретились с моими, и один уголок рта приподнялся. Мое сердце ускорилось, и я прищурилась, глядя на него, мне не нравилась реакция моего тела на слишком самоуверенного младшего брата Чон. Но, черт, он выглядел настоящим мужчиной, бедой и опасностью, в том, как развалился на своем сиденье, будто это то место, где он должен находиться. Его царство.
Я завела двигатель раз в вызове. Меня не так-то легко запугать. Чонгук был силой, с которой приходилось считаться на трассе, но он не единственный, у кого в жилах течет скорость. Звук двух дюжин двигателей заполнил тишину, словно волчья стая зарычала в унисон. По моей коже побежали мурашки, а пальцы, сжимавшие руль, напряглись. Я никогда не участвовала в гонках больше, чем с парой гонщиков.
Девушка подняла над головой флаг, дерзко улыбаясь. Чонгук кивнул мне, словно желая удачи.
Я ухмыльнулась. Я не нуждаюсь в удаче. Я обладала мастерством и преимуществом быть недооцененной большинством моих противников.
В ту же секунду, как девушка опустила руку с флагом, я ударила ногой по газу. Гадюка с ревом рванула вперед, поднимая пыль и скрывая от меня окружающих. Несколько секунд я не видела ни своих противников, ни дороги перед собой, только непроницаемую песчаную бурю, разбуженную шинами. Я вслепую вела машину вперед, не отпуская педаль газа. Затем, наконец, пыль осела, и все вокруг стало в фокусе, а вместе с ним и машина Чонгука, который ехал на расстоянии вытянутой руки впереди меня. Юнги по-прежнему ехал справа от меня, а на том месте, где был Чонгук, гнала другая машина. Нас всех занесло на первом повороте, но я едва снизила скорость, даже когда моя машина врезалась в неизвестного противника. Я ускорилась в ту же секунду, когда моя машина проехала поворот, мои руки сжимали руль, контролируя Гадюку. Чонгук все еще ехал впереди, но я рассчитывала, что мой рискованный маневр приблизит меня.
Мой противник слева протаранил мой бок, едва не сбив с дороги. Очевидно, расплата.
— Да пошел ты! — яростно воскликнула я.
Моя нога на газе стала тяжелой от силы давления. Юнги отступил, затем скользнул за меня и устроился позади моего агрессивного противника. Потом он въехал в багажник. Усмехнувшись, я снова сосредоточилась на Чонгуке передо мной. Юнги разберется с мстительным идиотом. Я медленно догоняла BMW, когда Чонгук внезапно снизил скорость, пока мы не оказались капот к капоту, и я смогла разглядеть его лицо. Он ухмыльнулся.
Я приподняла бровь. Впереди нас ждала крутая извилистая дорога, гораздо хуже предыдущей. Он поднял брови, прежде чем сфокусировать взгляд на трассе, и снова прибавил скорость. Ублюдок притормозил, проверяя меня. Как бы я ни давила ногой на газ, Чонгук оставался на полкилометра впереди меня. Я въехала в поворот менее чем через секунду после него, и мои задние шины вспыхнули. Я крепко держалась и осторожно повернула руль в другую сторону, прежде чем снова набрала скорость и катапультировала нас с Гадюкой из опасного поворота. Позади меня на полкилометра гнали четыре машины, один из них Юнги. Мы оставили позади большинство других гонщиков, но только пятеро из нас доберутся до финальной гонки, и у меня было чувство, что Чонгук не будет на стороне проигравших. Он был слишком хорош, а его машина чертовски быстра.
Двадцать секунд спустя Чонгук пересек финишную черту первым, а я вслед за ним. Я издала боевой клич. Подъехав к его машине, припаркованной рядом с импровизированной трибуной победителя, я опустила стекло. Чонгук уже выходил из машины. Заходящее солнце превратило небо позади него в огненное пламя. Он вытащил из кармана джинсов пачку сигарет.
— Отличная гонка, Чон, — крикнула я, перекрывая шум приближающихся гоночных машин.
Его губы дернулись вокруг сигареты, и он шагнул ко мне. И снова я не могла перестать восхищаться его загорелыми, сильными предплечьями и очертаниями его шести кубиков сквозь тонкую белую футболку. Будто зная, о чем я думаю, его улыбка стала дерзкой. Он протянул мне пачку через окно, и я осторожно схватила сигарету. Открыв дверь, я вышла.
— Ты очень рисковала, — сказал Чонгук.
Я пожала плечами, подходя ближе.
— Зажжешь?
Я сунула сигарету в рот. Чонгук наклонился ближе с зажигалкой, одной рукой защищая пламя от ветра. По привычке, потому что я всегда так делала с Юнги, я направила его руку так, чтобы пламя коснулось кончика моей сигареты. Его рука под моей ладонью была горячей и сильной. Глаза Чонгука встретились с моими, и на мгновение мы оба застыли, осознав нашу внезапную близость. Как только кончик сигареты загорелся, я отодвинулась от Чонгука и глубоко затянулась.
Мои глаза бегали по другим машинам, беспокоясь за Юнги.
— Он сделал это, — сказал Чонгук, будто мой мыслительный процесс был для него открытой книгой. Это было тревожно. — Четвёртым. Но Кей не будет доволен тем, как вы вдвоем протаранили его. Он подаст жалобу.
Я закатила глаза.
— Это незаконные уличные гонки. Если он не может вынести ожога, то должен прекратить играть с огнем.
Чонгук усмехнулся и кивнул.
— Его жалоба, конечно же, останется без внимания.
— Потому что ты хочешь, чтобы я участвовала в финальном заезде, — сказала я, вызывающе улыбаясь.
— Потому что рискованные маневры повышают ставки. И у меня такое чувство, что ты совершишь еще более безрассудные шаги, как сегодня.
— Все дело в деньгах, да?
Я прислонилась к машине, выпуская клубы дыма. Я была знакома с бизнесом, которым занимались Чонгук и его братья. Деньги и власть это все, что имело значение, но с Чонгуком создалось впечатление, что дело не только в этом.
— Призовой фонд за победу в главной гонке составляет 25 тысяч. Победа в сезоне 250 тысяч сверху. За исключением нескольких скоростных наркоманов с богатыми родителями, которые все равно никогда не выигрывают, каждый гонщик хочет получить этот приз. Но ты ведь здесь не для этого, Дженни?
Учитывая, что он и я оба происходили из денег, его уничижительные слова казались лицемерными, но я поняла, что он имел в виду. Он посмотрел мне в глаза, пытаясь копнуть глубже. Интересно, что сказал ему Намджун? Возможно, полуправду, как мой отец. Если бы он знал все, то не смотрел бы на меня так.
Я улыбнулась.
— Нет, дело не в деньгах. Это то, что нас связывает.
Юнги двинулся к нам, выражение его лица стало жестче, когда он заметил Чонгука рядом со мной.
— Ты слишком рисковала, — сказал он по-русски.
— Есть вещи, ради которых стоит рискнуть всем, — ответила я по-английски, сверля
глазами Чонгука.
Он склонил голову с натянутой улыбкой.
— Поздравляю вас обоих с выходом в финал. Хосок пришлет вам подробную информацию о нашем лагере, чтобы вы могли присоединиться к нам на следующей гонке. Если не появитесь без уважительной причины, вас дисквалифицируют до конца года.
Я кивнул.
— Мы будем.
Не сказав больше ни слова, он повернулся и направился к Хосоку, который регистрировал нас ранее.
— Он подозрительный, — пробормотал Юнги. — Это может оказаться ловушкой.
Я подавила смешок.
— Ты параноик, Юнги. Ловушки не будет. И я была бы разочарована, если бы он ничего не заподозрил. Это делает игру более интересной.
Юнги покачал головой.
— Не забывай, что поставлено на карту.
— Никто, кроме меня, не знает, что на самом деле поставлено на карту.