Вкус Его Власти
Я всегда знала — в этом доме мне не рады. Их взгляды жгли сильнее, чем самые жёсткие слова. Казалось, я просто существую здесь — не дочь, не человек, а ошибка, которую никто не просил.
— Ты хоть что-то можешь сделать нормально? — Голос матери, острый и холодный, разрезал воздух, как лезвие. — Я не для того работаю, чтобы ты сидела тут и занималась своими глупостями!
Я сжала пальцы в кулак, ногти больно впились в ладонь. Хотела ответить, но знала — бесполезно. Они не услышат. Не захотят услышать.
— Мне плевать на твои оценки, на твои старания, — отец вышел из кухни, бросив на меня тяжёлый взгляд. — Ты неблагодарная. Всё, что у тебя есть — благодаря нам. И если не хочешь оказаться на улице, лучше заткнись и делай, что говорят.
— Но я... — Голос дрогнул, но я заставила себя говорить. — Я стараюсь… Я делаю всё, что могу!
— Этого мало, — холодно ответила мать. — Всегда мало.
В горле встал ком. Мне хотелось закричать, разбить что-то, но я знала — это только ухудшит ситуацию. Ещё один крик, ещё одно оскорбление — и я сломаюсь.
Я развернулась и вышла из кухни, не дожидаясь, пока они снова начнут. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось. Я накинула куртку и выскользнула за дверь, захлопнув её чуть громче, чем следовало.
Ночная прохлада ударила в лицо. Я шагала быстро, пытаясь убежать от злости, боли, отчаяния. Улицы были пустынны — лишь редкие фонари бросали тусклый свет на тротуар.
Тишина. Такая густая, что казалось — она вот-вот поглотит меня целиком.
Я не знала, куда иду. Просто шла, пока злость не начнёт остывать. Но чем дальше я уходила, тем сильнее ощущение… чужого взгляда.
Кто-то следит.
Я обернулась — пустота. Ни души.
Нервы, просто нервы, убеждала я себя.
Но шаги…
Едва слышные, плавные. Не случайный прохожий — тот, кто не хочет, чтобы его заметили.
Моё сердце забилось быстрее. Я свернула в переулок, надеясь потерять преследователя, но он шёл за мной. Медленно. Ненавязчиво. Как тень.
— Кто там?! — мой голос дрогнул, разбившись о стены пустого переулка.
Ответа не было.
Я сделала ещё шаг. Потом ещё. И в этот момент…
Чья-то рука скользнула к моему запястью. Холодная, сильная — она сжала меня так, что боль пронзила кожу.
Я не успела закричать.
— Тише, ангелочек. — Голос. Спокойный. Холодный. Как лёд, растекающийся по венам.
Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка стала крепче.
— Пусти… — выдохнула я, не узнавая свой собственный голос.
Он не ответил.
Лишь медленно притянул меня ближе, так, что я ощутила его дыхание у самого уха.
— Я ждал этого момента. Долго.
Слова звучали почти нежно — и от этого было только страшнее.
Мир вокруг стал зыбким, неясным. Моё сердце стучало в груди так громко, что, казалось, он тоже может его слышать.
— Кто ты? — голос сорвался на шёпот.
— Тот, кто всегда рядом. — Его пальцы скользнули по моему запястью, обжигая кожу. — Ты ведь знала, что я приду за тобой, правда?
Я замотала головой, пытаясь освободиться, но он был слишком силён.
— Не бойся. — В его голосе не было ни капли сочувствия. Только ледяная, безразличная уверенность. — Теперь я заберу тебя туда, где никто больше не причинит тебе боль.
И прежде чем я успела закричать, мир потемнел.
---
Очнулась я в тишине.
Тело казалось тяжёлым, будто меня держали невидимые оковы. Голова гудела, и я с трудом разобрала, где нахожусь. Холод пробрал до костей — не тот, что снаружи, а ледяной, исходящий изнутри.
Где я?
Я попыталась пошевелиться, но запястья не слушались — что-то сдавливало их, ограничивая движение. Веки дрожали, когда я, наконец, осмелилась открыть глаза.
Тусклый свет лампы выхватил из темноты кусочек комнаты. Незнакомое место — ни намёка на привычный мир. Чёрные стены, слишком гладкие и холодные. Окна не было.
Дверь — массивная, металлическая, закрытая.
Паника поднялась волной. Я дёрнула руками — наручники. Железо больно врезалось в кожу, прикреплённое к спинке кровати.
— Что… — голос сорвался. Слабый, сломленный. Я сглотнула, заставляя себя не поддаваться страху.
— Проснулась.
Голос.
Холодный, ровный, как тогда, в переулке. Он не поднял его, не проявил ни капли эмоций.
Я замерла, когда он вышел из тени.
Высокий. Спокойный. Черная рубашка сидела идеально, подчёркивая его силу и безупречную собранность. На лице — никакого намёка на тревогу или сомнение. Только ледяная уверенность, пугающая своей бесстрастностью.
Он подошёл ближе. Я попыталась отодвинуться, но наручники не дали мне и шанса.
— Пусти меня, — голос дрогнул, но я говорила. — Ты не можешь держать меня здесь…
— Могу. — Его ответ был так же спокоен, как и он сам.
Я судорожно вздохнула.
— Почему? — Слова дрожали на губах. — Зачем?
Он не ответил сразу. Вместо этого присел на край кровати, слишком близко.
— Я не мог позволить тебе остаться там. — Его взгляд скользнул по моему лицу, замер на губах. — Они не заслуживают тебя.
— Ты не знаешь меня, — возразила я, голос задрожал.
— Знаю. — В его глазах мелькнула тень чего-то более глубокого, тёмного. — Я наблюдал за тобой. Долго.
Воздух в комнате стал тяжёлым, вязким.
— Ты ненормальный… — шепнула я, но он лишь улыбнулся уголком губ.
— Возможно. — Пальцы легко коснулись пряди моих волос, и я вздрогнула от его прикосновения. — Но теперь ты принадлежишь мне.
Он говорил так, словно это было неизбежно. Как факт, который не требовал подтверждения.
Я дёрнула руками, чувствуя, как металл впивается в кожу.
— Ты не можешь… —
— Могу. — Его тон оставался ледяным, но в голосе скользнула тень угрозы. — И если ты будешь умницей, я не причиню тебе боль.
В этот момент я поняла — он не отпустит меня. Никогда.
---
Сердце билось так громко, что я почти не слышала его шагов. Он встал, неторопливо, с пугающим спокойствием. Я прикусила губу, пытаясь подавить дрожь.
— Ты боишься меня, Ангелочек? — Голос звучал почти ласково, но в нём не было тепла.
— Конечно, боюсь… — прошептала я, сжимая кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу.
Он медленно наклонился ко мне, так близко, что я почувствовала лёгкий аромат — что-то холодное, свежее, но странно успокаивающее.
— Это правильно, — произнёс он, почти шёпотом. — Страх делает тебя послушной.
Я не ответила. Даже не могла. Всё моё тело будто парализовало — от его голоса, от его присутствия.
Он выпрямился и направился к маленькому столику в углу комнаты. Я услышала тихий щелчок — замок. Что-то металлическое блеснуло в его руках, прежде чем он вернулся ко мне.
Ключ.
— Я сниму наручники. — Он смотрел на меня внимательно. — Но если попробуешь сбежать… пожалеешь.
В его голосе не было угрозы — только факт. Холодная уверенность, что он выполнит всё, о чём скажет.
Я кивнула, затаив дыхание.
Щелчок. Один, потом другой. Холодное железо упало на кровать. Я потёрла запястья, чувствуя, как кожа саднит в местах, где металл оставил следы.
Он не отступил.
— Встань.
Я замерла, глядя на него снизу вверх.
— Что?
— Встань, — повторил он, всё так же спокойно. — Я хочу, чтобы ты осознала — здесь тебе некуда деваться.
Глубоко вдохнув, я осторожно сползла с кровати, стараясь не дрожать на виду у него. Пол был прохладным под босыми ногами.
— Умница. — Его голос обволакивал, как ядовитый шёлк. — Иди за мной.
Я подчинилась, потому что знала — сопротивление ничего не изменит.
Он открыл дверь и жестом приказал мне выйти первой. Я сделала шаг в коридор — узкий, тёмный, со странным запахом чего-то металлического.
— Куда ты меня привёл? — Голос звучал тише, чем я хотела.
— В место, где ты в безопасности, — ответил он, закрывая за нами дверь.
Его рука легко легла мне на плечо, и я вздрогнула. Прикосновение было не грубым, но от него по коже прошёл холод.
— Ты не можешь держать меня здесь… — прошептала я.
— Я уже держу.
Он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха.
— И никто тебя не найдёт, ангелочек.
---
Он отпустил меня, но его присутствие не покидало. Как тень, как нечто, что всегда будет рядом. Я шла впереди, не видя его лица, но чувствуя его взгляд, который следил за каждым моим движением.
Мы дошли до конца коридора, и он открыл дверь. Прошло мгновение, и я оказалась в ещё более странном и безликом помещении — комната, вся заполненная старыми книжными полками, которые тянулись до самого потолка, но книги в них были странными — пачкованные, старые, с заплесневевшими корешками. Никакой живости, только запах затхлого воздуха и пыли.
Он жестом указал мне на одно из кресел в углу комнаты.
— Садись.
Я медленно подошла, чувствуя, как тяжело даётся каждый шаг. Ноги едва держали меня. Было странное ощущение — не просто физической усталости, а скорее… пустоты внутри. Я не могла понять, почему мне так трудно думать, почему в голове только туман.
— Ты не будешь меня кормить? — я пыталась нарушить молчание, но голос сам по себе звучал слабо, как будто я говорила не с ним, а с самой собой.
Он снова наклонился чуть ближе, и я почувствовала его дыхание. Он был рядом, но всё равно как будто далеко.
— Я кормить тебя не буду. — Его взгляд стал холодным, безразличным. — Ты будешь жить здесь по моим правилам. И если ты будешь умницей, я позволю тебе сделать то, что хочешь. Но не думаю, что тебе это нужно.
Я чуть скривила губы. Ещё одно холодное «я». Он не был человеком. Я не могла понять, что это было, но у меня не было выбора, кроме как подчиниться.
Он подошёл к окну, и я заметила, как его лицо освещается слабым светом уличных фонарей. В его глазах не было ни сожаления, ни сочувствия. Это была просто тень, холодная и пугающая.
— Почему ты меня выбрал? — вырвалось у меня, прежде чем я успела остановиться.
Он обернулся и взглянул на меня, его глаза были безжалостны, но в них было что-то тёмное и глубокое.
— Ты сама это знала, Ангелочек. Просто не хотела признавать.
Мне не нужно было больше объяснений. Я поняла, что это был не случай. Это было заранее спланированно, всё. Его холодность, его настойчивость — всё было частью того, чтобы сделать меня частью его мира.
— Ты не сможешь меня сломать, — я сказала, стараясь казаться более уверенной, чем была на самом деле.
Он посмотрел на меня, как на игрушку, которую можно было оставить без внимания или поставить на место. Потом его губы чуть приподнялись в самой лёгкой усмешке.
— Я никогда и не собирался.
---
Прошло несколько дней, и я начала чувствовать, как медленно теряю ощущение времени. Он не был рядом постоянно, но всегда оставался в пределах видимости. Иногда я слышала его шаги за дверью, иногда его голос, доносившийся из темных коридоров. Он не заставлял меня работать или выполнять какие-то приказы, но вся атмосфера этого места давила, как тяжёлое одеяло, от которого не избавиться.
Я сидела в комнате, в кресле, которое он указал мне в первый день, и пыталась привыкнуть. К этому месту, к этому ощущению одиночества, к тому, что я больше не принадлежала себе. Это был не дом. Это была клетка, из которой не было выхода.
Я посмотрела в окно. Мрак, только тусклый свет уличных фонарей проникал внутрь. Небо было затянуто тучами, и мне казалось, что он всегда наблюдает за мной, даже если не в его поле зрения.
Он появился в дверях, не предупреждая. Просто вошёл, как если бы его присутствие было естественным, как воздух, которым я дышала.
— Ты скучаешь? — его голос был спокойным, без намёков на злость или любопытство. Просто факт.
Я подняла голову, встретив его взгляд.
— Не о чем скучать. — Я пыталась говорить твердо, но в голосе не было уверенности.
Он улыбнулся, на этот раз более заметно, но в его улыбке не было радости. Это была тень чего-то злого, что скользило в его душе.
— Ты ошибаешься. Ты скучаешь по свободе, по тому, что было до меня. Но теперь ты здесь. И ты мне будешь нужна.
Он шагнул в комнату, не спеша, как будто время не имело значения для него.
Я почувствовала, как сердце замедляет свой ритм, и в животе сжалось. Что он хотел от меня?
— Ты меня не сломишь, — снова сказала я, но уже не с такой уверенностью, как раньше.
Он подошёл и присел передо мной на колени, так близко, что я почувствовала его тепло. В его глазах была только тьма, но в то же время он как будто пытался понять меня, вытаскивая мои слабости.
— Ты не сломана, Лилия. — Он протянул руку, но вместо того чтобы коснуться меня, он указал на моё лицо, как если бы хотел нарисовать меня. — Ты становишься именно такой, какой я хочу.
Я сглотнула. Эта игра, его спокойствие, всё это было слишком неестественно. Он меня не любил, не заботился о том, что со мной будет. Он просто наслаждался моим страхом, моей растерянностью. Он наслаждался тем, что мог управлять мной.
Я отодвинулась, не дождавшись его прикосновения.
— Ты никогда меня не поймешь, — выдохнула я.
Он посмотрел на меня, и его лицо стало непроницаемым.
— Я не пытаюсь тебя понять, — ответил он тихо, но с такой холодной решимостью, что я почувствовала, как мои слова становятся пустыми. — Я пытаюсь сделать так, чтобы ты понимала меня.
Я не знала, как реагировать. Его слова просто висели в воздухе, не давая мне воздуха.
Он встал и подошёл к двери.
— Ты не уйдешь отсюда, Лилия. Но ты можешь сделать это легче для себя. Ты можешь стать тем, чем я тебя сделаю.
Его шаги исчезли за дверью, оставив меня снова наедине с пустотой. Вокруг была только тишина, полная невидимой угрозы, и я поняла, что он не просто контролировал меня физически. Он контролировал мой разум, мои эмоции, моё восприятие.
Я встала с кресла, подошла к окну и посмотрела на улицу, на пустоту, которая была там, где должна была быть свобода.
И в этот момент я поняла, что его слова не были угрозой. Это было предупреждение.
---
Дни сливались в одно длинное, утомительное ожидание. Он приходил нечасто, но всегда оставался в моей жизни, как тень. Его присутствие ощущалось даже тогда, когда его не было рядом — в каждом звуке, в каждом движении, в каждой мелочи, которую я делала, чтобы провести время.
Он знал, как играть с моими мыслями, как манипулировать ими. В этот раз, когда он появился, я не испугалась. Я уже знала, что он будет. Это было как ожидание дождя. Мысль о том, что всё равно он будет рядом, ставила меня в подвешенное состояние.
Он не сказал мне ни слова, но его взгляд был достаточно выразительным. Он всегда такой — холодный, как лёд, спокойный, как штиль. Но в его глазах была сила, которая манила, притягивала и одновременно страшила.
— Ты не будешь пытаться сбежать? — спросил он, когда я, словно по инерции, встала, пытаясь держаться с ним на равных.
Я встретила его взгляд, стараясь не выдать своих чувств. Не выдать того, что мне больно, что я уже устала.
— А ты думаешь, я могу сбежать? — ответила я, чувствуя, как мой голос срывается от напряжения.
Он не ответил, но в его глазах вспыхнуло что-то, что было похоже на интерес. Он не торопился. Просто стоял и смотрел. Изучал. Как всегда.
Я сделала несколько шагов назад, инстинктивно стремясь к двери. Но он не двигался, и я остановилась, чувствуя, как напряжение растёт в воздухе.
— Ты не выйдешь отсюда, Лилия. Ты уже знаешь это. И ты будешь здесь столько, сколько я скажу. — Его голос был тихим, но в нём звучала угроза, замаскированная под спокойствие.
Я задохнулась от собственной беспомощности. Он прав. Я не могу выбраться. Он оставил мне только два варианта: подчиниться или сломаться. Я уже не могла понять, что из этих двух путей хуже. Что более страшно — стать частью его мира или навсегда остаться в этой пустоте, в его руках?
В этот момент он подошёл ко мне. Было странное ощущение — что его шаги слишком близки. Он был рядом, и я снова почувствовала ту странную смесь страха и чего-то ещё, что я не могла понять.
Его пальцы коснулись моего подбородка, поднимали моё лицо так, чтобы я была вынуждена смотреть ему в глаза. Я почувствовала лёгкое покалывание на коже.
— Ты красивая. — Его слова были неожиданными, но не мягкими. Они были холодными и точными, как лезвие ножа.
Мои глаза расширились. Это было не признание, не комплимент. Это было как констатация факта. Он просто сказал это, как бы заставляя меня признать, что я являюсь частью его. Это не был акт восхищения, это было утверждение контроля.
— Я не хочу быть красивой для тебя, — я сказала тихо, но с твердостью, которая удивила даже меня.
Он задумался, и я поняла, что его реакция была не той, что я ожидала. Он не разозлился, не стал угрожать. Вместо этого его лицо стало ещё более непроницаемым, и он отпустил мой подбородок, как если бы размышлял о чём-то важном.
— Ты не выбираешь, Лилия. Ты уже здесь, и я буду тем, кто решает, что тебе нужно.
Я ощутила, как будто воздух снова сжался вокруг меня, лишая свободы. И я поняла, что эти слова были не просто угрозой. Это было предсказание.
Он вновь встал, уходя в другую часть комнаты, а я осталась стоять, не в силах пошевелиться. Это место не имело смысла, и в то же время оно стало моим новым миром. Мой мир теперь был здесь — в его руках, в его молчаливой власти.
---
В следующие несколько дней я пыталась вести себя так, как если бы я могла контролировать свою судьбу. Но чем больше я пыталась сопротивляться, тем сильнее он становился. Всё, что он делал, казалось частью одного большого плана, одного большого эксперимента. И чем больше я думала о том, как он меня держит, тем больше ощущала, что ни одна мысль не может проникнуть сквозь эту стену, которую он воздвигал вокруг меня.
Он возвращался всё реже, но я чувствовала его присутствие всё больше. Иногда я слышала его шаги по коридору, иногда его голос, но в основном он оставался в тени, наблюдая за мной. И я знала — он следит за каждым моим движением.
Мне не оставалось ничего, кроме как ждать. И в этой тишине, в этом ожидании я начала замечать изменения внутри себя. Сначала незначительные. Он заставил меня привыкнуть к его взгляду, к его прикосновениям, и, возможно, это было его главной целью — сломать меня так, чтобы я стала частью его мира.
Я не могла понять, что будет дальше. Но я знала одно — эта игра ещё не окончена.
---
Прошло ещё несколько дней, и я начала замечать, что он стал часто появляться в моей комнате. Он перестал оставлять меня в покое, но его присутствие было не таким устрашающим, как раньше. Я не могла понять, что именно изменилось — то ли я привыкала, то ли он стал более внимательным. Но я ощущала, как его взгляд буквально разрывает меня изнутри, словно он искал что-то в моих глазах, что я сама не замечала.
Он подошёл ко мне, когда я стояла у окна, смотря на улицу. Он не сказал ни слова, просто встал рядом и начал наблюдать. Я не могла даже повернуться, чтобы посмотреть на него. Я чувствовала, как его взгляд сверлит мне спину, как он изучает каждое моё движение.
— Ты совсем не боишься меня, Лилия? — его голос был тихим, почти шепотом, но от этого не менее опасным.
Я немного напряглась, но не ответила. Я не знала, что именно ответить. Я боялась. Конечно, боялась. Но с каждым днём страх становился чем-то привычным, частью моего существования.
— Ты такая стойкая. — Он сказал это как бы случайно, но с таким вниманием, что я почувствовала, как его слова касаются меня глубже, чем он мог предположить.
Я выдохнула, пытаясь сохранять спокойствие, но его слова остались в голове. Он наблюдал за мной, и я чувствовала, как его взгляд буквально проникает в меня. Он не выглядел добрым, не проявлял ласки, но в его словах было что-то, что заставляло меня чувствовать себя уязвимой, как никогда прежде.
Он медленно подошёл ко мне, и я почувствовала, как его рука коснулась моей шеи. Лёгкий, почти невидимый прикосновение, но от него на коже осталась горечь. Он не был нежным. Его пальцы были холодными, жесткими, как если бы он испытывал меня.
— Я никогда не думал, что тебе удастся стать такой спокойной, — он сказал, поднимая моё лицо. Я снова не могла смотреть ему в глаза, и он насильно заставил меня встретиться с его взглядом. — Ты ведь не устала быть моей игрушкой?
Я почувствовала, как его пальцы на моей шее сжались. Не больно. Но сдавливающе. Это не было насилием, но было похоже на контроль, на утверждение его власти.
— Я не игрушка, — я едва слышно произнесла, пытаясь отстраниться, но его рука удерживала меня.
Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своём лице. Оно было холодным, как и сам он.
— Конечно, ты не игрушка. Ты гораздо больше. Ты всё равно будешь моей. — Он произнёс это так спокойно, что я едва могла понять, шутит ли он или говорит всерьёз.
Его рука соскользнула вниз, неосторожно скользнув по моим плечам. Это не было нежным прикосновением. Его пальцы двигались медленно, как если бы он проверял, как я отреагирую. Я не могла сдержать дрожь, которая пробежала по моему телу.
— Ты красива, Лилия. — Он сказал это так, как если бы это было не признанием, а фактом. Не как комплимент, а как утверждение, которое он должен был сделать, чтобы осознать, что теперь я — часть его мира.
Я почувствовала, как его рука, уже не на шее, а на плече, начинает сжиматься, словно удерживает меня на месте.
— И ты будешь идеальной, когда научишься принимать это, — добавил он, его голос становился всё тише, но в нём не было мягкости. Он не был ласковым, не был нежным. Он просто был рядом, холодным и непроницаемым, как стена.
Мне не хотелось верить его словам, но я понимала — он прав. Я была частью его плана, частью того, что он строил вокруг себя. И с каждым днём это становилось всё более очевидным. Он заставлял меня верить, что мне некуда уходить, что я уже его. И самое ужасное — я начинала чувствовать это.
— Ты не хочешь быть красивой для меня? — его голос стал чуть более насмешливым, и он наклонился, как если бы проверял мою реакцию.
— Нет, — я выдохнула, стараясь быть твердой. — Я не хочу быть твоей.
Он взглянул на меня с лёгким удивлением, но затем его лицо стало снова холодным и спокойным.
— Ты не можешь хотеть этого, Лилия. Ты уже здесь. И это не твой выбор.
Он не тронул меня больше, но его слова висели в воздухе, оставляя неприятное послевкусие. Я ощущала, как его присутствие наполняет всю комнату, как он всё равно был со мной, даже если не прикасался.
Я не могла отвернуться от его власти, от того, что он делал. Он заставлял меня чувствовать себя беспомощной, хотя я всё ещё сопротивлялась. И, возможно, это было его главным оружием.
---
Ночь. Все звуки казались приглушёнными, только мои шаги эхом отдавались в пустоте. В комнате стояла полная тишина, но она была не успокаивающей. Она давила на меня, как тот самый воздух, которым я дышала здесь, в этом месте, которое он сделал моим миром. Его миром.
Я сидела на кровати, чувствуя его отсутствие, но ощущая, как его след всё равно остаётся в каждом уголке этого дома. Он всегда рядом. И когда его нет, это даже хуже, чем когда он есть. Потому что в его отсутствии его влияние чувствуется особенно сильно, как если бы он был повсюду. Прячется в тени, но всегда наблюдает.
Тут он вошёл.
Я не повернулась. Не посмотрела. Я знала, что он здесь, что он опять будет рядом, и я не могла больше чувствовать тот страх, который раньше сковывал меня. Он был таким, каким хотел быть. Он управлял каждым моим движением, даже если не касался меня. И я знала, что ему это нравится.
Он подошёл ко мне и остановился. Его присутствие было невыносимым, и я чувствовала, как воздух сжался. Я медленно повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом.
— Ты скучаешь? — его вопрос прозвучал холодно, но с едва заметным оттенком чего-то, что напоминало любопытство.
Я ответила молчанием, но в глазах его мелькнуло что-то, что не оставляло сомнений в его намерениях. Он сделал шаг вперёд, и я почувствовала его приближение, как если бы его тень закрывала всё вокруг меня.
— Ты скучаешь по своей свободе, Лилия? — его голос стал мягким, но его слова были как резкие лезвия, пробивающиеся сквозь мою защиту. — Ты, наверное, думаешь, что можешь уйти. Но ты не можешь. Ты не выберешь, Лилия. Ты не можешь.
Я не могла отвечать. Словно что-то сдавило моё горло. Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как его рука коснулась моего подбородка. Лёгкое, почти незаметное прикосновение, но оно было достаточно сильным, чтобы заставить меня остановиться, не двигаясь.
Его пальцы оставались на моей коже, холодные, твёрдые. Я не могла отстраниться. И я знала, что он это чувствует.
— Ты красивая, — сказал он, как если бы это было не комплиментом, а простым наблюдением. Это не было лаской. Он не был мягким. Он был как лед, как если бы он говорил это ради того, чтобы показать, что я — часть его мира, и в его мире всё было под его контролем.
Я почувствовала, как его пальцы медленно скользят вниз по моему шее, и сердце снова сжалось. Это не было заботой. Это было утверждением его власти. Он держал меня, не давая возможности двигаться, и я не могла сказать ни слова. Я просто стояла, чувствуя, как его холодные пальцы по-прежнему касаются моей кожи.
— Ты ведь знаешь, Лилия, — его голос стал почти шепотом, но в нём была такая сила, что я не могла оторваться. — Ты уже не можешь выбрать. Ты — моя.
Он оторвал руку, но оставил меня в этом ощущении. Это не было насилием, но это было как будто я была заключена в его мир. Его слова, его прикосновения — всё это становилось неотъемлемой частью моего существования.
Он не был жестоким в своей любви. Он был жестоким в своей власти. И это было страшнее всего.
---
Ночь продолжалась. И я не могла избавиться от чувства, что я уже здесь, в его руках, в этом месте, откуда нет выхода.
---
Я сидела в тени, глядя на него. Он стоял неподвижно, как всегда, словно намеренно создавая между нами расстояние, чтобы я чувствовала его влияние ещё сильнее. Его взгляд был холодным и непроницаемым, и в его глазах была та самая странная смесь интереса и властного контроля, которая никогда не оставляла меня равнодушной.
Я не могла больше молчать. Он держал меня в этих стенах, но я не могла понять, почему он заставляет меня чувствовать себя так. Почему его молчание так тяжело давит на меня, как его прикосновения, как его слова, которые иногда звучат как комплименты, но всегда скрывают нечто более тёмное.
— Ты хочешь меня сломать? — Я не знала, зачем я задала этот вопрос, но слова вырвались сами. Я смотрела на него, но его лицо оставалось бесстрастным.
Он не ответил сразу. Вместо этого он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как его присутствие заполнило всё пространство вокруг меня. Его шаги были уверенными, не спешными, как если бы он знал, что я не смогу уйти от него, что я останусь здесь, в этом мире, где он был хозяином.
Он коснулся моего лица, его пальцы скользнули по щеке, холодные, как и его взгляд. Я вздрогнула от прикосновения, но не от боли — это было не болезненно. Это было просто… так странно. Он не был ласковым, как другие люди. Его прикосновения были как вызов, как испытание, которое я не могла пройти. Я ощущала, как его сила пронизывает меня.
— Ты не понимаешь, Лилия, — сказал он, его голос стал почти шёпотом, но я чувствовала, как каждый его звук отдается в глубине меня. — Ты думаешь, что можешь выбрать, но ты уже здесь. И я тебе не позволю уйти. Никогда.
Я не могла произнести ни слова. Он снова был слишком близко, его дыхание ощущалось на моём лице, и я вдруг поняла, что он стоял так, что не было пути назад. Он был рядом, и я не могла избежать того, что он собирался сделать.
Его взгляд стал ещё более острым, и я почувствовала, как он наклоняется ко мне. Он не был спешным, не торопился, как если бы наслаждался каждым моментом, каждым движением. Я пыталась отстраниться, но его рука на моей шее удерживала меня.
И в тот момент, когда я не могла больше дышать, когда ощущала, как его тело приближается, он поцеловал меня.
Это был не поцелуй, полный страсти или нежности. Нет, это был холодный, властный поцелуй, который не давал мне возможности ни сопротивляться, ни принять его. Он поцеловал меня так, как если бы я была частью его мира — чем-то, что он уже контролирует. Я не чувствовала тепла, не чувствовала ласки. Я чувствовала только его доминирование, его силу, его власть надо мной.
Его губы были холодными, но они держали меня так крепко, как если бы он не собирался отпускать. Я не знала, что мне чувствовать. Мои мысли путались, а сердце колотилось быстрее, но не от влечения. Я почувствовала, как этот поцелуй растаскивает меня изнутри, как если бы я теряла саму себя.
Когда он оторвался, я осталась стоять, не в силах двигаться. Он не сказал ничего. Он просто смотрел на меня, как будто оценивал мою реакцию.
— Ты будешь делать всё, что я скажу. — Его слова были тихими, но они прозвучали так, что я поняла: это не было просьбой, это был приказ.
Я не могла ответить. Я не могла двигаться. Всё вокруг казалось темным и холодным. Я была в его мире, и это не было игрой. Это была реальность.
P.s. — чуть-чуть шалю. :)