"Фрай" Пчёлкина

Чемпионат мира по волейболу - цель, к которой я двигалась годами. К сожалению, мы не заняли призовых мест, но вошли в первую пятёрку лучших команд и заняли там гордую пятую строчку. Уже неплохо, правда? Я бы даже сказала, очень неплохо. Первые действительно серьёзные соревнования и такой результат - первая пятёрка во всём мире. Это невероятный повод для гордости.
По возвращению домой меня встретили колонной чёрных машин, громчайшими авациями и целой кучей цветов. Организаторами этого торжества, естественно, были Витя и Космос.

В первый же вечер моего прибывания в Москве Белов с Ольгой позвали меня с Пчёлкиным, Холмогорова и Филатова с Томарой в ресторан с целью отметить мой успех. Хотя, меня не позвали - скорее заставили, в частности Витя. Не то что бы я была против, но после перелёта усталость мгновенно овладела мной. Поэтому, чтобы набраться сил перед предстоящим вечером, я сразу же завалилась спать. Витя разбудил меня своим излюбленным способом: щекоткой. Господи, как же я ненавижу это! Хотя, это, пожалуй, единственный действенный метод, блягодаря которому я проснусь за пару секунд.

Параллельно бормоча ругательства в сторону Вити, что, естественно, вызывало у него смех, я рылась в шкафу, пытаясь подыскать подходящий наряд.

Витя выловил момент, когда мои руки будут заняты застёгиванием серёжек, и нежно обнял меня со спины. Сегодня Виктор был особенно взбудоражен. Не понимаю, чем это может быть вызвано, но при первой же возможности прилипнуть ко мне Витя ею мгновенно пользовался.
- Что это с тобой сегодня?
В ответ Пчёлкин лишь поцеловал моё оголённое плечо и опустил на него подбородок, глядя на наше отражение в зеркале.
- Просто соскучился.
- Нет, Витя, я тебя знаю, ты не просто соскучился.
Я развернулась и обвила руками его шею, очутившись в капкане его крепких объятий. Мужчина смотрел на меня и улыбался, поглаживая длинными пальцами мою поясницу.
- Ты какой-то странный...слишком возбуждённый. Случилось что-то ужасное, и ты пытаешься меня задобрить, чтобы рассказать и остаться безнаказанным?
Витя рассмеялся, запрокинув голову. Едва сумев успокоиться, он наклонился к моему лицу и впервые за этот долгий день поцеловал меня. Его губы с такой страстью завладели моими, что я мгновенно забыла о своих подозрениях. Прервав поцелуй, мужчина подал мне сумку.
- Нам пора выезжать.
Лёгким толчком в поясницу Витя направил меня в прихожую.

***

- Господи, Космос, ещё бы мою самую первую тренировку вспомнил.
Брат толкал поздравительную речь, в которой успел упомянуть мои не только успехи, но и косяки. Последний его выпад был весьма не уместен: он вспомнил, как я во время тренировки попала физруку мячом в голову. Это воспоминание вызвало у всех смех, а у меня - презрительный, пожирающий взгляд, направленный прямо в глаза Космоса.
- В общем, я хотел сказать, что страшно горжусь тобой. Я никогда не забуду тот знаменательный день, когда ты впервые увидела соревнования по волейболу по телевизору и тыкнула пальцем в экран со словами: "Мама, я тоже так хочу!"
Все хором рассмеялись. Витя одной рукой приобнял меня за плечи и плотно прижал к своему боку. Я вопросительного посмотрела на него, в моих глазах читал я немой вопрос: "Что с тобой сегодня происходит?"
- А сейчас, моя дорогая Мирослава, по телевизору показывают уже тебя. А ведь тебе всего двадцать лет!
- Да-а-а, Космос...а теперь себя в двадцать вспомни.
Снова смех, только на этот раз гараздо громче, чем предущий. Космос скорчил недовольную гримасу и высоко поднял рюмку с водкой, громогласно прокричав:
- За Мирославу!
Все мгновенно подняли свои бокалы с алкоголем и чокнулись, не обращая внимания на то, что жидкость льётся по рукам. Мы сделали по глотку, и мужчины оставили своих дам: вышли на улицу, чтобы покурить. Ольга и Томара тут же повскакивали со своих мест и подсели ближе ко мне, окружая с двух сторон и забрасывая вопросами:
- Ну и как тебе Америка?
- Красиво там?
Я громко рассмеялась, откидываясь на спинку стула.
- Ваши кавалеры вам не рассказывали? Я на половину американка и каждое лето катаюсь в Штаты.
Девушки переглянулись, и на их лицах нарисовались смущённые, или даже стыдливые улыбки. Видимо, мой ответ оказался слишком резким или грубым.
- В Америке действительно красиво. Природа, культура, язык...вот только менталитет совсем другой...там люди существуют гораздо свободнее, чем мы: они не обращают внимания на окружающих, живут в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывают...
- Но это ведь и у тебя в крови. - проговорила Томара и мгновенно замолчала, поняв по мгновенной смене моего настроения, что ляпнула что-то не то.
- Большую часть своей жизни я провела в России. И к Америке себя отношу исключительно внешностью.
Девушки снова переглянулись и некоторое время помолчали. Их любопытство потребовало задать мне более щепетильный вопрос. Они наклонились к моему лицу, словно боялись, что кто-то посторонний услышит нас, и зашептались:
- А почему вы с Витей скрывали отношения?
Я удивилась. Я уже говорила об этом в тот же момент, когда мы и признались в своём грешке, почему девушки снова спрашивают?
- Изначально я хотела скрываться только от Космоса, но подумала, раз знает кто-то кроме нас - узнают и другие, а значит - Космос.
- Так а почему ты не хотела, чтобы он знал?
Я прикусила нижнюю губу и увела взгляд куда-то в сторону. Вспомнила, как три года назад я выдумывала оправдания и поводы выбраться на свидание с Витей.
- Когда Пчёлкин начал ухаживать за мной, ему было 22, а мне - 17. Поэтому мы молчали. Мои родители и Космос на тот момент явно не одобрили бы наши отношения. Сейчас же...всё законно.
Девушки явно были шокированы, хоть и не показали этого. Они тоже младше своих мужей, но не на пять с половиной лет. И, когда их чувства начинали зарождаться, Ольга и Томара были совершеннолетними.
Некоторое время мы помолчали, но Белова поддалась своему любопытству и задала очередной вопрос:
- А почему вы расстались?
Вопрос застал врасплох: такого любопытства я не ожидала. Я не знаю, в курсе ли они об образе жизни своих мужей, поэтому сболтнуть про настоящую причину не могла. Что ж, хорошо, что есть заученный ответ, к которому я постоянно прибегаю:
- Разница в возрасте в пять лет всё таки давала о себе знать. Из-за этого немного не сошлись характерами. Но...спустя время поняли, что чувства сильнее гордости.
Томара и Ольга улыбнулись.
- Получается, только мой братец остался холостым. Надо бы найти ему кого-то...
- Не надо мне никого искать. Я сам как-нибудь разберусь.
За разговором мы не заметили, как мужчины вернулись в зал. Они сели за стол, выпили по рюмке коньяка и, откинувшись на спинки стульев, ставились на меня. Их излишнее внимание и гнятущая тишина пробудили во мне огонь негодования, и я воскликнула:
- Что?
Первым заговорил Белов.
- Мирослава, ты же летом университет оканчиваешь?
- Ну да...и что?
- Что собираешься делать потом?
Я удивилась: разве непонятно, с чем я хочу связать свою жизнь?
- Останусь с Зенитом. Продолжу играть в волейбол, как и мечтала. Буду кататься по миру на соревнования и ходить на тренировки.
- Скука смертная...- со скучающим видом протянул Космос и добавил: - Давай лучше к нам? Мы тебе долю подарим, будешь владеть нашими акциями.
- Ну нет! - мгновенно загорелась я.
Чего-чего, а вот их бандитский жизни мне хватает и в отношениях с Витей. Кстати, где он? За бессмысленной болтавнёй я не заметила, как он покинул стол.
- Девочки, смотрите! - воскликнула Томара и указала рукой на сцену.
На ней стоял рояль, и к нему вышло двое молодых парней. Один сел за инструмент, второй, в чьих руках красовалась блестящая от лака скрипка, занял нужное положение для игры. Из-за кулис появился Пчёлкин, направляясь прямо к нам. Мужчина подошёл ко мне, махнул музыкантам рукой и медленно наклонился, приближаясь губами к моему уху.
- Потанцуем?
После его слов зал заполнился звуками рояля и скрипки. Смущённо улыбнувшись, я охотно встала, поправила платье и протянула ему руку.
- Тогда ведите меня, молодой человек.
Мы коротко посмеялись над этим. Пчёлкин вывел меня в центр зала и повёл в медленном танце, обнимая за талию. Нашему примеру последовали Беловы и Филатовы, и только Космос остался сидеть за столом в компании сигарет и алкоголя.
- Как соревнования?
- У-у-у...- разочарованно протянула я.
- Что такое? Вы же пятое место в мире заняли.
Я криво улыбнулась, глядя куда-то сквозь Виктора и вспоминая все свои глупые ошибки, допущенные во время игр.
- Из-за волнения я много косячила...
Витя удивился.
- Мы с родителями смотрели игру в прямом эфире, ты была прекрасна. Мой отец нахваливал тебя, а вот мама...
Он замолчал и увёл глаза в сторону, подбирал слова. Затем заговорщически взглянул на меня.
- Кстати, ты так и не познакомилась с моими родителями официально. Нужно устроить это как можно скорее.
Я замешкалась: Витя рассказывал, что его родители ветераны войны, и моя национальность вряд ли приведёт их в восторг. Никогда не думала, что буду настолько бояться подвергнуться рассизму. Тем более со стороны родителей своего любимого мужчины.
- А ты уверен, что я им понравлюсь?
Витя искренне улыбнулся и наклонился вперёд, касаясь губами моего уха.
- Мира, ты не можешь не понравиться. Ты умная, разносторонняя, обаятельная и просто невероятная женщина.
Виктор отстранился и посмотрел мне в глаза с такой нежностью, какой прежде я не видела. Он улыбнулся и сказал то, от чего я покрылась мурашками:
- Моя женщина.
Я широко улыбнулась, глядя ему в глаза. Пчёлкин так смело и уверенно называл меня своей, что я таяла от большого и тёплого чувства внутри, которое растекалось по венам и заставляло сердце биться в бешеном темпе от одного лишь взгляда Вити. И вот сейчас, когда мой мужчина кружит меня в медленном танце и так на меня смотрит, мои вены буквально едва не рвутся от переизбытка этого чувства. Не хочу видеть рядом с собой никого, кроме него. Казалось, что любить сильнее невозможно, но в этот момент я поняла обратное.
- Мы прошли через многое: преодолевали расстояние, преследования, наш разлад, но я никогда и ни на секунду не прекращал любить тебя.
- Витя...
- Не перебивай. Ни одна женщина в мире не заставляла меня сидеть с ней на крыше до рассвета. Ни одна женщина в мире не заставляла меня прятаться за углом, потому что наши с ней отношения были секретом. Не было такой женщины, из-за которой я бы пошёл к психологу.
Я удивилась. Витя из-за меня ходил к психологу? Это изрядно шокировало меня, ведь Пчёлкин громче всех кричал о том, что психолог это не профессия, и все они "шарлатаны, которые говорят своим клиентам то, что они хотят услышать, за деньги".
- Не было до весны 91-го года, пока я не встретил тебя. Ты круто перевернула мою жизнь, и я безумно рад, что судьба свела нас.
Витя коснулся своим лбом моего и прошептал:
- Я безумно люблю тебя.
Я закрыла глаза, предотвращая поступающие слёзы, и едва слышно ответила:
- И я тебя...
Витя поцеловал меня в лоб и отстранился, тем самым прекращая наш танец. С довольной улыбной он сделал шаг назад, не теряя зрительного контакта со мной.
- Вить?
Я думала, он что-то скажет, но вместо этого он раскинул руки по сторонам и буквально прокричал, привлекая внимание всех людей в зале:
- Я безмерно люблю тебя и буду доказывать это до самого последнего дня моей чёртовой бандитский жизни!
Мне вдруг стало неловко от того, насколько искренне и бесстрашно он озвучивал свои чувства ко мне.
- Буду говорить и делать только то, что хочешь ты. Каждый мой вздох будет лишь для тебя одной!
Все в зале обернулась на меня, Космос встал из-за стола и удивлённо уставился на своего друга.
- Мирослава, королева моя!
Виктор достал что-то из кармана и сел на одно колено. Сердце забилось так, что казалось, будто оно вот-вот проломит рёбра. Шокированная, я приоткрыла рот и сжала ладони в кулаки.
В руках Пчёлкина была коробочка, обтянутая красным бархатом. Весь зал разом затих, глядя на него, даже музыканты прекратили играть. Витя открыл коробку, показывая мне серебряное кольцо, и, глядя прямо в глаза, твёрдо произнёс:
- Выходи за меня.
Я затаила дыхание и широко улыбнулась. Несколько слезинок скатилось по моим щекам, и не в силах произнести ни слова, я часто закивала. Лицо Виктора засияло от счастья, которое можно было практически нащупать, подойдя к нему. Довольный, он подорвался, стремительно приблизился ко мне и, не мешкаясь, надел кольцо на мой безымянный палец правой руки. После Пчёлкин, не прекращая улыбаться, обхватил мои щёки ладонями и поцеловал.
Все в зале зааплодировали, друзья Вити посвистывали, а их жёны довольно визжали, пока мы с Пчёлкиным, охваченные лишь безграничной любовью друг к другу, целовались, словно никого вокруг нет.

***
До дома мы доехали молча, не прекращая улыбаться. Всю дорогу я не отрывала глаз от кольца и, когда машина внезапно для меня остановилась, недоумённо посмотрела на своего жениха.
- Приехали, любимая.
Сейчас его взгляд был другим, не таким, как в ресторане, и этот взгляд я очень хорошо знала. Так Виктор смотрит на меня, когда больше не может терпеть, когда практически не в состоянии себя контролировать, когда желание постепенно берёт над ним верх.

Мы поднялись в квартиру, оставили в прихожей верхнюю одежду. Я сразу же направилась в спальню, распуская по дороге причёску. Запирая дверь, Пчёлкин глядел мне вслед, ни произнося ни слова. Он, точно хищник, наблюдал за своей добычей, которая уже пренадлежала ему, но зверю будто хотелось поиграть, оттянуть момент заполучения желаемого.
Я села на край кровати и услышала медленные, но уверенные шаги, приближающиеся ко мне. В дверном проёме появился Витя. Он прошёл глубже в комнату, встал напротив меня.
- Поможешь?
Я вытянул ногу, упираясь носком туфли ему в ширинку, и закусила губу. Витя опустился передо мной на колени, заботливо снял с меня обувь. Он взял мою правую руку, погладил кольцо, что надел мне на безымянный палец час назад. Его глаза упёрлись мне в переносицу, издевательски долго задержались там, после чего мужчина грубо скинул с себя пиджак и, набросившись на меня со страстным поцелуем, придавил всем своим весом к кровати. Груда его мышц вжала меня в прохладные простыни, я чувствовала, как в месте, в короткое я недавно упиралась туфлёй, твердеет и наливается кипящей от возбуждения кровью член.
Витя целовал меня медленно, но напористо. Я охотно раскрывала рот ему в ответ. Его губы заключили мои в плен страсти и похоти. Рука Виктора накрыла грудь, сжала её, а затем погладила, успокаивая раздражённую кожу. Она медленно, невыносимо медленно опускалась вниз, очерчивая изгибы моего тела, и в итоге добралась до заветной точки, проникая в разрез платья. Пальцы едва ощутимо поласкали мягкую плоть и мгновенно собрали на себя мои соки.
- Уже такая мокрая? - прошептал мужчина мне на ухо, и его язык дразняше, не спеша проложил влажную дорожку от мочки до ключиц. Моя грудь тяжело вздымалась, поддаваясь неравномерному пополнению воздуха в лёгких, и тут же попадала под град жарких поцелуев, что оставляли за собой багровые пятна.
Я сжала колени, моляще прохныкала, выпрашивая чего-то большего, чем просто поглаживая или поцелуи, но Пчёлкин не отреагировал: он продолжал изводить меня излишней нежностью рук, сопровождаемой страстностью губ и языка. Тогда я приподняла бёдра, упёрлись ими в его возбуждённый орган, а в ответ получила лишь ухмылку.
- Не так быстро, моя девочка. Я хочу насладиться тобой.
После этих слов он приподнялся и замер, разглядывая меня. Я хотела последовать его примеру, но Витя сразу же прижал меня обратно к кровати.
- Я не разрешал.
Пчёлкин стянул с себя галстук. Он взял мои кисти, поцеловал каждую руку, глядя мне точно в глаза, и связал их над моей головой. Возвысившись надо мной, мужчина начал медленно расстёгивать пуговицы своей рубашки. Одна за одной они освобождались от ткани, от чего открывался невероятный вид на крепкую мужскую грудь. Я вожделенно прикрыла глаза, предвкушая скорое соприкосновение с этой горячей мягкой кожей, но внезапно в тишине раздался соблазняющий шёпот, напоминаюший искушение дьявола:
- Не закрывай глаза, иначе я остановлюсь.
Вот подлец! А самому-то хватит духу прекратить прямо сейчас, когда пожар только начал разгараться и заполнять собой наши опьянённые друг другом головы? Хотя неважно, способен он сейчас остановиться или нет, главное, что я не готова оставить себя сегодня без удовольствия.
Я с вызовом посмотрела ему в глаза, и лисья улыбка мгновенно украсила моё лицо. Пчёлкин стянул с себя рубашку, и я в который раз оглядела его безупречное тело. Не дав мне толком насладиться его видом, он принялся стягивать с меня платье. Мужчина ловко подцепил собачку молнии, потянул её вниз и, не мешкаясь, оголил меня.
Витя вновь прижался ко мне и вовлёк мои губы в жгучий поцелуй. Его горячее тело соприкосалось с моим, и казалось, что мир разбивается на тысячи осколков, когда наши сердца выпрыгивали друг другу навстречу, больно убаряясь о рёбра. Прежние медленные поцелуи не смогли бы сейчас хоть немного утешить жажду близости, поэтому они быстро наполнились страстью, охватившей нас. Стало трудно дышать, словно в комнате кончился кислород. Пчёлкин переместил свои губы мне на шею, оставил на ней множество чувственных поцелуев, после спустился к ключицам, языком соединил их в одну линию, наблюдая за моей реакцией. Не останавливаясь, он целовал меня всё ниже и ниже. Добравшись до пупка, он обвёл его языком и провёл по коже губами. Я вдруг тяжело задышала не в силах ждать. Выгнулась, точно кошка, запрокинула голову и закрыла глаза. Витя воспользовался тем, что я отвлеклась, встал с кровати. Я услышала, как зазвенела пряжка ремня, и приподнялась на локтях. Сначала посмотрела Вите в глаза, затем опустила взгляд на его руки, что расстёгивали ширинку. Я внимательно наблюдала за тем, как он беспрепятственно стягивает с себя брюки вместе с боксерами, представая передо мной обсолютно обнажённым.
- Просто греческий Бог какой-то...
Будто прочитав мои мысли, Виктор хитро усмехнулся и соблазнительно прошептал:
- Я весь твой. И всегда буду твоим.
Эта фраза ещё несколько раз повторилась в моей голове, прежде чем я села на край кровати перед своим личным Аполлоном.
Я посмотрела на него снизу вверх, провела ладонями по талии, и уголки моих губ поползли вверх, преобретая очертания ухмылки. Не отрывая от меня глаз, Пчёлкин положил свою ладонь мне на голову, погладил по волосам и чуть надавил, как бы пытаясь поторопить меня.
Я медленно, но настойчиво прошлась языком от основания до головки, и этого стало достаточно, чтобы мужчина, закатив глаза, откинул голову назад. Его пальцы сильно сжали мои волосы у корней, а затем резко расслабились. Терпению Вити приходил конец, как и моему. Я обхватила головку губами, сделала несколько напористых движений вверх-вниз, после чего оставила на ней нежный поцелуй. Мужчина издал тихий стон удовольствия, и дыхание его заметно участилось. Низ живота мгновенно стянуло: мне срочно нужно было почувствовать его в себе. Я взяла член в руку, поднесла его к губам и ещё раз провела по нему языком. Взяла его в рот, стимулируя верхнюю часть размеренным темпом, постепенно наращивая его. Витя тяжело дышал, с его губ один за другим срывались вожделенные стоны, и тогда мои действия становились всё увереннее и раскрепощённее. Я почувствовала, как по моим ногам стекает горячая смазка, и попыталась опуститься до основания, но слёзы поступили к глазам, и, совершив финальную ласку снизу вверх, плотно прижимая губы к органу, отстранилась от бёдер возлюбленного. Витя среагировал моментально: он наклонился, подхватил меня на руки, бросил на кровать, резким движением раздвинул мне ноги и сорвал с меня трусики. Я не успела даже пискнуть, как он сразу же прижался своим лицом к моему лону. Он не стал мучать меня глупым ожидаем. Его язык вероломно погрузился в меня, делая внутри круговые движения, заставляя меня выгибать спину и моляще стонать. Чуть отстранившись, мужчина слизал с внутренней стороны бёдер мои соки и вновь принялся доставлять мне удовольствие. Его крепкие руки приковали меня к кровати за талию, и я не в силах сдвинуться с места громко стонала и выкрикивала его имя, закинув трясущиеся ноги на плечи своего жениха.
- Да-а-а!
Страсть накрыла нас с головой похотливый вуалью, сотканной из грязных мыслей и желаний, но нам было вслать ощущать себя пленниками собственной мании к этому всепоглащаемому чувству. Мы стали зависимыми друг от друга. Мы стали друг для друга наркотиками.
Виктор погрузил в меня два пальца, быстро задвигал ими, от чего я в очередной раз возвысила его имя своим благоговейным стоном. Я уже была близка к тому, чтобы кончить, но Пчёлкин не подарил мне такой возможности. Он резко поднялся, забрался на кровать и навис надо мной.
- Открой рот.
Сама того не осознав, я мгновенно подчинилась. Мужчина облизал мои губы, а затем те самые два пальца, что недавно были во мне, и сплюнул мне в рот. Поцелуй не заставил себя ждать. Мы сплели наши языки, играли и боролись ими, оттягивая время, чтобы возбуждение достаточно спало, и мы смогли снова насладиться им в полной мере.
Пчёлкин крепко прижал меня к себе, перевернулся и лёг на кровать, прижимая мои бёдра к своему паху. Оторвавшись от его губ, я уселась на нём как можно удобнее. То, каким помутнёным взглядом рассматривал меня Витя, сводило с ума. От этих внимательных глаз тело покрывалось мурашками, погружалось в жар, а живот стягивало жгутом. Я прогнулась в пояснице и приподняла бёдра.
- Помоги мне ещё раз.
Опьянённый похотью, Виктор достал из прикроватной тумбы презерватив, надел его, и, не задумываясь ни на секунду, резко вошёл в меня во всю длину. Я закатила глаза, запрокинула голову и закусила губу, сдавливая очередной стон. Начала медленно двигать бёдрами вперёд и назад, прогибаясь в пояснице. Но этого было недостаточно, и я практически сразу ускорилась. Рука Вити круговыми движениями стирулировала мне клитор. И вот опять комната заполнилась громкими стонами и тяжёлым мужским дыханием.
- Моя маленькая...моя дорогая...а-а-ах!.. - приговаривал Витя, пока я двигалась на нём.
Внезапно я забыла обо всём вокруг. Были лишь я, Витя и неимоверное удовольствие, которое я сейчас получала, двигая бёдрами. Пчёлкин наполнял меня до краёв, но мне всё равно было мало. Хотелось больше, а больше было некуда. Приближаясь к разрядке, я ускорилась насколько могла, мои стоны стали похожи на мольбы о помощи, и, похоже, они были услышаны. Витя продолжал ласкать меня снаружи, подводя к концу. Я сделала ещё несколько глубоких толчков, после которых мощный оргазм поразил меня, точно разряд тока. Издав последний протяжный стон, я обессиленно упала на тяжело вждымающуюся грудь Вити.
10 минут мы провели в обсалютном молчании, пытаясь отдышаться. Первым тишину нарушил Пчёлкин:
- Надеюсь, первая брачная ночь будет такой же.
Я тихо рассмеялась.
- Она будет гораздо лучше.
- Одним разом не обойдётся, жёнушка. Теперь ты Мирослава Фрай Пчёлкина.