"Фрай" Пчёлкина

- Ну мам, ну ты посмотри на него! Что это такое?!
Мама недовольно цыкнула.
- Мира, что тебе опять не нравится?
Я не могла устоять на месте: меня заставили примерить длинное атласное платье. Всю нашу семью пригласили на Сашину свадьбу, вот мама и потащила меня в магазин за подходящим нарядом.
- Ты посмотри на этот вырез! Всё видно!
- Мирочка, слушай маму и запоминай: если есть, что в вырезе показать - он должен быть поглубже. А тебя, моя хорошая, природа щедро одарила.
- Мама!
- Не мамкай! Мы ещё за туфлями пойдём.
- Нет, мам! Платье я ещё переживу, но туфли... можно в кроссовках?
- Мирослава, даже не думай!
Спустя два часа моих каприз и истерик мама смогла уговорить меня на белые туфли.
- Идея купить новичку десятисантиметровые шпильки была просто невероятной.
- Милая, во-первых, не ной, а, во-вторых, я тебя научу. Свадьба в субботу, а сегодня только вторник. Посмотри, какой запас времени.

***

- Я тебе этого не прощу, мама. Никогда и ни за что.
Стадии отрицания, гнева, торга и депрессии благополучно оставили меня ко дню свадьбы Александра и неизбежно для меня сменились на принятие. Хотя капля гнева всё ещё плескалась глубоко в груди, побуждая разорвать это чёртово платье в клочья.
- Мирочка, посмотри на себя в зеркало. Сразу на девочку похожа стала.
- А на кого я была похожа до этого?
- До этого ты была похожа на оболтусов из своего класса.
Я ещё раз оглядела себя. Как только им удалось уговорить меня на вечернее платье и туфли на каблуках, прекрасно зная о моей ненависти к подобным вещам? Что заставило меня согласиться? Какая сверхъестественная сила?
-Ладно, это всего на один день. Переживу.
- Вот и умница. А теперь...
Мама достала из стола огромную косметичку.
- Нет, мама! Нет! Я тебя прошу!
- О-ой, ну как же с тобой сложно. Садись.
Тихо хныкая, я села на стул перед большим зеркалом. Моё страдальческое лицо вызывало у мамы то ли смех, то ли очередную порцию ярости.
- Зачем я согласилась?...Лучше бы пошла с Ромой тренироваться, было бы больше току.
- Та-ак...что за Рома?
Мама начала водить кистями по моему лицу. Мягкий ворс непривычно. но в тоже время приятно щекотал кожу.
- Мой одноклассник. Он капитан волейбольной команды у мальчиков.
- И у вас с ним что-то намечается?
- Ой, блин, мам! Ничего у нас не намечается. Он пару раз меня со школы провожал зимой и всё.
- Обычно с этого всё и начинается.
- Даже не думай шутить на эту тему.
Мама закатила глаза.
- Ну какие шутки, Мира? Тебе почти 18, а я до сих пор тебя с мальчиком не видела.
- К Космосу у тебя по этому поводу претензий нет.
- Пока ты была в Америке, Космос тут так куролесил со своими дружками, что...о-о-ох, милиция их потом разыскивала.
- Вы, кстати так и не рассказали мне, что там произошло. 
- Не нужно тебе об этом знать...хорошо, что ты тогда у отца была. Неизвестно, как бы тебя допрашивали следаки.
Повисло молчание. Через полчаса мама, довольная своей работой, улыбнулась.
- Посмотри на себя.
Я долго вглядывалась в своё отражение, внимательно изучая первый макияж в своей жизни. С невозмутимым лицом я повернулась к матери и тихо спросила:
- И что изменилось?
- Да ну тебя! - выпалила женщина, убирая на место всю химию, которую нанесла мне на лицо.
Её неискреннее раздражение подняло мне настроение, и я впервые за утро улыбнулась.
- Идём вниз. Все ждут тебя одну.
- В смысле, меня одну?
- А нефиг было столько спать!
На первом этаже квартиры уже всё кипело и бурлило. Парни во всю поздравляли Сашу, крепко обнимая его и хлопая по плечу. В руке Космоса красовалась бутылка шампанского, у Пчёлкина - открытый коньяк.
- Да где Мирка? Пора уже Олю забирать и в ЗАГС ехать.
- Пап, иди позови этих...женщин.
- Никого звать не нужно! - крикнула мама, спускаясь в гостиную - Мирослава, сколько можно виснуть у зеркала?
Сделав последний тяжёлый выдох, я вышла на лестницу. Увидев меня, все разом замолкли: настолько непривычным был для них мой образ. Космос озадаченно почесал затылок, не скрывая удивления, охватившего его. Мой старший брат за 14 лет видел меня в самых разных состояниях и обликах, но такой его сестра предстала перед ним впервые.
Виктор пристально смотрел на меня. Его взгляд с моего лица медленно опустился ниже, к ключицам, задержался там на несколько секунд, после чего резко вернулся вверх. Лицо мужчины, холодное, практически каменное, ничего не выражало, и только глаза начали метаться по всему моему телу, не цепляясь ни за что конкретное.
Внезапно к Космосу вернулась способность говорить:
- Тёть Надь...а где Мирослава-то?
- Дурак. - обиженно съязвила я.
Мужчины залились звонким смехом.

***

- Дорогие молодожёны, помните, как поэтично сказал Энгельс: "Семья - это не просто союз любящих сердец, а главное звено бесконечной цепи поколений, орудие эволюции, опора государства и первичная ячейка общества". - так началась регистрация брака.
В самый последний момент меня сделали свидетельницей, так как предыдущая не доехала по семейным обстоятельствам. На этом настояла моя мама, видимо, ей не терпится сосватать меня кому-то. Но она не учла, что свидетелем Саши был Витя. Такого мужчину она точно не хотела бы видеть рядом со мной. Он ей явно не нравится, особенно после бестактных расспросов о моём отце.
- Итак, Сурикова Ольга Евгеньевна, согласны ли Вы стать женой Белова Александра Николаевича?
- Согласна.
- Белов Александр Николаевич, согласны ли Вы взять в жёны Сурикову Ольгу Евгеньевну.
- Согласен.
- Невеста, поставьте свою подпись.
Передав букет Белому, Оля оставила свою подпись в документе.
- Жених, теперь Вы.
Я повернула голову, чтобы взглянуть на тётю Таню. Она с нескрываемым восторгом наблюдала за тем, как её сын ставит свою подпись.
- Здесь? - спросил Саша, взяв ручку.
- Нет, на этой странице.
Саша быстро расправился с этой "мелочью" и вернулся к Оле.
- Теперь свидетели.
Довольный Витя вышел вперёд.
- Молодой человек, Вы торопитесь, пропустите даму.
- А он у нас невоспитанный. - съязвил Космос.
От этой шутки по залу прошёлся тихий смешок. Даже не пытаясь его сдержать, я подошла к столу и подписалась в своей графе. Пчёлкин, не дождавшись того, чтобы я отошла, пристроился рядом и, выудив из кармана пиджака цветок, вручил его регистратору:
- Это Вам.
- Спасибо.
- Пожалуйста - Пчёлкин перехватил у меня ручку и оставил подпись.
Оторвавшись от стола, мы переглянулись. Встретившись с моим взглядом, Витя искренне улыбнулся. Не прерывая зрительного контакта, он стал отходить назад и с глупой улыбкой споткнулся. По залу вновь прокатился смех.
- А теперь в знак уважения и любви обменяйтесь кольцами.
Заиграл марш Мендельсона, молодым передали кольца. Оля ловко схватила одно из них и, прилагая усилия, надела его на палец своего жениха. Белый, в свою очередь, совершал это же действие с придельной осторожностью и трепетом.
- Объявляю вас мужем и женой.
Все гости восторженно завизжали, раздались аплодисменты. Бросив короткий взгляд на Пчёлкина, я заметила, как он прижимает к себе бабушку Ольги, успокаивая её. Тетя Катя, сестра тёти Тани, пустила слезу. Космос и Валера на эмоциях пожали руки и крепко обнялись. В знак подтверждения своих отношений молодожёны слились в их первом супружеском поцелуе.

***

- Двадцать! Двадцать один! Двадцать два! Двадцать три! Двадцать четыре! Двадцать пять! - гости, уже сидя в ресторане, вели подсчёт, пока молодые целовались. Когда они сели, до меня донёсся шёпот Оли:
- Саш, я не могу больше.
- Что такое?
- У меня губы болят.
Рядом с Витей и Сашей сидели тётя Таня и тётя Катя. Глаза Сашиной мамы то и дело полнились слезами, стоило ей мимолётно взглянуть на счастливого сына.
- Видел бы его отец...
- О-о-о, Танюха! - Катя обняла сестру за плечи - Та-ань! Космос, давай-ка горькую.
Кос никак не отреагировал на просьбу, кажется, он даже не услышал её. Холмогоров пытался прикрепить к шторе шарик. Тогда Катерина повысила голос:
- Космос!
Парень резко дёрнулся - шарик лопнул, девушка, сидящая напротив, подскочила и вскрикнула от испуга.
- Это-о!...Тёть Тань, тёть Кать! Какого? - замешкавшись, Кос взял в руки две бутылки с разным алкоголем.
- Горькую, горькую!
- Горькую? - Холмогоров поставил одну из бутылок на прежнее место, - Фух, сам испугался.
Гости бурно обсуждали невесту: нахваливали, восхищались ей, называли алмазом в эпоху поздней перестройки. Действительно, Ольга без преувеличений была чем-то светлым и чистым среди всей этой вакханалии.
Под нестихаемый шум, подобный гулу роя пчёл, в зал внесли большую запечённую рыбу. Видимо, она была предназначена молодым, но Саша, перебивая восторг гостей, махнул рукой в сторону друзей:
- Не, рыбу братьям!
Внезапно вошли два незнакомых мне мужчины. В руках у них были футляр для ружья и огромный венок с живыми розами. Они подошли к столу. Белов почтительно встал и слегка склонил голову. Все гости затихли, увидев с каким уважением жених отнёсся к визиту двух незнакомцев.
- Дорогие Оля и Саша, так сложилось, что сегодня от наших смогли приехать только двое. Но Кабан и пацаны просили передать, что уважают тебя, поздравляют с днём свадьбы, с красавицей-женой. Тебе от нас в подарок...
Парни открыли футляр, достали оттуда охотничье ружьё и вручили Белову.
- Сделан для короля Афганистана. Ручная работа, Сань. Удачной охоты. А жене твоей цвести, как тысяча роз! - с этими словами молодым передали венок.
- Спасибо, брат. Короче, передай Кабану, что первого зверя я посвящаю ему, а остальных -  всем присутствующим!
Гости зааплодировали, подняли бокалы, выпили за молодожёнов. Татьяна обратилась к сестре:
- А что, Санька на охоту ходит?
- На охоту, на охоту.
Стоило Тане отвернуться, как Катя пригрозила Саше кулаком. Внезапно она встала из-за стола и крикнула:
- Господа и дамы! Кто-нибудь вообще помнит одну из традиций, которой сегодня не было?
Гости, не понимая Катерину, начали переглядываться.
- Для счастья и крепкого союза молодых свидетели должны поцеловаться!
Пчёла тут же оживился и с усмешкой уставился на меня. Возмутившись, я встала и, не скрывая негодования, крикнула.
- А если свидетельница против?
Витя спохватился, встал и, поправив пиджак, засунул руки в карманы брюк.
- Как это свидетельница против? Свидетель её не привлекает?
Судя по всему Виктор уже знатно переборщил со спиртным. В здравом уме ни один из друзей Космоса не осмелился бы на подобное заявление прилюдно.
Космос сильно ударил друга по спине.
- Ей 18 нет, олень!
Я перевела взгляд на маму. Она лишь неопределённо покачала головой.
- Твою мать...
Тётя Катя прокричала:
- Поддержите свидетелей! Ну же!
Все гости начали кричать: "Це-луй! Це-луй!"
С довольной улыбкой Витя подошёл ко мне.
- Витя, не надо.
- Все просят.
Я начала нервно оглядываться. Весь зал подталкивал меня к поцелую. Я почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке, сразу же обернулась к Вите. Он стоял предельно близко и обаятельно улыбался. Затем прозвучал его бархатный голос. Он говорил тихо, так, чтобы слышала только я.
- Не бойся, я не кусаюсь.
- Витя, лучше остановись прямо сейчас. Иначе я тебе нос сломаю.
- Ч-ш-ш...
Он наклонился к моему лицу, выдохнул, будто специально, чтобы я вздрогнула.
- Ну вы долго мяться будете? - с некой претензией произнесла тётя Катя.
Я посмотрела в лукавые глаза Пчёлкина. Витя стоял вплотную ко мне, так, что я почувствовала запах его тела, его тепло. Горячей ладонью он коснулся моей щеки и, не церемонясь, прильнул к губам. Одно нежное, едва ощутимое касание, от которого тело покрылось мурашками. И вдруг желание оттолкнуть его, немедленно прекратить этот непристойный, грязный спектакль куда-то испарилось. Оно сменилось на нечто противоположное. Ни с того ни с сего мне захотелось прижаться, физически ощутить тепло его тела, ловить удары его сердца собственной кожей. Чёрт, что со мной происходит? Почему этот наглый, самовлюблённый блондин заставляет меня чувствовать всё это? Не понимаю, как описать или объяснить своё состояние, не понимаю, что за внезапная потребность оказаться как можно ближе.
Поддавшись непотребным желаниям, я несмело обвила его шею руками. Витя, почувствовав мою взаимность, сразу же раскрепостился и опустил обе руки мне на талию. Я напряглась, в низу живота стянулся тугой узел, причиняя приятную боль. Я раскрыла губы, подчиняясь обаянию мужчины, словно давая согласие. Пчёлкин будто только этого и ждал: он умело завладел моими губами, в одно мгновение разжёг поцелуй. Лёгким толчком он пригвоздил меня к своему телу, окончательно погружая в бездну экстаза. В этом было столько наглости и самоуверенности, что в любой другой ситуации от подобного поведения я бы незамедлительно возмутилась, дала бы отпор, но сейчас в его крепких объятиях я таяла от сладостного чувства самозабвения, буквально растворяющего мой рассудок. Именно дерзость Виктора в этот момент, его безграничная любовь к самому себе и вседозволенность, выросшая на почве перечисленного, пробудили во мне то, чего я прежде никогда и ни с кем не испытывала. Ни один мужчина до этого дня не заставлял моё сердце так колотиться,  ни одному из них не удавалось вызывать во мне подобные эмоции. А Пчёлкин справился с этим, не прилагая особых усилий, всего за 2 дня.
Спустя 20 бесконечных секунд я, едва пересилив себя, отстранилась. Все присутствующие резко оживились: женщины завизжали, мужчины начали посвистывать. Я неуверенно подняла глаза на Виктора. Он выглядел спокойным, невозмутимым, словно сейчас ничего не произошло и всё это было для него лишь развлекательной частью вечера.
- И что? Было так страшно?
Осознав масштаб собственной глупости и наивности, я в удивлении приоткрыла рот. Вопросительно уставилась на Виктора, словно только что он совершил страшное предательство. Наваждение спало, и до меня окончательно дошло, что всё происходящее было лишь потехой для гостей. Внезапная волна необъяснимой радости вытиснула из головы здравые мысли и оставила лишь глупые желания, которым, очевидно, не нужно было так беспрепятственно поддаваться.
- Это...просто кошмар какой-то.

Я выбежала на улицу, даже не взяв с собой верхней одежды.