Под номером Девять⚜️

Летний холодный дождь украсил такое больное расставание, после которого стало лишь хуже. Тёмная, неубранная и пыльная квартира встретила своего больного любовью хозяина таким же холодом. Он оставался там наедине со своей горечью и болью, что пробиралась под рёбра и сдавливала в своих руках юношеское сердце.

Промокнуть до нитки, сидеть в холодной луже, и вот у тебя жар вперемешку с истерикой, но ни одно, ни другое тебе не удаётся как-то сбить. Ты терпишь. Долго. Всю ночь, крутясь, ворочаясь на мятой постели, которую так и никто не сменил после того, как по ней прошлась Ванесса, но Питеру было плевать. Прикрыть мокрые от слёз глаза на минуту было для него настоящим кайфом.

Но он был не такой долгий, чтобы сполна насладиться. Ближе к утру юношеская голова разрывалась от боли, а мокрый костюм друга до сих пор валялся у порога. Тонкое одеяло его вовсе не грело, а сам Питер думал, что вот-вот отбросит коньки, ведь было так плохо. Морально и физически, а дома не было каких-либо лекарств как и от болезни, как и для разбитого сердца. Хотя, парень не мог даже пить воду. Жидкость не лезла в глотку совершенно, как и еда.

Мальчишка чувствовал себя так ужасно полгода назад, когда скитался по больницам, но там-то хоть кто-то был. В квартире Питера была лишь сплошная темнота из-за закрытых штор, духота из-за закрытых окон и много пыли. Юноша словно убивал себя, не желая что-либо делать для того, чтобы прийти в себя.

Но когда парень довёл себя до очередной истерики, прокрутив всего лишь пару моментов с Купером, а температура лишь росла, рука сама потянулась к тумбочке, где должен был лежать телефон, но аппарат продолжал лежать в мокром насквозь кармане пиджака. Пришлось встать, не скидывая с себя одеяла, и дойти до коридора. Когда Питер присел, то чуть не упал, вытерев рукой заплаканное лицо. Искать телефон по мокрым карманам ему было неприятно, да и руки дрожали, но он всё же настиг его, снова желая оказаться в мятой постели. Ему нужна была помощь. Ему нужны были люди. Ему нужен был Оскар.

- Питер, ну так же нельзя, - уже взволнованно проговаривает смуглый парень, аккуратно вытирая с лица друга слёзы, которого удалось посадить на край кровати, - Ты себя добиваешь. Окончательно. Я понимаю. Всё понимаю, но Алекс - это не последняя точка на этой планете. И ты только убиваешь себя, говоря себе обратное.

- Это он меня научил, - парень хлюпает носом, натягивая на себя одеяло, - Это он виноват...

Оскар лишь тяжело вздохнул, опустив взгляд. Он примчался к другу довольно быстро, совершенно не думая о том, что ситуация куда намного страшнее, чем ему казалась, и не собирался покидать друга. Предложив Питеру хорошо устроиться на диване, перетащив туда одеяло с одной подушкой, лучший друг мальчишки превратился в заботливую маму, которая сначала запустила всё грязное бельё в квартире в стиральную машинку, а там и принялась готовить поесть.

Юноша же не спал, укутавшись в одеяло, и смотрел прямо в стену, не замечая того, как слёзы от невыносимых чувств уже украшали его лицо. Питер даже не заметил, как Оскар вышел из его квартиры, чтобы сходить в магазин и аптеку за лекарствами и продуктами, потому что со всем этим была проблемка, а вот смуглый парень заметил, что с его приходом после покупок мальчишка вовсе не менял положения, продолжая плакать незаметно для себя.

Он так боялся, что друг окажется в наихудшем состоянии, а это состояние было не таким, в каком был Питер около года назад. Это было хуже. И так страдать мог только парнишка. С каждой секундой юноша терялся в цветовой гамме своей стены, что уже плыла перед ним. Да, это не его вина, что он так на всё реагирует, ведь в своё время на это повлияли сильные моменты, которые расшатать могли кого угодно. Возможно, это будет большой проблемой в будущем юноши, но Оскару хотелось спасти его хотя бы сейчас.

- Ну съешь хотя бы пару ложек, - уже, практически, умолял он друга, принеся на табурете тарелку с небольшим количеством супа. Ему было больно смотреть на бледного парня, что еле-еле сидел рядом с ним, чьи глаза закрывались от тяжести опухших век, - Некоторые лекарства нужно принимать после еды. Запив их обыкновенной водой, они не будут действовать.

- Мне не лезет, - прошептал Питер, переведя стеклянный взгляд на Оскара, - Спасибо большое, но я не хочу.

- Ты не спал всю ночь. Твой желудок пуст, а тело всё горит, - мальчишка приложил тыльную сторону ладони ко лбу Морриза, - Пожалуйста, хотя бы немного. Лекарства, что я купил, очень эффективные, и даже если после покупки я не смогу какое-то время нормально есть из-за недостатка финансов, то поешь хотя бы ты. Прошу.

Карие глаза Оскара были похожи на большие бусины, а сам парень был похож на милого щенка. Но в этих глазах было так много беспокойства. Он не хотел терять друга снова, хотя понимал, как же Питеру было тяжело. Мальчишка рассказывал события последних дней сквозь слёзы, когда он залетел в квартиру. К сожалению, Оскар не мог залезть ему под рёбра и выгрести всё дерьмо, что накопилось за последнее время.

- Ты потратил все свои деньги на лекарства? - Удивлённо, но снова тихо говорит парень, слегка выпучив глаза, показывая другу, что он ещё хоть как-то может двигаться.

- Ну, да, - сквозь усмешку ответил Оскар, пожав плечами.

Этот человек снова был рядом. Что год назад, что сейчас.

- Ты такой дурак, - прошептал сквозь ладони на лице мальчишка, слегка согнувшись пополам.

- Жри! - Слегка повысив голос, смуглый парнишка отрывает дрожащие руки от бледного лица друга. Естественно, это было что-то в юмористической форме.

С присутствием рядом друга мальчишке стало легче. Ему даже хватило сил улыбнуться, а там съесть пару ложек супа, после, выпить лекарства. В любом случае, хоть какая-то еда - было уже хорошо. С проникновением горячего бульона в юношеский организм, юношу начало клонить в сон. Он просто прилёг на подушку, пока Оскар ему что-то рассказывал, а потом друг и заметил, что парень заснул.

Год назад, лёжа в больницах, Морриз тоже долго не спал по ночам. В это время он мог смотреть в окно, вспоминать что-то, плакать, ходить по коридору, иногда в придачу с капельницей. Мальчишка был уже так потрёпан и до этого случая. С каждой секундой внутри него накипали эмоции, даже когда мальчишка спал, и Оскару было вправду страшно отходить от него в туалет или на кухню, потому что ни один раз бывали случаи, когда он мог просто проснуться и закатить истерику со слезами и криками. Не то, чтобы страшно само состояние, а страшно именно за Питера, ведь это он всё испытывает, а не тот, кто это видит.

Оскар так же не знал, стоит ли доложить о таком состоянии его бабушке, которая могла помочь присутствием, родителям. Один друга он тащить на себе не мог, как и не мог быть рядом каждую секунду. Мальчишка решил остаться на пару дней с Питером, приведя в порядок квартиру. Да, он убирался, пока юноша отсыпался, снова готовил. После того, как к стенам прикоснулись смуглые руки, квартира задышала, будто она принадлежала не Морризу, а Оскару.

Но атмосфера после этого не изменилась. Несмотря на то, что он открыл окна и впускал свежий летний воздух, проветривая комнаты, энергия оставалась густой и тяжелой даже для его юношеских плеч, как и тот самый воздух. За окном было пасмурно, улицы были мокры и украшены лужами, в одной из которых сидел парень, и смуглый парень мог только тихонько пить газировку, сидя у дивана, и думать о своём, ибо телевизора в квартире не было.

Тут даже не тикали часы, и пока юноша убивался тишиной собственного жилья, Оскар утопал в своих мыслях. Ему такая атмосфера была по душе, но вот только он резко оборачивался, когда друг на диване поворачивался и издавал странные звуки. Хотя, это было намного лучше истерик.

Но тут резко стучат в дверь, отчего парень дёргается и немного проливает газировки на пол, затем тяжко вздыхает. Ему нужно некоторое время, чтобы убрать за собой, но стуки не прекращаются, и мальчишка боится, что они разбудят спящего друга, поэтому ставит почти наполовину пустую баночку на комод и спешит к двери, чтобы посмотреть на гостя.

Оскар готов был увидеть кого угодно, но открыв дверь, перед ним встаёт статный мужчина в строгом костюме. Он намного выше него, держит в руке несколько аккуратных, словно ничем не набитых, бумажных пакетов. Выглядит довольно впечатляюще, но Флинна в лицо знал только Питер. Его же друг плотно зажимает губы, рассматривая его.

- Гутен морнинг (с немецкого «Доброе утро»), - неуверенно проговаривает Оскар, но с долей юмора, обращаясь к Флинну, - Чем обязан?

- Если я не ошибаюсь, это квартира принадлежит Питеру Морризу, - басом проговаривает мужчина. Его взгляд уверен, как никогда, - Могу ли я поговорить с ним наедине?

- А, я понял, - сразу же оживляется парнишка, - Вы от Алекса, верно? Ну, его люди, что-то по типу агентов 007 или ещё кого-то?

- Можно сказать и так, - на суровом лице Флинна растёт лёгкая улыбка.

- Чудненько, - юноша тоже улыбается ему в ответ, но только намного шире, - А теперь пошёл нахер отсюда.

Смуглое личико Оскара вдруг меняется до неузнаваемости Флинну. Вместо улыбки - плотно сжатые губы, взгляд прожигающий, отчего мужчина даже как-то теряется. Это было так неожиданно для него.

- Простите, но мне нужно в любом случае поговорить с Питером, - не сразу проговаривает он, опуская взгляд. Его руки плотно сжимают ручки нетяжёлых пакетов, - Позвольте.

- Позвольте? - Оскар снова улыбается, а его брови ползут вверх, - Дружище, если бы он мог. Думаю, ты вообще не в курсе, что происходит между этими двумя, но Питер из-за Алекса слёг в постель с жаром и слезами. И он чётко сказал, что всё, они больше не имеют никакой связи, поэтому просто уйдите.

Да, он начал говорить с эмоциями, но под конец своей речи Оскар просто еле-еле указывает Флинну на лестницу, тяжело вздыхая, потому что к горлу резко подкатил ком в виде переживания за друга, ведь всё то, что Питер испытывал, может оказаться лишь началом всего кошмара. Ему сейчас было явно не до Флинна и Алекса.

- Я бы ушёл, но дело в том, что если я уйду и не отдам всё это, - мужчина поднял руки с пакетами, - То меня просто лишат работы с достойной зарплатой, а у меня тоже есть семья, которую я обязан кормить. Пожалуйста, просто возьмите.

- Не могу, потому что без понятия, что там передал Алекс, - в ответ выдохнул парень, - К тому же, я не знаю, захочет ли их принимать Питер, - после этих слов Оскар посмотрел через плечо на ещё спящего друга, - А вот ты можешь передать Алексу, что он ублюдок. Самый настоящий. А теперь, до свидания.

Он хотел бы закрыть дверь перед Флинном, но тот лишь глубоко вздыхает, закатывает глаза и успевает подставить ногу под дверь, чтобы юноша не смог её закрыть. Сначала смуглый парень возмущается, а затем пытается окончательно закрыть дверь, но ему не удаётся, ибо нога взрослого мужчины побеждает его тощее, такое же, как и у Питера, тело, что его начинает раздражать.

- Знаете, - снова начал Флинн, сдерживаясь изо всех сил, - Мистер Купер начала опять пить, а прошёл лишь день. И это очень опасно для всех, кто рядом с ним, а в этих рядах стою и я. Здесь нет никакой шутки про моё увольнение, ведь в таком состоянии он может избавиться от кого угодно, поэтому прошу, просто прими.

Вдруг Оскар останавливается, кое-что вспоминая. Он перестаёт сопротивляться силе Флинна и больше не закрывает дверь, снова открыв её. Питер говорил, что у Купера был запой после того, как от него убежал юноша. В его голове начали крутиться шестерёнки, и юноша остановился на мысли о том, что и Алекс по-своему страдал от потери не особняка, а мальчишки, и сейчас всё повторялось. Как и Питер мог перестать разговаривать на целые месяца, так и Купер мог уйти в очередной запой, уволить тех, кто даже не оплошал. Именно в этот момент смуглому парню стало как-то жалко мужчину.

- Ладно, - выдыхает он и протягивает руки, чтобы забрать пакеты, - Но пока вы чуть не теряете работу, мой друг уже потерял большую часть нервных клеток. Научитесь видеть на этом примере разницу, ведь любое послание от Алекса Питеру сейчас сделает только больней. Я не знаю, как он на это отреагирует, но просто скажу вам спасибо. До свидания, - только Оскар хочет закрыть дверь, как резко останавливается, искривив губы в улыбке, - И если ваше положение сейчас под угрозой, то думаю не стоит говорить Алексу о том, какой он ублюдок. Теперь точно до свидания.

После этого разговора мальчишка не понимал, что чувствовал. Стало как-то тяжело и легко одновременно. Пакеты были и вправду лёгкие, и чтобы их шуршанием не разбудить друга, Оскар ушёл с ними на кухню. В большей части пакетов были вещи Питера, которые парень быстро сложил и убрал в комод, где и до этого наводил порядок, кроме последнего шкафчика, потому что там отдельно лежали две футболки Алекса, та цепочка с девяткой, помятая и потрёпанная пачка сигарет "Мальборо". Он с ужасом вспоминает, как юношу везли в операционную палату, в своих руках он держал ту самую пачку, как родную.

А в последних пакетах были продукты, и Оскар даже удивился, ведь там было всё, что любил друг: целый пакет персиков, нектаринов, большой покупной контейнер дорогого шоколадного мороженного, шоколадный сливочный сыр, несколько небольших бутылок шоколадного коктейля, а также колы. Да, Купер просто не мог знать о том, что мальчишка болеет, но даже послав ему это, Оскар просто прикрывает лицо ладонями, понимая, что они до сих пор любят друг друга. Так сильно, что подобных посылок, возможно, будет ещё очень-очень много, что либо сблизит их вновь, либо добьёт окончательно.

Купер понимал, что мальчишка сам к нему никогда не прибежит, даже за теми же вещами, поэтому сам и отдал их, но и сам делает первые шаги, не зная, к чему это приведёт. Может, он и не такой уж и плохой? Для Оскара это был серьёзный вопрос, и назвать этого человека ублюдком уже не поворачивался язык, рассматривая пузырьки в стеклянной бутылке колы.

Ещё, на самом дне, были сигареты. Те самые - "Мальборо". Пачка одна, но юноша понимает, насколько сильно эта маленькая пачка может успокоить друга, потому ни один раз он замечал, как Питер менялся после того, как покурит. Парень и вправду мог успокоиться за минуты. Зажигалка, тяжёлая, не такая, как продают на кассе в магазинах, красивая, и брелок. Парень ни один раз видал на ключах Морриза тот странный брелок. Их такими отдала ему хозяйка, и он, честно говоря, был так себе. Небольшая белая линия, да её и белой уже вряд ли назовёшь, ибо время потрепало, и какая-то почти стёртая надпись красными буквами.

Но этот брелок был не таким. Он яркий, красного цвета, квадратный, красивым шрифтом на английском было написано - "Ты мой Монте Карло". Оскар-то помнит, что парень провёл с Купером свои самые лучшие пару недель именно там, в Монте Карло. Было неизвестно, почему Алекс не отдал Питеру его раньше, но сейчас это было не важно, ведь в такой ситуации даже Оскару становится как-то тяжко.

Да, с самого начала парень был немного поражён, что друг, за которым просто толпами бегали девушки, любит мужчину. Он просто не понимал, как вообще так получилось, а когда принял, то не мог понять, как же эти двое любят друг друга. До этого момента. Алекс и Питер любили друг друга так же красиво, как и самые обыкновенные люди, и, кажется, намного сильнее. С этими суждениями их расставание выглядит и вправду трагично.

Теперь было понятно, почему парень так убивается, терпит, плачет и сожалеет. Есть повод. Большой повод, под именем Алекс. Смуглому парню было даже трудно ставить всё это в холодильник, что-то говорить по поводу Купера, и его сердце слегка дрогнуло, когда он услышал шаги, а затем и увидел сонного Питера, то поджал губы, быстро закрывая холодильник. Мальчишка потирал глаза и выглядел намного лучше, чем был. Спал он долго. Почти четыре часа, отсыпаясь за бессонную ночь. Был уже вечер.

И его реакция была странной то ли из-за болезни, то ли из-за внутреннего состояния. Парень плюхнулся на стул, увидев брелок на столе. Взяв его в руки, он начал рассматривать его, пока Оскар наблюдал за каждым его движением, боясь, что любое напоминание об Алексе его просто уничтожит, но юноша был спокоен. Мальчишка лишь сжал брелок в руках и положил на руки голову, тяжко вздохнул. Оскар понял, что его слова здесь вовсе не уместны.

Да и сам Питер ничего не хотел говорить. Он просто хотел снова есть. И хотел покоя. Больше ничего. Оскар не понимал, радоваться ли его спокойствию или же плакать, ведь в подобной ситуации друг непредсказуем. И хотя ему было до сих пор страшно оставлять юношу одного в своей квартире, Оскару нужно было покинуть его из-за важной встречи с тем мужчиной, который обеспечивает его на выступлениях.

- Не закрывай дверь на ключ, - спокойно проговорил Оскар, обуваясь в коридоре, - Я приду, как только смогу, а ты, - он указал на Питера, - Принимай таблетки, ешь и спи. Если уйдёшь куда-то, чего не особо стоит делать, или тебе будет плохо, то позвони мне или напиши сообщение.

Питер даже не успел ничего сказать, как друг потрепал его по голове и вылетел из квартиры, но затем забежал обратно.

- Я не собираюсь тебя бросать, - с особыми чувствами проговаривает парень, заметив слегка испуганный взгляд юноши перед своим уходом, - Даже не думай об этом.

Хоть мальчишка был и не в состоянии просто улыбнуться, но он ценил этого парня, как никогда. Он его любил, по-дружески, и если бы в его силах было что-то сделать для Оскара намного больше, чем что-то купить, то Питер бы сделал. С удовольствием, без каких-либо отказов, но он не мог. Совершенно.

Брелок убирать в последний ящик комода не стал, а повесил на ключи, одну бутылочку колы всё же открыл, чтобы освежить глотку. А что ему оставалось делать? Всё это уже находилось в его квартире, как и вещи, которые пропахли Купером. Питер понимал, что вот так по щелчку пальцев он не забудет любимого, как и он его, хоть Алекс был и виноват. На самом деле, парнишка не знал, что делать дальше, хотя этих двоих ещё связывал контракт, с которым он тоже не знал, что делать. Питер ничего не знал.

А в квартире, наедине с собой, в тишине, ответов не было. Мальчишка лишь заметил, как вокруг стало чисто и убрано, наконец-то уютно, но так пусто. Сладкая кола не прибавляла какого-либо настроения, не давала мыслей для размышлений, и парень остановился на том, что это начало его долгой и очередной депрессии, которая пройдёт ещё не так скоро. Юноша снова не знал, как от неё избавляться.

Он больше не знал, как контактировать с миром, ведь Купер до сих пор являлся той самой главной точкой, что могла воскресить, а также убить. И вот она его убивала. Медленно, растягивая удовольствие. Питер был готов сидеть целыми днями дома, лишь бы снова не загреметь в больницу со своими истериками, но понимал, что это невозможно. Если он встал посередине своей дороги, то это не значит, что все перестали идти. Так никогда не было и не будет.

Болезнь чуточку ушла на второй план, ему было уже лучше. Парнишке даже хватило сил выпить целую бутылку колы, он захотел ещё, и только встал, как в дверь постучали. Питер был удивлён, ведь это точно не Оскар, потому что он бы просто зашёл, и юноше стало слегка не по себе. И всё же он сменил свой курс от холодильника к двери, подходя к ней медленными шагами. Питер даже не посмотрел в глазок и просто приоткрыл дверь.

И хотел сразу же её закрыть, прям моментально, потому что в голову словно что-то ударило, а он просто снова увидел его. Эти голубые глаза, мощное тело, губы. Он увидел любимого, но хотел хлопнуть перед его носом дверью от некого страха, но не в коем случае не ненависти, ибо она показала себя вчера, во время дождя. А Купер готов был даже разглядеть страх на бледном личике, хоть что-то, лишь бы увидеть его, поэтому хватается за дверь обеими руками, подставляет ногу и не даёт Питеру закрыть собственную дверь.

Его сила, по сравнению с силой Алекса, ну, на самом деле, ничто, особенно во время болезни, поэтому Питер долго не сопротивляется и бросает затею с дверью, перестав держаться за её ручку. Из-за этого резкого движения Алексу удаётся открыть входную дверь нараспашку, переводя дух, давая и мальчишке себя разглядеть. Мужчина был тоже помотан: каштановые волосы слегка в разные стороны, как и у юноши, глаза какие-то пустые, небритая щетина, хотя прошёл день, но он так всё изменил, а дорогая и опрятная одежда вряд ли скроет пустоту.

Питер продолжал переводить дыхание, не выходя за пределы своей квартиры, как и Купер, который не нарушал его пространство, потому что не имел право. Они долго разглядывали друг друга, громко сглатывая, слыша собственные стуки сердец, которые были рады видеть свои половины, но мозг говорил об обратном.

- И зачем? - Первый начал юноша, не сдвигаясь с места, - Зачем ты здесь? Оправдываться?

- А в этом есть смысл? - Голос мужчины был твёрдым, но не уверенным, - Я же знаю, что всего этого уже не обратишь, тебя не вернёшь. Я это понимаю, Питер.

- Тогда зачем же ты припёрся!? - Резко повысил голос Питер, чей крик оглушил сначала Алекса, а там и весь подъезд. Мальчишка сжал ладони в кулак и зажмурил глаза, искривив улыбку. Всё это было уже знакомо Куперу, - Уходи! Сам же говоришь, что понимаешь, поэтому и уходи!

Он указал на лестницу, как и Оскар Флинну некоторое время назад, но Алекс лишь коснулся указательного пальца мальчишки своим, с дрожью выдохнув и опустив взгляд, отчего юношеское сердце лишь сильнее дрожало с каждой секундой.

- Ты же прекрасно знаешь, что я до сих пор чувствую к тебе, - снова начал он, - Как и ты ко мне, несмотря на то, что между нами произошло. Я просто хочу красивого финала, хорошо? Последний вечер и ночь вместе, а потом всё - нас больше не будет. Ты ведь тоже по мне скучаешь, малыш.

После этих слов Питер замер, не сопротивляясь касаниям любимого. Они были тёплые, как и эти слова, которые заставляли задуматься мальчишку. Это был последний шанс коснуться, сказать о любви, увидеть тепло и свет в голубых глазах, увидеть Купера счастливым и почувствовать себя таким.

- Красивый финал?

- Если ты согласишься, то я буду очень рад, ведь потом мне будет обречена жизнь с нелюбимой мне женой, а там и ребёнком, которого я, естественно, буду любить, и жалеть о том, что случилось. В этот день мы закончим всё, что начали, а начали мы не с самого лучшего. Когда вечер перейдёт в ночь, то я хочу, чтобы она шла по моим правилам.

- В каком смысле? - Тихо спросил Питер, дав пальцам мужчины скреститься с его рукой. Легко, не полностью.

- Согласившись, ты не сможешь мне говорить "нет", потому что я планирую сделать с твоим телом напоследок всё, чтобы ты запомнил меня на всю жизнь.

Купер говорил на полном серьёзе, отчего юноша даже нервно сглотнул и резко оборвал их нить в виде скрещенных рук. Нет, ему ни в коем случае не нужно только тощее тело. Купер, мать его, понимал, что и мальчишка сам не против, чтобы он начал действовать с ним так, как было в начале, но в конце их отношений это было не совсем уместно. А, может, Питер и вовсе ничего не понимал.

- Секс? - Усмехнулся парень, - И только?

- В нашем распоряжении есть много времени, чтобы в последний раз станцевать, поужинать, сделать то, что будет только между нами, что умеем делать только мы, - Купер закусил губу, - Ты же знаешь, что не только секс, но я просто хочу почувствовать тебя сегодня, в наш последний день.

Да, слово из четырех букв в этих странных отношениях принимает значение не только в виде удовольствия. Конечно, с любовью существует и страсть, но между ними было что-то больше. Оно было сильнее, желаннее, горячей чего-либо, а, если это был их последний вечер и ночь, то всё пространство между ними должно полыхать. Отдать всё, что только есть в последний день, будет не самой лёгкой задачей.

Питер был юн, но и он понимал, что эта их последняя ночь нужна Куперу. Нет, она им нужна обоим. Им нужно обоим напоследок вместе спрыгнуть с высокой крыши и вместе разбиться. Навсегда исчезнуть, любя друг друга.

Мальчишка шмыгает носом и трёт рукой его, отведя взгляд. Ему страшно ошибиться с выбором в их последний миг. Не пожалеет ли Морриз об этом? Не разочаруются ли они оба? Стоит ли вообще что-то делать напоследок?

- Ну, раз ты хочешь сказку с печальным концом, которую вряд ли прокрутят по телеканалу "Дисней", то и я хочу, чтобы моё имя показали в титрах, - неуверенно ответил спустя минуту раздумий парень, заставив Алекса на пороге слегка вздрогнуть.

И, знаете, описывать то, что было до ночи, будет больно и печально, как бы эти двое не планировали провести вечер. Юношеское сердце ликовало даже оттого, что Питер находился в уже таком знакомом машинном салоне, где он увидел открытую бутылку какого-то алкоголя и слегка запаниковал, но Алекс, несмотря на то, что пил, был в норме. Мальчишка не разрешал прикасаться к его губам, ибо был болен и совершенно не знал, вытерпит ли в таком состоянии то, что с ним будет вытворять мужчина. Вообще, он боялся, но уже согласился, написав другу сообщение об уходе, и обратного пути не было.

Сначала был ужин. В спокойном месте, обстановке, где они смогли поговорить и где их обида и боль засела на дно. Какой был толк обижаться и высказываться, если это были их последние совместные часы? Но даже здесь присутствовали свои нотки подлости и горя. Питер всё же разорвал с Купером контракт, а мужчина был готов к этому. Это всё было грустно и весело одновременно. Алекс был рад, что мальчишка надел на ключи тот брелок, но был внутри подавлен, ведь между ними больше ничего и не будет, но они были искренны друг с другом, как прежде, проливая на пол последние лучи счастья.

На самом деле, мужчина догадывался с первого дня после свадьбы, что что-то натворил, ибо проснулся в постели с Еттой, поэтому там и два дня не выходил с кем-то на связь, а девушка стала раскрепощённой. Все, кто окружал его, были счастливы, кроме самого Купера, который был счастлив лишь с парнем, что частенько чихал за столом, даже улыбался, смущённо так, словно в первый раз. Питер вовсе забыл про то, что случилось, хотя со временем всё это снова всплывёт, но он до сих пор любил этого человека, чтобы возненавидеть до безумия. Была обида, но не было ненависти.

Потом танец где-то там, в тёмном переулке, где рядом стояла машина с громкой играющей музыкой. Они снова касались друг друга, смотрели друг другу в глаза, чувствовали серебряные кольца на безымянных пальцах. Они чувствовали всё, в том числе и приближающийся страстный и такой печальный конец, где оба точно сказали и себе, и друг другу, что любят. И понимать, осознавать это было больно после того, через что они прошли. Даже через этот их последний танец. Он стоил им целого состояния, и как бы я не хотела описывать всё это, то всё же что-то написала, сделав больно и себе, но им тогда было намного больнее.

- Алекс, у меня нет полотенца! - Крикнул из ванны мальчишка, уже находясь в квартире Алекса, где как раз и должна закончиться их история.

Да, честно говоря, он после вчерашнего ливня был не цветущим плодом, поэтому и решил принять душ, но как только чуть приоткрывает дверь, чтобы громко крикнуть, ибо ему показалось, что Купер не услышал, мужчина оказывается рядом, распахивает дверь, хватает его за запястье руки и быстро тянет за собой, пока с тощего тела стекает вода, оставляя следы на паркете.

Он знал эту квартиру наизусть, и вот они вылетают из комнаты Алекса, а затем резко забегают в гардеробную, где Купер отпускает парня, и он замирает. Сегодня вся его крепость пуста, и даже нет Етты, но то, что видит перед собой Питер в довольно мрачной гардеробной, его пугает немного сильнее, чем присутствие девушки. Огромный крест с размером во всю высоту комнаты, чья конструкция брала свои ветви из никому не подозревающего шкафа, в котором, кажется, должны храниться вещи, но всё это время там умещалась эта махина. Было понятно, что рядом с ним будет стоять именно парень, ибо там есть наручники для фиксации рук и ног, а также шеи.

Мальчишка нервно сглатывает, видя это, и обхватывает мокрое тело такими же мокрыми руками, видя, как Купер опасно и медленно оборачивается, показывая своё лицо, а затем и подходит к нему. Его торс уже оголён, а нижняя часть тела прикрыта джинсами. Он берёт в свои большие ладони мокрое и бледное личико Питера, отчего он слегка ахает и поднимает голову. С одной пряди русых волос на его лицо попадает очередная капля воды.

- Оно тебе и не нужно, - шепчет Купер, привлекая всё внимание юноши, - Я отдал тебе всю свою нежность на максимуме, как ты и хотел, а сейчас хочу просто получить то же самое, но ты же знаешь, что я не по нежности. И ты знаешь, что я хочу с тобой сделать, и ты согласился.

- Всё это время эта штука была здесь. Почему ты не говорил? - Лишь шёпотом спрашивает Питер.

- Я ждал момента, и боялся, что напугаю этим тебя, как и сейчас. Ты же боишься, ведь так?

К горлу такого, кажется, уверенного сегодняшним вечером мужчины подступил ком, ведь когда-то парень обещал его не бояться.

- Немного.

- Я не собираюсь тебя пороть и бить, - Алекс заиграл пальцами на мокрых от воды щеках мальчишки, - А просто хочу доставить нам удовольствие. Ты уже знаешь, какие эмоции и чувства мы можем получить от этого.

Мужские руки плавно соскальзывают с щёк на мокрую шею, там на ключицы, заставляя грудь Питера возвыситься и покрыться отдельные места мурашками. Они по пути дотрагиваются до сосков, но останавливаются на руках, чтобы повести Питера к кресту. Юноша был намного ниже самого Алекса, и поэтому его пришлось даже слегка приподнять, чтобы закрепить руки и ноги, с чем Купер справляется очень быстро. Наручники кожаные, пугают, когда парень пытается что-то сделать, и понимает, что всё, реально пути обратного нет. Планки позади него в виде креста холодные, а по голому телу продолжают стекать капельки воды. Он медленно переводит дыхание, когда Алекс элегантно встаёт напротив него.

Сердце бешено бьётся, когда Питер вглядывается в голубые глаза, где проскальзывает первая, но довольно яркая искра страсти. Она такая же, как и была год назад. Прям точь-в-точь.

- Но и жалеть тебя нет в моих планах, малыш, - уверенно проговаривает мужчина и медленно отходит назад, лишь дерзко улыбаясь юноше.

Купер в один момент поменялся. Вместо романтика перед серыми глазками за своими атрибутами уходил куда-то в темноту доминант, которого он так давно не видел. Довольно долго, чтобы отвыкнуть. Медленно и максимально тихо выдыхает, поджимая пальцы на ногах и наблюдая за каждым движением своего настоящего демона, который оказался напротив зеркала, в чью огромную раму была вставлена плёнка с их фотографиями с того фестиваля, но Купер вовсе не обращает на это внимание, что-то доставая из комода. То, что было под кроватью в личной комнате Питера, было не единственным источником похоти. Алекс оставил намного больше игрушек.

Что-то начинает звенеть, и тощее тело напрягается. В тёмной гардеробной не так темно из-за светильников на стенах, но вот дьявол снова показывается перед своей жертвой, держа в руке странную штуковину, которую мальчишка видит в первый раз. Алекс улыбается, видя его реакцию, а затем быстро приступает, чтобы закрепить зажимы для сосков на Питере, отчего он слегка дёргается, а там закусывает губу, чувствую, как с каждым движением сила зажима увеличивается, но терпит, пока Купер грубо не наклоняет его голову. Закрепляет ошейник от креста на шее, а затем прикрепляет к нему одну цепь от двух зажимов. После, даёт Питеру поднять голову, но тут он чувствует, как с каждым движением его головы и шеи соскам становится больнее.

Чёртов сукин сын был в этом умён и сильнее, чем какой-то отличник по алгебре. Алекс не скрывает похотливой улыбки, видя, как мальчишка с каждой секундой учащает ритм дыхания, волнуется и даже слегка паникует, но это его уже вряд ли остановит. Соски парня уже начинают ныть от ещё лёгкой боли, поэтому он прикрывает глаза, не имея возможности что-либо сделать.

После на его глазах оказывается уже привычная повязка, и Питер выпадает из реальности. Он становится куклой в руках кукловода. За ниточки его конечностей вот-вот начнут тянуть, отчего сердце ещё сильнее набирает обороты, ведь в таком положении он в первый раз. В этот раз ничего нельзя сделать, абсолютно. Юношеское тело было полностью в распоряжении Купера, как он и хотел. Может, даже и мечтал.

- Ты не против, что я надену перчатки? - Откуда-то доносится голос дьявола, но Питер не поворачивает голову, понимая, что соски начнут сильнее выть от боли. Этот вопрос его удивляет.

- Если тебе это придаёт уверенность и какую-то власть, то, пожалуйста, - с каким-то страхом ответил он, снова сглотнув и не увидев, как Алекс улыбнулся.

Да, Куперу это приносит особые чувства, поэтому он быстро надевает уже привычные рукам чёрные и плотные перчатки, беря все нужные вещи и подходя к пареньку. Оставляет их на ближнем комоде, а сам проводит указательным пальцем в перчатке по губам юноши, отчего он дёргается, чувствуя не тепло рук, а перчатку. Указательный палец скользит ниже, дойдя до цепочки, за которую Алекс слегка потянул, и в один момент парнишка выгибает спину от боли в сосках, зажимая губы. По телу проходит ток, сильный заряд, который ударяет в пах с бешеной силой, отчего хочется сдаться, спрятаться, но не сегодня.

- Боже, как же я хочу довести тебя, откровенно говоря, до смертного оргазма, даже не доведя до постели, - Алекс приближается к уху парня и греет его своим горячим дыханием, не переставая тянуть за цепь нажимов. Их было две, и одна из них была прицеплена как раз к ошейнику. Юноша даже толком запрокинуть голову не мог, но и от лишних движений становилось невыносимо, - Чтобы ты даже встать не смог, сойдя с креста, чтобы щёки покрылись алым цветом, а голос дрожал от диких ощущений, что я тебе собираюсь подарить. На самом деле, давно хотел тебя увидеть именно в этом виде. В таком, где я могу делать всё с твоим телом, что только захочу.

От этих слов мальчишка приоткрывает рот, начиная громко дышать. Это всего лишь шёпот дьявола, но кровь разрывает капилляры, ударяет в голову, затмевая разум той похотью. А это было лишь начало.

Спустя какое-то время на его уже стоящем члене оказалась штучка, которую Питер ощущал половым органом в первый раз, а внутри вибратор на пульте. Всё было тихо, и только слышались шаги мужчины, что проводил кожаным наконечником стека по уже высохшему телу, задевая также губы парня, каждый уголок, который мог дать телу точный сигнал об удовольствии, отчего мальчишка дёргался. В его рту всё пересохло, сердце продолжало биться так сильно... а вдохи и выдохи дрожали, как и всё внутри него.

Купер резко ударяет стеком по плоскому животу, и Питер дёргает руками и ногами, прикусив губу, но несильные удары следуют один за другим вниз, доходя до ног, где чувствительность была немного сильнее. Юноша начал активно дёргать ногами, отчего Алекс пытается скрыть улыбку, ведь ему это безумно нравилось. До такого же безумного сердцебиения, которое готово было разорвать грудную клетку. Наркоман, который получил свою дозу.

Но наркоманы есть разные, а им соответствующие дозы.

Прекращает удары так же резко, как и начал, затем берёт с приготовленного заранее стакана кусочек льда и бросает стек на пол, давая хоть какой-то звуковой сигнал Питеру. Касается его щёк, и проводит кусочком льда, который зажал в зубах, по его тоненьким губам, отчего слышит первый лёгкий стон совсем-совсем рядом. Лёд сразу же делится с юношеский телом своими холодными капельками, которые начали стекать к подбородку, а там и на шею, отчего парень открывает рот и некоторые части его тела слегка двигаются. С кусочком льда во рту Купер переходит на грудь, чуть присаживаясь перед мальчишкой, чувствуя своими же губами, как внутри него всё дёргается и отдаёт туда, в пах. Задерживается на ключицах, давая некой части кубика льда растаять, чтобы его капли попали на ноющие соски Питера под воздействием зажимов. Почувствовав холодные капли на сосках, он резко ахает и так хочет запрокинуть голову, но не может.

Капли оказываются на большей части живота, а некий холод заставляет парня повысить голос, перейдя на стоны. Появляются мурашки, всё это с самого начала заводит, до безумия. Холодные поцелуи мужчины дарят юноше незабываемые ощущения, но как только он оставляет последний поцелуй около его паха, то резко встаёт и даёт остатки кубика льда в зубы Питеру. Куперу так хотелось его полноценно поцеловать, но держится, наслаждаясь пока тем, как под воздействием дыхания мальчишки лёд начинает таять в его рту.

Его тело снова мокрое. Алекс замирает, создавая интригу, доставая из задних карманов джинс пульт от вибратора. Нажимает на определённую кнопку, и крест резко дёргается вместе с тощим телом. Питер резко скрывает кубик льда во рту, а затем открывает рот, откуда выбегает холодная капля того самого льда, и её холод становится ничем по сравнению с той дрожью, что находится там. Мальчишка вскрикивает так громко за этот вечер, ибо мощность выше среднего. Крест продолжает дрожать с ним одновременно, он наконец-то двигает шеей, и соски ноют от боли, а там стон. Купер даже ничего не делает, не сбавляет мощности вибратора, лишь наслаждаясь тем, как Питер пытается что-то сделать, полностью находясь в его власти.

Вся сила той штуковины переходит в пах, вся её дрожь отдаёт ударами туда так сильно, что парень даже не может закрыть рта, издавая очередной стон. То, что творится у него ниже живота, сильнее сердцебиения, там настоящий ураган наслаждения лишь от одного вибратора.

- Эта игрушка была твоей любимой с самого начала, - Алекс подходит к извивающемуся парню ближе, держа в руках пульт, - Помнишь, как ты лежал на мне с ним внутри себя? Твоя реакция была прекрасна в тот момент, как и сейчас, - он грубо хватается за его щёки, чуть сжимая их, отчего растаявший лёд снова украшает и подбородок юноши, а также его руку в перчатке.

Не стал прибавлять мощность и бросил пульт на комод, но Питеру на этот шум было плевать. Он уже топился в нахлынувших чувствах, что заставляли подёргиваться член, но парень терпел, хоть и дёргался, стонал. Снова тишина. Вроде бы Питер привыкает к дрожи внутри себя, а дёргается уже не так сильно, но дыхание его выдаёт, пока Алекс зажигает восковую свечу. Мальчишке даже не страшно повернуть голову на звук щёлканья зажигалки, и его сердце падает в пятки. Помимо приближающегося оргазма в голову ударяет страх.

- Ты замолк, - спокойно произносит Алекс и снова оказывается рядом, - Что такое?

- Зажигалка, - еле произносит он, переводя дух.

- А, зажигалка, - усмехается в ответ мужчина, проводя перед лицом Питера, конечно, не так близко, свечу, чтобы он почувствовал её тепло, - Не бойся, я же не убить тебя хочу, а насладиться тобой.

Наклоняет над телом парня свечу и через пару секунд её воск густым следом оказывается на бледной коже Питера, отчего он издаёт странный звук и даже кривит губы. Такое было, но только больнее - воском по ударам на теле от хлыста, но тут было по-другому. От обжигающего чувства оставалось приятное тепло, но капель оказалось так много на его теле, что он то и дело, что чувствовал боль, которая скрывала за собой больше чувств, чем кажется. От каждой капли юноша дёргается и одновременно замирает. Тепло самой свечи было не так далеко, да и дрожь внутри не утихала. Всё было вперемешку, но так чувствительно, что перерастало в оргазм.

И капли воска по-другому заставляли чувствовать Питера, нежели капли растаявшего льда, когда попадали на соски. Они и так ныли от нарастающей боли, так Купер ещё и обжигал их, и мальчишка вскрикивал, двигал шеей, усугубляя ситуацию. Поймав себя на очередном фетише, Алекс долго капал горячий воск именно туда, где он как раз застывал, а там и грел, приглушая ноющую боль.

- Нравится? - С улыбкой на лице спрашивает мужчина, пока капли воска оказываются в ямочках ключиц, заставляя сжиматься мальчишку, - Знаешь же, что и я подобное стерпел, но мне приносит больше удовольствия делать это с кем-то.

- Это заводит, - сквозь своё неугомонное дыхание отвечает Питер, чувствуя, как на его теле стоит каплями застывший воск, - Как и лёд, как и всё это...

- Но та штучка на твоём члене тебе ни о чём не говорит? - Купер выгибает бровь, продолжая капать воск уже на плечи мальчишки, наблюдая за его подёргиваниями и слыша каждый звук, который он произносит, - Я уверен, что ты уже успел кончить, но только если твоя сперма поплывёт через края, я тебя отшлёпаю, несмотря на то, как ты это любишь.

На парня попадает последняя капля воска, и Алекс понимает, как смог захватить этими словами за живое, но в один момент Питер кривит губы и медленно пытается сжаться, поджать к телу локти. Ногами ни дёргает, но они у него задрожали. Купер отошёл подальше, задувая белую свечу, чтобы поглядеть на это сдалека, дерзко улыбаясь. Вибратор снова доводит парня до пика, отчего на его глазах накатываются уже не первые слёзы, но мужчина этого даже не видит, хотя и знает.

- Знаешь, а мне даже видеть не нужно, как твой оргазм даёт знать о себе, - в один момент он подлетает к Питеру и начинает отстёгивать руки, бросая свечу на комод, - Мне не нужен повод, чтобы тебя отшлёпать, если я этого реально хочу.

Парень и вправду замирает в оргазме с открытым ртом, пока Купер быстро справляется с его руками, шей и рукой. Хватает за ягодицы, даёт обвить себя ногами и руками Питеру, что бережно накрывает его затылок потными руками, громко и специально простонав Алексу в ухо, чтобы вывести из себя, и у него получается. Мужчина рычит, прибавляет шаг, по пути беря стакан со льдом, чтобы покинуть гардеробную и оказаться в спальне, которую освещал лишь свет из ванны.

Дойдя до кровати, мужчина скидывает с себя парня, который с особой отдышкой плюхается на кровать, а затем громко ставит стакан на тумбочку. Они одновременно пару секунд переводят дыхание, а Питер, всё ещё чувствуя вибратор, наконец-то запрокидывает голову, хотя на сосках всё ещё зажимы. Он громко постанывает, отчего, кажется Алексу сносит крышу. Купер грубо переворачивает на живот мальчишку и заставляет его сесть у кровати на колени, вставив задницу. Юноша же из-за того, что ничего не видит, слегка пугается, но закрывает плотно рот, почувствовав, как мужская рука нежно проводит по ягодице, а затем резко сжимает. Питер охает, уткнувшись в мягкое одеяло кровати, а затем чувствует шлепок по заднице. Он сильный и мощный, придаёт ещё больше дрожи всему телу, помогая в этом деле вибратору, чьи волны будто бы начали доходить до самого горла, к которому резко подкатил огромный ком.

Ударяет ещё раз, но уже по другой ягодице, и заставляет парня приподнять голову, сжать одеяло в своих руках. Снова дрожь, волны, алый цвет на коже и внутри целый ураган чувств, которые вот так просто в один миг просто не скроешь. Купер ударяет снова. То по одной, то по другой, будто бы настраивал голосовые связки мальчишки, который то и дело, что только успевал уложить заново голову на постель, а там и снова поднять. Не только задница покрывается алым цветом, но и щёки розовеют с каждой секундой, даже плечи. До них тоже поступали волны удовольствия.

- Думаешь, я могу сделать подобное с кем-то ещё? - Алекс снова грубо переворачивает парня на спину, чтобы увидеть его похотливый и горячий вид, - Думаешь, буду развлекаться с кем-то после этой ночи? Нет, малыш, - хватается за щёки юноши, стискивая их до боли, и тем самым выдавливая из него стон, - Только тебя я могу довести до потери пульса от всего этого, и только ты меня таким терпишь. Нам это обоим нравится, не так ли?

Засовывает во влажный ротик Питера большой палец правой руки, а мальчишка начинает сосать. Сначала медленно, бережно, затем набирая темп, как и смелость, касаясь руки дьявола так аккуратно, будто он был всем на тот момент. Лишь от этого действия внутри Купера всё загорается огнём за весь вечер так сильно, что он громко выдыхает и слегка запрокидывает голову, прикрывая глаза. Пусть руки и скрыты в перчатках, но мужчина чувствует даже через них всё то желание, что таилось лишь в юношеском рту.

Слюна, что блестит от света из ванны, после соединяет рот парня и тот самый палец Алекса, который громко выдыхает, чувствуя в штанах особое движение, но несмотря на дикое желание, медленно расстёгивает пуговицу на джинсах и стягивает их вместе с бельём, не отрывая взгляда от юноши, который частенько поднимал ноги от дрожи вибратора внутри себя. Та штука, что была на его члене, имела своё название - колечко, но за его пределы начала идти сперма, и как же было здорово смотреть на то, как Питер медленно выгибается на постели, словно кошка, будто бы подставляя всего горячего и на грани себя Куперу, поднимая, а там и поджимая ноги.

Мужчина снова расплывается в широкой улыбке, потянувшись к стакану со льдом. Достав оттуда лёд, начал мять в правой руке, чтобы перчатка стала мокрой, и когда влажности стало достаточно, зажал кусочек льда между зубами. Полностью избавился от белья под ногами и грациозно настиг тело юноши, облокотившись на локти по обе стороны от него. Питер же сразу ахнул, когда Алекс аккуратно провёл по его лицу не мокрой перчаткой, касаясь ещё не высохшей после душа русой пряди волос и чувствуя всё его желание ниже живота. Этой же рукой снял с члена колечко, после чего по органу парня начало стекать некоторое количество спермы, но ему стало легче. Алекс это почувствовал всем телом, устроившись у Питера между ног на постели, чуть приподняв его, чтобы они вовсе не находились на краю.

Начав жадно покрывать шею юноши поцелуями, держа во рту кубик льда, Купер принялся вытаскивать из него вибратор, и как только просунул палец, то Питер издал стон и приподнялся. Его дыхание участилось, тело напряглось сильнее, чем от холодных поцелуев, от которых снова появились мурашки. Холодной водой растаявшего кубика льда Алекс накрывал больные засосы, что оставлял на чуть загорелой коже, но и они стали вмиг ничем, когда мальчишка почувствовал холод там.

Доминант вообще не спешил. Коснувшись кончиками пальцев вибратора, он слегка прижал его к стенке анального прохода, отчего Питер вскрикнул и до хруста костей в руках сжал простынь, резко подняв таз и уткнувшись в член Купера. Мужчина же решил снова поиздеваться над ним, начав прижимать игрушку во всех скрытых местах узкого юноши, отчего он начал извиваться под мускулистом телом и даже издал писк, отчего хотел прикрыть рот руками, но Алекс не позволил ему это сделать, ударив слегка по этим самым рукам. Сразу же заткнув неугомонного парня холодным поцелуем, наплевав на просьбу Питера, передавая изо рта в рот остатки кусочка льда вперемешку с аханьем, которые деспот глотал, словно пищу, он перестал мучать его и вытащил вибратор, выкинув его включённым куда-то в угол комнаты, не желая прерывать поцелуй.

- Давай уже, - на одном дыхании и очень быстро сквозь страстный поцелуй процедил мальчишка, отчего услышал лишь смешок. Затем руки в перчатках оказались в его волосах, и Купер оттянул юношу от себя, заставляя соединять их губы лишь слюну.

- Не слишком ли смело? - С улыбкой на лице спрашивает он и освобождает одну руку, чтобы приподнять с серых глазок повязку и разглядеть их, - Человек, который может в такие моменты приказывать, лишь один, и это я. Ты лишь слушаешь, ясно? Или ты не понял, что мы сейчас не влюблённые, а доминант и его жертва?

Парень на миг затаил дыхание, рассматривая уже перед собой зверя, который был и вправду прав. Они были не теми в ту ночь. Они были теми, кто был в самом начале их отношений, а был и доминант, и жертва с серыми, большими, лунными и такими наивными глазами после того, как Купер всё это произнёс. Да если бы Питер мог вынести больше, Алекс бы взял в руки не только свечу, да и плётку, но он знал, на что способен его мальчик.

Лишь кивнул головой в знак понимания и опустил взгляд, после чего Алекс снова натягивает на его глаза повязку и заставляет лечь на постель. Сам поднялся и коснулся цепи зажимов, заставив юношеское сердце провалиться куда-то к ядру Земли. К ноющей боли он более-менее привык, но она увеличилась, как только мужчина начал тянуть цепочку, растягивая боль Питера. Только потом он понял, что это его маленькое наказание за дерзость.

Тут Алекс крепко хватается за цепь и резко сдёргивает зажимы с сосков, заставляя кровь ударить в виски. Парень громко вскрикнул, снова выгнувшись, а красные от боли соски запылали огнём. То количество застывшего воска, что было в тех местах, потрескался и рассыпался по его нежной коже, на постель, но боль сначала была просто невыносимая. Она пылала, мало того, что на груди, но и каким-то образом ударила в ноги, что Питер просто не мог ими пошевелить, надеясь на то, что за этой безумной болью кроется такое же безумное наслаждение, но не успел почувствовать эту волну, потому что мужчина сразу же коснулся руками в перчатках твёрдых и опухших сосков, начав их мять, и заставляя юношу извиваться, издавать звуки. Он этого просто стерпеть не мог, потому быстро схватился за запястья Купера так крепко, что мужчина даже вздрогнул, но не остановился.

- Пожалуйста, прекрати это делать! - Громко проговаривает парень, понимая, что его личный демон не останавливается, заставляя голову Питера подниматься, а затем обратно резко опускаться, - Я... Я не могу, прекрати!

- Разве мы не обсуждали подобную ситуацию пару минут назад? - Равнодушно спрашивает его доминант, всё же прекратив терзать руками соски мальчишки, но приготовившись начать это делать холодными от уже растаявшего кубика льда губами, - Я тебе говорил, что ты не сможешь уже отказаться, и мы уже оба голые, возбуждённые, на кровати. Ты говоришь мне остановиться, прекратить? Знал же, на что идёшь.

По телу пробегает ток, мурашки, всё вперемешку. Парень запрокидывает руки и стонет, когда Алекс всё же накрывает губами один сосок, слегка терзая его зубами, потом второй. Все чувства снова копятся в пахе и становится с каждой секундой тяжело, отчего хочется скатиться вниз, на пол. Юноша к тому же и ничего не видел, что лишь обостряло чувства, но вот дьявол наконец-то заканчивает. Питеру не удаётся отдышаться, привести хоть какую-то часть себя в порядок, как Купера не оказывается над ним. Он рядом, переворачивает юношу, а затем заставляет Питера выпятить перед ним ещё больную и красную от шлепков задницу, и у него все слова вместе с языком проваливаются куда-то в желудок. Чувствует какую-то тяжесть и лёгкость одновременно, прижимая руки к груди, как мужские руки разводят его ноги, отчего становится немного тяжко держать поднятым таз.

С замиранием сердца ждёт следующих действий, слыша где-то в углу комнаты жужжание вибратора. Оно несильное, но на тело ой как повлияло. Юношеская плоть размякла, была уже готова, отчего Питера закусывает губу, а затем чувствует, как прогнулся край кровати, как Купер открыл шкафчик тумбочки, а там и шуршание фольги. Разорвав пакетик с презервативом, Алекс выплюнул на кровать его остатки, не желая медлить. Надев презерватив, подогнал под себя мальчишку, словно какое-то устройство, а затем медленно входит, слыша, как Питер набирает высоту своего голоса так медленно и красиво... Стон вырывается из его рта, а когда мужчина входит до конца, то он перерастает в лёгкий писк.

Дьявол своей плотью внутри юноши слышит и чувствует, как бешено бьётся его сердце, как всё внутри задрожало, и как же, несмотря на вибратор и пальцы, в парне узко, отчего он медленно выдыхает сквозь дрожь, но придя в себя, начинает медленно двигаться, оглушать стены комнаты шлепками одного тела об другое. Юноша в так шлепков начинает сжимать простынь, а спустя какое-то время вырывается снова стон, что бьёт Куперу по ушам, заглушает всё, словно алкоголь или ещё что-то, но вот парень даже насладиться этим не даёт, утыкаясь лицом в постель, привыкая к темпу, к которому вряд ли привыкнет его сердце.

Не волновал мужчину светящийся от фонарей город с последнего этажа здания, не волновала его красота его, ведь он смотрел только на выгнутую спину Питера, где слегка дрогнули какие-то мелкие косточки, что можно было увидеть из-за света из ванной. И это было так красиво. Само по себе юношеское тело было превосходно, но Купер его видел в ту ночь последний раз. Самый-самый последний раз, и эта мысль ударила в голову ещё давно, отчего он резко меняет темп, переходя на грубость и наконец-то заставляя мальчишку поднять голову, вскрикнуть, сжать его член в себе до боли в собственных мускулах, но это никак не останавливало мужчину.

Он крепко вцепился в плечи парня, которые тоже было украшены засохшим воском, словно в руль автомобиля. Белый воск начал трескаться, а мужские руки до боли сжимать эти плечи, и Питер стонет. Купер отдаёт, практически, все силы своим рукам, чтобы вжать слабое тельце юнца в матрас кровати, не останавливаясь. Пошлые, грязные шлепки набирали громкость, сквозь которую нельзя было расслышать даже стоны Питера, в то время, когда Алекс быстро проходил членом по его простате, отчего в теле какая-то ломка, боль в некоторых местах, но больше всего было наслаждения, которое дурманило головы двоих сразу. От которого парень вертит головой туда-сюда, снимая с себя повязку, а когда это удаётся, то немного поднимает голову и даёт накатившимся слезам выйти. Они будто бы показывались в такт сильных толчков, украшая красное от удовольствия личико.

Мужчина же быстро обвил его шею одной рукой, заставляя подняться, что было в таком состоянии ну очень трудно, ведь тело уже ватное, от дрожи и толчков скоро расплавится, но оно отзывается на похоть. Оно хочет большего, пока из парня вырываются лишь хриплые стоны. Нужны были крики, но и даже они появляются, когда Купер, продолжает обвивать шею Питера рукой, не давая ему лечь и сидя терпеть то безумно огромное количество удовольствия, что накрыло его с головой. Алекс его вовсе не жалеет и ему это нравится. Он же сам чувствует, как любимому хорошо.

- Хоть я был и пьян, - начал шептать мужчина в ухо парню, который продолжал подавать признаки приближающего оргазма, крепко сжав руки на ногах Алекса, но он мог это стерпеть, - Но такого с Еттой не делал. И ни с кем даже не буду хоть в каком состоянии. У меня был, есть и будешь только ты для таких вещей, и если эта похоть, что заставляет тебя дрожать рядом со мной, кричать и получать оргазм, от которого ты уже пускаешь слёзы, однажды свела нас, то сведёт и ещё. Ты уже слишком привык ко мне, малыш, как и я к тебе, - напоследок он проводит языком по ушной раковине мальчишки, услышав и почувствовав его пик, потому что он весь замер, издав протяжный, громкий стон, что снова ударил по ушам.

Но как бы эта ночь не была страстная, горячая, как бы она не запомнилась им навсегда, но была последней. Самой-самой последней в их истории, которую вряд ли уже перепишешь. Они продолжают любить друг друга, и вот уже пошёл четвёртый час утра, а Питер тихо сидит на краю кровати, на которой спал лишь один Алекс. Оба устали, а спал только он, пока мальчишка оделся и готов был покинуть эту квартиру уже раз и навсегда, напоследок наслаждаясь спящим любимым. Любимым, а не доминантом, после действий которых тело парня будет помнить этого человека ещё долго, как и сам Питер.

Юноша аккуратно провёл по небритой щеке мужчины так нежно, улыбаясь. Коснулся его каштановых прядей, накрутив парочку на палец. От этих действий накатывались слёзы, ведь это был их настоящий, красивый и печальный конец, которого так хотел Алекс. И их отношения стоили тех потерь, боли и терпения. Правда.

Перед тем, как уйти, Питер садится перед таким родным лицом, а затем целует Купера в губы, хотя сам не разрешал ему этого делать, но в такой момент болезнь мужчины была не самой главной проблемой, тем более, они уже целовались. Болезнь можно вылечить, а вот их любовь - нет.

- Я люблю тебя очень сильно, Купер, - шепчет юноша сквозь кривую улыбку, понимая, что мужчина не слышит и крепко спит, а будить его вовсе не хотелось.

И он ушёл. Тихо, небрежно, будто его вовсе не существовало никогда. Будто его и не было рядом всё это время. Будто не было их. Питер уходил, запоминая всё до мелочей: квартиру Купера, где было так уютно, Греха, которого он смог даже погладить перед уходом и много чего другого, что стоило довольно дорого, чтобы ломать для их же блага.

Мальчишка забрал из подземного гаража здания и свой мотоцикл, которое всё это время находился там. Забрал почти всё из жизни Алекса с собой, кроме воспоминаний и той фотографии, которая до сих пор была в рамке большого зеркала гардеробной, надеясь на то, что Алекс не дал и не будет давать заходить Етте в ту комнату и разглядывать это фото.

И стоя на светофоре, хоть и машин ночью вовсе не было, парень просто снимает с головы шлем, облокачивается на руль и охватывает голову руками, понимая, что они всё-таки проиграли, давая знак о своём поражении слезами, от которых резко начало колоть в груди до боли.