Исчезнувшие грёзы

«В этот день я боялся только одного, боялся, что она скажет «нет». Но понимал, что страх был лишь частью волнения из-за важнейшего решения в моей жизни».

Я просто в необъяснимом восторге от того насколько хорошо может с человеком. Возможно, это только она приносит мне радость, но я не могу без неё, никак. Эта чудесная девушка покорила моё сердце, с первого дня оно выбрало её, и я этому рад.

Сейчас в моём приоритете семья - построенная с ней в первую очередь, позже и с нашими детьми.

Так вот, к чему я это, сегодня я в очередной раз убедился, что пора. Пора сделать ей предложение, то на которое она заслуживает, а заслуживает она на многое. Пора сделать её официально моей, не только девушкой, но и женой.

Не согласен с теми, кто говорит, что брак - это тюрьма. Когда ты рядом с любимой для тебя это будет не чем иным райским наслаждением. А если это не так, и она не любима, тогда зачем вообще давать надежду?

Про секс тоже не могу не упомянуть, мне нравиться с ней всё, но особенно видеть, как она закатывает глазки от наслаждения, это моя самая любимая часть. Мы ещё испробовали не все позы, но времени у нас предостаточно чтобы это исправить.

Но кое-что меня всё-таки беспокоило. После того вечера, когда она потеряла сознание, что-то в ней изменилось, и это что-то нельзя было не заметить.

Я внимательно следил за тем, чтобы Лия выполняла все рекомендации врача, и она это делала. Витамины пила, кушала достаточно, отдыхала как положено, но она всегда была погружена в свои мысли, как и сейчас.

- Солнышко, ты не хочешь пить чай? - только когда я заговорил она вернулась ко мне, и выдавила из себя улыбку.

- Что? А, да буду, потом выпью, - такие отговорки встречали меня каждый раз, когда я замечал что-то неладное. Она отвечала крайне неэмоционально: «да, сейчас», «позже», «угу».

- Он холодный, не нужно пить его потом, хочешь я могу сделать новый, - меня накрывали переживания о её моральном состоянии.

- Нет, не нужно, я не хочу, - мы сидели за столом уже больше двух часов, и всё это время она смотрела в одну точку, и размешивала сахар, стуча по бортикам кружки.

- Лия, - я придвинул её стул как можно ближе к себе, - ты же знаешь, если что-то не так, ты мне сразу же говоришь.

- Всё хорошо Армандо, - она поцеловала меня в щеку.

- Я вижу, что это не так, ты закрылась, думаешь постоянно о чём-то, что происходит? Объясни мне, - давая понять, что рядом, я нежно поглаживал её по волосам, смотрел прямо в глаза, пытаясь прочитать всё у них.

Она улыбалась, да. Кивала, соглашалась, если я что-то предлагал. Брала мою руку, когда мы шли рядом, и пальцы у неё были всё такие же тёплые, мягкие, хрупкие, будто и не существовало в этом мире ничего, что могло бы их ранить. Но я знал её лучше, чем знал когда-либо, я научился различать её настроение даже по дыханию.

И сейчас, она была не просто спокойнее - именно тише. Как будто внутри у неё что-то происходило, а она отказывалась делиться этим со мной, и это было хуже любой ссоры, хуже любых слов, хуже открытого недоверия. Молчание от неё я переносил тяжелее, чем пули, потому что не понимал почему так и что я мог сделать.

- Ничего, не случилось, всё хорошо, - я прекрасно понимал, что это не так.

- Не ври мне, я вижу всё, - вижу, что, что-то происходит, но не могу разглядеть истинную проблему.

- Я не вру, - ответила в очередной раз Лия. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается знакомое, опасное раздражение.

Не на неё, ни в коем случае, скорее на беспомощность. На собственную неспособность заставить её раскрыться, если она сама не хочет. На то, что весь мой мир, в котором я привык решать вопросы одним взглядом, с ней бы не сработало.

- Посмотри на меня, я повторю ещё раз, ты можешь сказать мне всё, что бы это ни было, - её пальцы дрогнули в моей ладони.

- А если я не хочу сейчас говорить? Мне нужно самой прежде всё обдумать, но это не какая-то проблема, уверенна для тебя это будет радостная новость, просто я пока не смирилась с ней, - раз уж это что-то хорошее, я успокоюсь, но ненамного.

- Раз уж обрадуюсь, тогда я подожду, девочка, - она крепко-крепко обняла меня.

- Вот только ты не умеешь ждать любимый, я же тебя тоже знаю, - и правда, я не в восторге прибываю о мыслях о ожидании, но...

- Ничего не поделаешь любимая, с тобой приходиться учиться, - ответил я, и это вызвало у неё слабую, почти невидимую улыбку. Главным для меня было её искренность, она стала похожа на прежнюю себя.

Я знал, как на неё действуют мелочи, её любимые цветы, небольшие записочки. Внезапное появления моих рук на её талии, когда она думала, что я занят. Даже самые невинные поцелуи в висок. Тот факт, что я всегда помнил, какой чай она пьёт по утрам, и какой салат выберет на обед.

С ней рядом я был человеком, который строил бизнес на страхе и власти, человеком, которого боялись даже те, кто произносил его имя с улыбкой, и всё же, с ней я превращался в того, кто выбирает не меньше часа выбирает между бордовыми пионами различных сортов.

Наверное, на целую неделю вперёд я сделал заказы, и придумал для каждого букета отдельную фразочку. Каждая из них была милая по-своему, как и она в прочем.

«Хочу, чтобы ты знала - босс итальянской мафии всегда на твоей стороне».

«Я люблю, когда ты улыбаешься, так что попрошу не забывать это делать».

«Твои глазки слишком прекрасные, не могу смотреть в них без солнечных очков, твоя красота слепит».

К каждой новой фразе я показывал всё на действиях, когда говорил об очках, одел их и подошёл позади сказав, что даже они не могут защитить меня. Каждые подобные действия вызывали у неё улыбки, поэтому я не переставал это делать.

Параллельно я продолжал организовывать для нас путешествия в Париж, где и планировал сделать предложение. И оно будет сногсшибательным. Хочу, чтобы весь мир узнал, что Камелия моя невеста.

Я сразу знал какое колечко подарю ей, она как-то смотрела о ювелирном доме Darry Ring. Мне понравилась их концепция, которая строит свою идею вокруг принципа «One Love, One Ring». То, что их помолвочное кольцо можно купить только один раз в жизни, невероятно подходило под нашу историю. Она первая девушка, которую я полюбил, как и я для неё, первый мужчина которого она полюбила.

Оно пришло мне почти сразу же как я заказал, поскольку за срочность я доплатил стоимость такого же второго кольца. Помню, как держал коробочку в руке и смотрел на неё в тишине кабинета, пока на столе рядом лежали недоделанные отчёты, и всё это казалось бессмысленной пылью по сравнению с маленькой бархатной шкатулкой.

Через несколько часов мы уже сидели в самолёте, летя на отдых, я волновался так, как никогда в жизни, сложно было поверить в то, что уже сегодня вечером сделаю предложения.

Париж встретил нас ярким палящим солнцем, моя девочка в своём белом платья выглядела как ангелочек, милый, но сильный. Мне это нравилось, погода шикарная, ей, как мне показалось, тоже. Камелия стояла у окна машины, глядя на улицы, на отражения в зеркалах, на миллионы прохожих вокруг.

Я снял для нас пентхаус на берегу Сены, на верхнем этаже старого здания, откуда открывался вид на город. Балкон был огромным, как терраса дворца, чтобы ничего не испортило атмосферу я велел убрать всё лишнее и заставить его цветами. Не несколькими вазами, не простой парой аккуратных композиций. Нет, я хотел, чтобы там был сад, распустившийся в высоте, на ветру, над мерцанием города.

Все цветы, которые она любит, розы, пионы, орхидеи ранункулюсы, гортензии. В различных цветовых палитрах, начиная белыми и заканчивая тёмно-красными. Помещение было заполнено свечами в стеклянных подставках. На столе располагалась белая скатерть, а в центре самого номера находился величественный чёрный рояль, отполированный до зеркального блеска.

Я спланировал каждую деталь, ведь такое событие происходит раз в жизни, и я желаю, чтобы она запомнила сегодняшний вечер навсегда.

Весь день мы гуляли по Парижу, ели круассаны, фотографировались с багетами, Эйфелевой башней, и просто наслаждались временем вместе.

Всё что происходило было как невидимая грань между мной в прошлом, и мной сейчас. Раньше я умел владеть, умел брать всё что захочу, умел командовать, умел подчинять. Но сейчас, с ней всё было иначе. С ней я хотел не подчинять, а защитить, не владеть, а быть тем, к кому она всегда сможет рассказать о своих проблемах, быть тем, кто сможет решить их.

Бесчувственный, опасный босс мафии, так меня видит большинство, и к ним моё отношения действительно такое. Но никто не знал, как я смотрю на неё, когда она спит. Никто не видел, как у меня меняется дыхание, если она кладёт голову мне на плечо. Никто не слышал, как в груди становится тесно, если она смеётся по-настоящему от моих шуток.

И никто, кроме меня, не знал, что я уже давно был не тем человеком, каким меня считали.

Ещё вчера я заказал ей платье. То в котором, как мне казалось, она будет чувствовать себя хорошо весь вечер, тёмный шёлк, мягко скользящий по телу, подчёркивающий её шею, плечи, и линию спины. Даже касаемо каблуков запарился, поинтересовался в каких ей будет удобно провести весь вечер, какие не заставят её ножки болеть.

Та даже тот факт, что предложение состояться именно на балконе не спроста. Наш первый поцелуй был на балконе, в нашем новом доме мы впервые поцеловались там же, и я хочу, чтобы этот день нам запомнился навсегда.

Вечером я сказал, что мы пойдём в ресторан, не хотел прежде временно о чём-то сообщить. И когда она надела платье и распустила свои шикарные волнистые волосы, я на забыл, как дышать...

Я не сводил глаз несколько минут подряд, это было слишком хорошо. Она повернула голову ко мне, и в её взгляде наконец мелькнула прежняя искра, она начала заигрывать со мной.

- Армандо, смотри, а то челюсть отвиснет... - каждый раз, когда она произносила моё имя вот так, я дурел, не мог удержаться.

И этот раз не исключения, я как одурманен, накрыл её губы поцелуем - медленным, глубоким, таким, который не оставляет сомнений в том, сколько в нём чувства. Она ответила сразу, обняла меня за шею, прижалась теснее.

Каждый раз целуя Лию с такой страстью я говорил: ты моя

Когда мы вышли на балкон, город уже тонул в сумерках, на столе горели свечи. Цветы тянулись по перилам и оплетали пространство так густо, что казалось, будто мы стоим не в центре Парижа, а в каком-то созданном специально для нас саду, подвешенном между землёй и небом.

Она замерла, увидев всё это, ведь ожидала какой-то обычный ресторан. Я даже заметил, как расширились её глаза.

- Как красиво... - я подошёл к ней, взял её лицо в ладони.

- Последнюю неделю ты была какая-то закрытая, всё время думала над чем-то. Я не стану давить, ни сегодня, никогда в нашей жизни. Однако, сегодня я хочу, чтобы ты просто стояла здесь и позволила мне показать тебе, как сильно ты для меня важна, - её губы дрогнули, но огонь в глазах победил слёзы.

Я отступил на шаг и жестом пригласил её к столу, сначала нужно поужинать, а потом переходить к главной части вечера.

Мы сидели друг напротив друга, кушали, говорили где-то час о сём да том, но под столом мои руки дрожали, я каждую секунду проверял на есть ли коробка с кольцом, это было очень и очень важно, хотелось сделать всё идеально, как будто мы в сказке.

Нас сопровождала тихая инструментальная музыка, и только она, наверное, помогала мне держать себя в руках.

Закончив трапезу, Лия подошла к перилам балкона, закрыла глаза, и глубоко вдохнула, будто бы намереваясь заговорить о чём-то. Я уж было подумал, что она всё поняла, и хочет сказать об этом, поэтому принял решение действовать сейчас.

Тихо, чтобы она не заметила, встал на одно колено прямо позади неё, достал бархатную коробочку и открыл её с характерным щелчком, от которого Лия посмотрела назад, на меня.

- Я долго думал, как и когда это сделать, - начал я, пытаясь сдерживать серьёзность, но голос предательски подрагивал, - у меня было много вариантов, хотелось сделать всё именно так, чтобы оно было созвучно с нами, и тогда мне пришла идея о Франции, о Париже, городе любви. Здесь много различных мест, где уже делали предложения, много красивых заведений, однако мне хотелось что-то исключительно наше.

На глазах у Лии застыли слёзы радости, ведь она поняла, что происходит.

- Это теперь наш пентхаус, ещё один дом куда мы сможем приезжать, когда угодно, ещё одно место с балконом, третье место, где мы поцелуемся, прежде чем сделаем это в других комнатах. И я хочу, чтобы мы именно здесь, в городе любви, с кольцом, которое будет только у тебя, с великолепным видом на ночной Париж начали новый этап в нашей жизни, - от волнения я повторялся, забыв всё то, о чём предварительно хотел сказать.

- Ты знаешь солнышко, что я не умею говорить красиво, - произнёс я, и голос у меня был ниже, чем обычно, словно сама мысль о том, что я сейчас скажу, делала меня уязвимым. - Я умею обещать, держать слово и уничтожать всё, что угрожает тому, что принадлежит мне. Но с тобой... с тобой я впервые захотел не владеть, а быть достойным. Ты сделала меня другим, даже если сама этого не замечаешь, ты победила меня полностью, заставив понять каким могу быть, как могу чувствовать и любить, - мои глаза уже тоже стали влажными, поэтому я решил, что пора спросить о самом важном, - так вот, ты станешь моей женой?

В эту секунду, в миг, когда я сделал невероятно важный для нас обоих шаг мир вокруг стал совершенно тихим. Я смотрел на женщину, которую любил сильнее собственной жизни, и думал, что, возможно, вся моя жизнь была дорогой к этому моменту - к её удивлённому дыханию, к дрожи в её пальцах, к тому, как её губы чуть приоткрылись, а глаза блеснули слезами, которые она ещё старалась удержать.

Она закрыла рот рукой, и сейчас по её щекам действительно потекли слёзы.

- Скажи мне «да», - тихо, почти шёпотом попросил я. - И я сделаю тебя самой счастливой женщиной, которую когда-либо касался этот мир.

Моя девочка, моя Камелия, смотрела на меня так, словно в этот момент видела не мафиозного босса, не человека, имя которого произносили шёпотом, не того, кто мог одной подписью разрушить чью-то империю. Она видела меня, того, кто стоял перед ней на колене с кольцом в руке и не боялся ничего так сильно, как её молчания.

- Да, да, да, конечно же да, - она опустилась ко мне на пол и поцеловала.

Резко, неожиданно, именно в этот момент из неба пошёл сильный дождь, сопровождающийся грозой и громом, будто бы именно мы, именно наша химия стала причиной этого. Мы не обратили на это никакого внимания, оставаясь на полу, погруженные в поцелуй.

Она улыбалась, радовалась, горела, я не хотел опускать ничего из этого мгновения, поэтому делал всё чертовски медленно. Взял её левую ладонь, поцеловал, и надел кольцо на безымянный палец.

Лия закрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами. А когда открыла, в них уже не было сомнения, только трепет и невыразимая нежность, она хотела о чём-то поговорить.

- Я хотела сделать тебе сюрприз, - прошептала она. - Но раз уж у нас сегодня такое событие, я должна сказать тебе о том, что у нас будет ребёнок. Всё это время я просто принимала это, что было невероятно сложно, я боялась быть мамой...

Неделю назад, от лица Камелии.

На следующей день после того инцидента в ресторане Армандо впервые за последние время уехал на робота на целый день, и именно это стало причиной моего взвешенного решения поехать в больницу чтобы убедиться в беременности.

Пока не понимаю какие мысли вызывает у меня то, что в моём животе ребёнок, самое первое что я почувствовала, когда узнала о том, что могу быть мамой - это дикий страх.

Я не было готова к подобному, не знаю, как справиться с переживаниями, хочу рассказать обо всём Армандо, с ним это было бы проще. Его поддержка это что-то невероятное, она всегда спасает меня и останавливает мои глупые мысли.

Но я не хочу говорить. Не просто так, а потому что это ещё не точно, та и, если так мне нужно самой привыкнуть к этому, а уже потом сообщить ему, сделать сюрприз. Я полностью уверена в том, что он будет рад, ведь мы не единожды обговаривали что хотим быть родителями, но в будущем.

А сейчас... это как гром среди ясного неба на нас опустилось. Но чтобы там не было, я верю в нас, знаю, что справимся вместе, как делали это всегда.

Вчера, вечером, пока Армандо занимался в зале я записалась на приём к Виоле, я уже знакома с ней, поэтому это будет проще нежели искать кого-то нового, и незнакомого для меня. Оставался один нерешённый вопрос - как мне поехать в ту больницу чтобы он не узнал об этом.

Меттео нету в стране, Лучиано всё ещё в больнице, а Фабиано занят на роботе, вместе, а моим любимым. Одну меня охрана не отпустит это точно, остаётся только просить у них отвезти меня в больницу. Вот только здесь тоже не всё так просто, если я попрошу у них об этом, они сразу же доложат Армандо, а это последнее что мне нужно.

Так что получается, нужно придумать что-то, чтобы у них не было возможности доложить ему о нашей небольшой поездке.

У меня была идея, возможно немного несвойственная мне, но наверняка рабочая. Один из охранников постоянно смотрит футбольные матчи на работе, хотя это строго-настрого запрещённо.

Манипуляции и угрозы - именно их мне придётся использовать чтобы сохранить всё в тайне.

- Антони, привет, - поздоровалась я, заходя в служебное помещение, в котором находились все экраны с видеонаблюдением вокруг дома.

- Здравствуйте сеньорита Камелия, чем могу вам помочь? - он быстро выключил трансляцию, до которой мне не было особого дела, важно было другое.

- Ты же знаешь, что на рабочем месте нельзя отвлекаться та собственные интересы, верно? - «Лия, какая ты злая!», подумала я про себя.

- Да, да, конечно, извините, больше этого не повториться, может я могу что-то сделать для вас? Чтобы господин Армандо об этом инциденте не узнал? - это как раз-таки именно то, что мне нужно.

- Можешь, мне нужно съездить по одному адресу ненадолго, отвези меня туда, но Армандо об этом не должен узнать, - я скрестила пальцы чтобы удача пришла, надеюсь всё сработает.

- Я не могу не сообщить ему, это будет иметь последствия, - ну нет, это не тот вариант ответа, который я хотела услышать.

- Ты думаешь, что, если он узнает о нарушении трудового порядка, последствия будут более приятны? - я не отступлю, до конца буду стоять на своём.

- Антони я не хочу подставлять тебя, поэтому прошу лишь об одном одолжение, и ни о чём Армандо знать не будет, ты под моей защитой так что можешь не бояться, - да, если он и узнает о его ошибках, я встану на защиту охранника и тот послушает меня, и не уволит его.

- Хорошо, только не на долго, у нас есть час, чтобы никто другой не сообщил, - превосходно, я не сомневалась в своих силах убеждения.

Мы поехали, волнения не покидало меня, вот-вот я узнаю ответ на вопрос, который не давал мне покоя всю ночь.

В больнице всё было, как и тогда, на стойке регистрации меня встретила девушка, которая и проводила к кабинету Виолы.

- Успокойся Лия, какой бы не был исход, всё будет хорошо, - тихо прошептав попыталась донести себе это.

- Здравствуй Лия, проходи, присаживайся, - женщина дружелюбно улыбалась, как и тогда, и это успокаивало.

- Здравствуйте, - в ответ улыбнувшись я прошла к стулу и присела.

- Мне сказали, что ты хочешь удостовериться в том беременна ли, так? - я кивнула, на ответ не хватило смелости. - Хорошо, сейчас со всем разберёмся.

- Я принимала таблетки которые вы приписали, всё чётко по времени, поэтому не могу поверить в то что это правда, но последнее время у меня постоянная слабость, вчера сознание потеряла, и в больнице сказали что в крови нашли гормон беременности, и задержка у меня тоже присутствует, проще говоря, симптомы есть, но хочу точно во всём удостовериться, - Виола пригласила меня на в кабинет для ультразвукового исследования.

Она нанесла мне на низ живота, холодный, жидкий гель, и сразу же после поднесла датчик.

Моё тело было покрыто мурашками, кидало то в жар, то в холод. Для меня это важно было, это буквально новый этап в нашей с Армандо совместной жизни.

- Так, - начала доктор, - в маточной области, вижу плодное яйцо, исходя из размера плода, беременность составляет примерно пять недель.

Я выдохнула, не знаю от чего, то ли от облегчения, то ли от того, что больше не придётся думать о том так это или нет.

Париж, сейчас, от лица Армандо.

Я смотрел на неё, и не мог поверить в то, что у нас будет ребёнок. Её дрожащие руки, её последние недели молчания, её задумчивость. Всё встало на свои место.

Она нервно усмехнулась, вытирая пальцами слёзы.

- Я пытаюсь, - выдохнул я, шестерёнки в голове как на зло не работали. - Я просто... чёрт, я пытаюсь понять, ты сейчас сказала, что беременна?

- Беременна, - сказала она. - Да...

В ту же секунду я сорвался, поднялся с земли, её с собой забрал, и сразу же осторожно и жадно одновременно обнял.

Она ахнула мне в плечо, от внезапности и резкости моих движений, но из-за переполняющих эмоций я никак не мог рассчитать нужную силу. Я взял её лицо в ладони, заставил смотреть на меня.

- Я в восторге, - сказал я хрипло, напряжённость не давала покоя. - Я, чёрт возьми, счастлив настолько, что не могу описать это словами. - Ты носишь моего ребёнка. Нашего ребёнка. Ты понимаешь, что это значит?

- Что? - спросила она, и в ответ я улыбнулся как безумец.

- Это значит, что у меня теперь есть ещё одна причина уничтожить любого, кто попробует причинить тебе хоть малейший вред, - Лия рассмеялась и толкнула меня ладонью в грудь.

- Я боялась, что ты изменишься, когда узнаешь, ведь мне самой сложно было это принять, поэтому я и не говорила раньше, - честно призналась она.

- Изменюсь? - переспросил я. - Дорогая, да я уже изменился, и давно. Ты не заметила? Я стою на колене среди цветов, как безумец, и делаю предложение самой прекрасной девушке на планете, той, которая украла у меня сердце ещё до того, как я понял, что оно вообще ещё способно принадлежать кому-то. А теперь я узнаю, что она носит моего ребёнка, и единственное, о чём я думаю, это как быстро нам надо пожениться, чтобы весь мир наконец понял, что ты больше не одна.

Она поцеловала меня, взяв за шею, и резку притянув к себе, как обычно делал я. И в ту же секунду небо вспыхнуло, сначала один самолёт, потом второй, каждый из них вырисовывали сердца в небе, возле надписи «Я тебя люблю!», а через мгновение над ними расцвели салюты.

Даже дождь затих, будто бы давая нам возможность насладиться вечером дальше, чтобы я мог показать ей всё, над чем старался последние сутки.

- Ты плачешь, - прошептала Камелия мне в шею прижимаясь ближе.

- Нет, - солгал я, пытаясь убрать одну скатившуюся слезу.

- Да, конечно, ты же бесчувственный босс мафии, не нарушаешь представление о себе, - опять подкалывает, вредная моя. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо, и в её взгляде было невероятно много любви. - Ты правда рад?

- Я рад всему, что связано с тобой, - честно сказал я. - Рад тебе, рад этому ребёнку, рад тому, что ты выбрала меня, рад тому, что у меня есть шанс быть рядом, когда он или она появится на свет. Рад каждому твоему дыханию, каждой улыбке, каждому дню, когда мы вместе. Ты не представляешь, как долго я жил, не зная, что значит быть по-настоящему живым, но теперь, благодаря тебе, я знаю.

Она ещё долго стояла рядом со мной на смотровой площадке, и всё ещё держала мою ладонь, словно боялась, что, если отпустит хотя бы на секунду, всё исчезнет - цветы, огни, кольцо, мой голос, моё обещание, и сам я вместе с ним.

Но я не исчезну, никогда, не после того, как она сказала мне «да», не после того, как призналась, что носит под сердцем нашего ребёнка. Не после того, как я увидел её лицо в свете салютов и понял, что ради одной только этой минуты готов был прожить все свои тёмные годы снова, лишь бы прийти сюда, к ней, и снова услышать, как она шепчет моё имя.

- Люблю наблюдать за тем, как ты смотришь на звёзды, - сказал я тихо, приблизившись к её уху.

Она повернула голову, и в её взгляде дрогнуло что-то очень женственное, очень мягкое, очень уязвимое, от чего мне мгновенно захотелось укрыть её от всего мира, от ветра, от взглядов, от самой ночи.

- Что? - прошептала она.

Я улыбнулся краем губ и коснулся поцелуем её виска.

- Говорю, что люблю тебя, - она подняла на меня глаза и улыбнулась.

- Армандо я тебя тоже люблю, очень-очень, - провёл ладонью по её щеке, и она прижалась к моему прикосновению с доверием, отдаваясь мне полностью.

- Пойдём внутрь, ветер усиливается, - из-за дождя мы были промокшие на сквозь, но я не хотел, чтобы она заболела.

- Ну вот опять, ты снова начинаешь командовать, - пошутила Лия.

- Я забочусь о вас, тебе, и нашем малыше, - она не ответила, но в уголках её губ появилась та самая улыбка, искренняя, будто бы детская, как будто ей подарили игрушку, о которой она мечтала.

Внутри, в номере, было тепло, свечи ещё не догорели, цветы благоухали так густо, что казались частью вечерней иллюзии, а в центре комнаты стоял рояль. Я привык продумывать всё до деталей, и это подумал, знал, что именно он бы дополнил наш вечер. Она превосходно поёт, и играть умеет, хочу послушать.

- Ты ещё и рояль сюда притащил? - спросила она, качнув головой, не веря, что это действительно так.

- Я очень хотел, чтобы этот вечер запомнился тебе, и хочу вновь услышать, как ты поешь, слишком соскучился поэтому, - её голос прекрасен, невероятен.

В глазах Камелии опять заблестели слёзы - не те горькие, что бывает невозможно сдержать, а совсем другие, тёплые, от полноты чувств, от переполненности, от той опасной ножности, которая делает человека беззащитным и счастливым одновременно.

Я сел рядом с роялем, чуть откинувшись на спинку стула, и смотрел на неё, пока она медленно подходила к инструменту. Каждое её движение в этом платье было мучительно красивым.

Она будто бы воплощение женственности, я не мог отвести взгляда, смотрел как её пальцы коснулись крышки рояля, провели по гладким чёрной клавиатуре, и различные клавиши начали избавить свои звуки.

Лия села за рояль, расправила подол платья и положила пальцы на клавиши. Я видел, как она сосредотачивается, как перестаёт дышать на секунду, закрывает глаза погружаясь в собственный мир, в котором всегда находилась во время пения.

Из каждого нажатия на клавиши рождались отдельные ноты, складываясь в единую мелодию.

One look at you

My whole life falls in line

I prayed for you

Before I called you mine

Oh, I can't believe it's true sometimes

Oh, I can't believe it's true

Впервые слышу эту песню, но насколько же точно она описывает нашу историю, невероятно просто. Лия играла, не глядя на меня, и всё же мне казалось, что это наш разговор без слов.

I get to love you

It's the best thing that I'll ever do

I get to love you

It's a promise I'm making to you

Whatever may come, your heart I will choose

Forever I'm yours, forever I do

I get to love you, I get to love you

The way you love

It changes who I am

I am undone

And I thank God once again

Oh, I can't believe it's true sometimes

Oh, I can't believe it's true

I get to love you

It's the best thing that I'll ever do

I get to love you

It's a promise I'm making to you

Whatever may come, your heart I will choose

Forever I'm yours, forever I do

I get to love you, I get to love you

I get to love you, I get to love you

Её музыка скользила по комнате, касалась свечей, цветов, моих рук, всего что было вокруг, это было очень чувствительно. Я не просто смотрел, я любовался, впитывал каждую деталь.

And they say love is a journey

I promise that I'll never leave

When it's too heavy to carry

Remember this moment with me

I get to love you, I get to love you

I get to love you

Во время последней строчки, «мне посчастливилось любить тебя», она посмотрела на меня, в очередной раз заявляя о своей любви.

Когда песня закончилась, в комнате повисла такая тишина, что я услышал собственное дыхание. Лия медленно опустила руки с клавиш и повернулась ко мне.

Я не ждал, поднялся и подошёл к ней, остановившись совсем близко.

- Это было слишком красиво, я в восторге, - честно сообщил я.

- Ты преувеличиваешь, - отнекивалась она, но я не понимал это.

- Нет, ты даже не представляешь, насколько красиво, - я взял её за подбородок, заставив посмотреть прямо на меня.

А затем поцеловал не спеша, она ответила мне сразу же, но, когда я уже хотел углубить поцелуй, она вдруг отстранилась, положив ладонь мне на грудь.

- Армандо, - улыбаясь сказала Лия.

- Что? - спросил я, не понимая в чём причина заминки.

- Ты смотришь на меня так, будто готов съесть живьём, - я готов, слишком сладкая уж моя любимая.

- И? - она закатила глаза.

- Ты невозможен просто, я говорила уже, но повторю ещё сотню раз, - пускай так и будет. Я осторожно подхватил её на руки, стараясь не давить на животик, в котором растёт наш малыш.

- Армандо! - она тут же возмущённо обвила руками мою шею, главное, что душить не собирается. - Поставь меня немедленно!

Нет, - чётко заявил я.

- Я серьёзно, - Лия продолжала отстаивать свою точку зрения.

- И я, - она вновь хотела возразить, я видел это по тому, как сжались её губы, но вместо слов она лишь раздражённо выдохнула и отвернулась, явно понимая, что спорить со мной бесполезно.

Я отнёс её к дивану, посадил, а затем, прежде чем она успела снова возмутиться опустился на колено и чуть приподнял край платья, чтобы коснуться губами её живота.

- Армандо... - пока она не начала отталкивать меня я поцеловал её, а затем ещё, и ещё раз.

- Добрый вечер, - пробормотал я в её живот, и в моей собственной груди что-то болезненно-сладко дрогнуло. - Это если что твой отец говорит. И я обещаю тебе, что твоя мама больше не будет таскать ничего тяжёлого, даже если станет смотреть на меня как на врага народа. Она у тебя такая, характерная, но добрая, как видишь я пока что жив.

- Вообще-то он ещё не понимает тебя, он выглядит меньше орешка, а ты с ним говорить вздумал, - поправила она меня.

- Окей, тогда скажу, что хотел. Не спеши появляться, малыш, у нас с мамой ещё слишком много жарких ночей запланировано, оййй... - Лия ударила меня по подзатыльник за высказывания подобного рода.

- Не говори о подобном при ребёнке, - моя девочка покраснела, как же я скучал по этим её розовым щёчкам.

- Ты же сказала, что он не слышит, вот я и сказал, чтобы ты знала хотя бы, - мои ладошки уже были не на животике, они опустились ниже.

Но я снова поцеловал её живот, и она вдруг опустила руку мне на волосы.

- Ты правда такой нежный сегодня, - прошептала она.

Как только я поднял на неё глаза, Лия посмотрела на меня с тем особенным выражением, в котором и удивление, и любовь, и маленькая, светлая уязвимость смешивались в одно целое.

- Только с вами, - ответил я. - И именно поэтому я смотрю на тебя как человек, который собирается беречь вас обоих до последнего вдоха.

Её пальцы медленно прошлись по моей щеке.

- Когда ты так заботишься обо мне, я даже злиться не могу как следует, - я поглаживал внутреннюю сторону её бёдр, пока она продолжала возмущаться.

- Не злись солнышко, она фыркнула, но я видел, что её сердце давно уже растаяло от этого вечера, от моего внимания, от цветка в её волосах, от кольца на пальце, от всего, что я, человек, которого всю жизнь учили быть холодным, сейчас пытался дать ей с такой невероятной любовью. Я снова поцеловал её живот. - Ребёнок не заставляй нас волноваться о тебе, никогда, понял?

- Он прекрасно тебя понял дорогой, - она встала из кресла, и я тоже следом поднялся, притянул её к себе, обнял за талию, невероятно бережно, и наслаждался мыслями о нас в будущем.

- Знаешь, я хочу поблагодарить тебя за всё, за поддержку, которую ты мне даришь каждый день, за любовь, которой помогаешь моим чувствам возрождаться, за доверие, - каждое слово отдавалось эхом в моём сердце. - Сегодня я полюбил нашего малыша, девочку, или мальчика, неважно, но любовь к тебе у меня появилась задолго до сегодняшнего вечера.

Она закрыла глаза и прижалась лбом к моему плечу, и мы остались так стоять в полной тишине. Среди цветов, свечей и отзвуков её песни, пока за окнами Париж продолжал жить своей ночной жизнью, а внутри нашего номера рождалось нечто гораздо более важное...

Рождалась наша семья, рождалось наше будущее.