Глава 19. Чёрная полоса боли
Ночь растянулась в бесконечную чёрную полосу боли. Сон не приходил, он лишь на несколько минут крал сознание, чтобы я снова вздрагивала и просыпалась от одного и того же кошмара наяву.
Перед глазами пылали одни и те же кадры. Его отстранённое лицо над моим на палубе яхты, его механические, лишённые чувств прикосновения. Затем - песок пляжа, его спина, повернутая ко мне, и леденящее душу равнодушие в голосе. А в ушах, не умолкая, звучал тот самый приговор, разрывающий душу на части, как заострённый нож: «С моей стороны их никогда не было».
Я тихо всхлипывала в подушку, на которой только вчера он спал. Запах его парфюма всё ещё витал в ткани, и это было самой жестокой пыткой. Я зажмуривалась, пытаясь вычеркнуть образ его улыбки, его смех, его заботливые руки, которые всего за несколько часов до этого казались моим убежищем. Но мозг отказывался стирать их, подсовывая всё новые и новые воспоминания, каждое из которых теперь выглядело фальшивкой, обманом, тщательно спланированной игрой.
В какой-то момент, ближе к трём часам ночи, я поднялась с кровати. Тело было тяжелым, ватным, а в груди - зияющая пустота, которую нужно было чем-то заполнить, любым способом заглушить эту адскую боль. Я побрела на кухню, прошла мимо осколков вазы и увядших роз, будто не замечая их. Из холодильника я вынула первую попавшуюся бутылку вина, даже не взглянув на этикетку.
Вернувшись в постель, я отпила прямо из горла. Вино было кислым и холодным, оно обжигало горло, но не приносило желанного забвения. Я пила большими глотками, один за другим, пока в горле не запершило, а в голове не зашумело. Но даже алкоголь не мог смыть его слова. Они продолжали звучать, становясь только громче, только отчётливее на фоне нарастающего шума в висках.
Пустая бутылка выпала из ослабевших пальцев и с звонким звуком разбилась.
Я рухнула на подушку, чувствуя, как комната медленно плывёт и отключилась.
23.03.25 вечер
Я проснулась от криков и настойчивых толчков.
- София! Да очнись же уже!
Я с трудом открыла глаза. Передо мной стоял бледный Костя. Он тряс меня за плечи, а его глаза были полны паники.
- Что произошло?! Ты почему не отвечаешь?! - почти кричал он, пока его пальцы впивались в мою кожу. Я же не могла вымолвить ни слова.
- Я звонил тебе миллион раз! Весь день! Я с ума сходил! - он тараторил, не переставая.
- А что тебе твой любимый друг ничего не рассказал? - тихо, почти беззвучно, выдавила я, перебивая его поток слов.
Костя замер.
- Что? Он сказал, что ты обиделась на него после поездки на яхте и уехала. Ты не отвечала нам весь день. Даже в аэропорт не приехала.
Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня наруху.
- Обиделась? А то, что он трахнул меня и бросил, он тебе не сказал?
В комнате повисла гробовая тишина. Костя медленно отодвинулся, чтобы лучше видеть моё лицо. Он убрал мокрые от слёз волосы с моего лба. Его взгляд скользнул по моему лицу - размазанная тушь, красные, мёртвые глаза, дрожащие губы.
- Что он сделал? - тихо, с невероятным усилием спросил он, как будто надеясь, что ослышался.
- Он трахнул меня на яхте, - мои слова прозвучали плоским, опустошённым тоном, - А после сказал, что с его стороны ко мне никогда не было чувств. Только страсть и похоть.
Тишина снова поглотила комнату, на этот раз тяжёлая и густая. По моим щёкам беззвучно потекли новые слёзы, оставляя горькие солёные дорожки на и без того испорченной коже.
- Какой же ублюдок, - наконец прошептал Костя. Он был в полном замешательстве. Он видел, как Влад смотрел на меня, как он был со мной нежен. Он готовился к тяжёлому, но цивилизованному расставанию, которое со временем могло бы перерасти в дружбу. Но не к этому. Не к такому жестокому, низкому предательству.
Он протянул руку и большим пальцем осторожно смахнул слезу с моей щеки.
- Поехали ко мне. Выпьем. Сменишь обстановку, - предложил он, и в его голосе слышалась беспомощность. Он не знал, как помочь, но знал, что оставлять меня одну здесь, среди осколков нашей "любви", было нельзя.
Я лишь слабо кивнула, не в силах говорить. Я понимала, что дома у Кости будет не легче. Его вилла была полна воспоминаний о Владе. Но здесь, в этих стенах, я просто сойду с ума. А с Костей, по крайней мере, я не буду одна.
- Тогда давай я помогу тебе собраться.
Пока я брела в ванную, чтобы умыть своё заплаканное лицо, он нашёл мою большую сумку и начал механически складывать в неё первые попавшиеся вещи - футболку, шорты, расчёску, носки, телефон.
Мы вышли на улицу, сели в его ролс и поехали. Я смотрела в окно на уходящие назад пальмы, чувствуя себя не в шикарном автомобиле, а в катафалке, которая увозила остатки моей веры, моего доверия и моего разбитого сердца.