Нежность в твоих глазах

Когда Тэхён выходит из своего дома и встречается глазами с Чонгуком, то сразу подмечает, как у того вытягивается лицо. Взгляд младшего скользит вниз, а после испуганно возвращается. Он трёт руки друг о друга, слегка откашливается, нервно озираясь по сторонам, в то время как Тэхён спускается к нему.

— Здравствуй, — первым говорит омега, мягко улыбаясь и незаметно подмечая принаряженного Чонгука.

— Да, здравствуй, — отвечает юный альфа, сглатывая. — Твой наряд… Я имею в виду, твои штаны… То есть, нет!.. Не штаны, а то, как ты одет! Ах, — Чонгук сокрушается, запуская руку в волосы. Настолько сильно опозоренным он себя еще не чувствовал, но то, как оделся Тэхён, торкнуло в голову сильнее, чем могло бы, и возымело просто невероятный эффект. — Ты очень хорошо выглядишь, — договаривает альфа, грустно закусывая губу и отворачиваясь.

Тэхён улыбается незаметно и сцепляет руки за спиной.

— Ты тоже, — омега делает шаг ближе, привлекая внимание, и Чонгук тут же сосредотачивает своё внимание на чужом лице, заглядывая в глаза и ожидая слов своей пары. — Идём?

Протянутая ладошка быстро оказывается в плену большой альфьей руки, и Тэхён хихикает с того, как счастливо выглядит парень в этот момент.

— Идём, — твёрдо произносит Чонгук, делая первые шаги по направлению к поляне.

                       ***

Тэхён невероятно красиво танцует. Он ведёт руками, резво переставляя ноги, и Чонгук за ним просто не поспевает, хотя и очень старается. Хватая парня за плечи, омега притягивает его к себе, и вот уже они оба кружатся в танце вокруг костра, и альфа улавливает ухом чудесный, заливистый смех.

— Как ты, — хохоча и глубоко дыша, проговаривает Чонгук, — хорошо танцуешь. Ты очень резвый!

Тэхён смеётся, руками упираясь в колени и восстанавливая дыхание. Он смотрит на юношу с озорством в глазах и весело прищуривается, когда произносит:

— Ты тоже прыткий, знаешь, — омега рукой указывает на чужие ноги, — у тебя хорошие мышцы. Ты сильный!

Краснеющие щёки Чона отражают свет костра, когда альфа смущённо улыбается на комплимент, и Тэхён борется с острым желанием приблизиться и чмокнуть того в алые губы.

— Молодые люди, нектарчику? Сама делала!

Звонкий голос старой омеги вырывает их из раздумий, отвлекает от разглядываний. Тэхён, замечая на поваленном дубе, около которого сидела старушка, кружки со странным питьём, тут же растягивает губы в доброжелательной улыбке и хватает две.

— Держи, Чонгук, — говорит он, уже отхлёбывая свой алкоголь. — Ты же пьёшь?

Альфа хмурится секунду, чтобы после пробубнить: «Конечно, пью. Я не ребёнок».

Тэхён смеётся, когда парень морщится после первого же глотка, но быстро берёт себя в руки, приподнимая кружку.

— Хорошее пойло, — говорит он, слегка хрипя, — крепкое.

— Не мучай себя, если не нравится, — заботливо произносит омега, протягивая ладонь к лицу юноши. Он касается его волос и пальцами зачесывает их назад, но непослушные пряди тут же возвращаются обратно. Чонгук открывает рот от удивления и медленно выдыхает, боясь спугнуть Тэхёна, но тому, кажется, и дела нет до разбушевавшегося сердца альфы.

— Пойдём, ещё потанцуем! — задорно вскрикивает Тэ, бесстыдно обхватывая плечо Чонгука и сжимая его. Мышцы под ладонью омежки напрягаются, и Ким не успевает себя остановить: резко оборачивается и смотрит на руку альфы, а тот вновь смущается от пристальных взглядов своей пары. — И всё же, мышцы у тебя что надо, — задумчиво тянет Тэхён, затем смущённо сопит и отворачивается.

               ***

Тэхён не помнит, чтобы когда-нибудь проводил этот праздник без Чимина, но этим вечером ловит себя на мысли, что даже не собирается искать омегу в пьяной толпе. Мало того, что он сам хочет провести время наедине со своей парой, так и Чимин, небось, весь с головой ушёл в своего альфу.

Чонгук милый и осторожный. Тэхён давно в курсе, что тому не доводилось общаться со многими омегами, так что обращается он с ним неловко, боясь навредить. Как-то Ким, гуляя с парнем по деревне, споткнулся и начал падать, но, хвала духам, Чонгук успел подхватить и спасти от неудачного соприкосновения с землёй. Альфа в тот момент сжал Тэхёна в объятиях, всё еще переживая жуткий страх того, что он мог пораниться прямо на его глазах, но в следующую секунду, придя в себя, Чонгук удивленно заявил:

— Какой ты хрупкий.

И действительно, Чонгук, беря запястье омеги в руку, мог запросто его сломать, если бы просто неосторожно сжал. И плечи парня, по сравнению с размерами альфы, казались смехотворными. И ключицы выделялись на кимовском теле так, будто тот не доедал.

— А я и не доедаю, — к ужасу Чонгука спокойно произнес в тот день Тэхён. — Мой папа плохой охотник. Мы мало едим мяса.

И юноша почувствовал тогда в себе страсть какую силу, чтобы защищать своего омегу. Он ощущал каждой клеточкой тела, что способен завалить хоть три медведя разом, победить в любом поединке, если потребуется биться за Тэхёна. Его хрупкий, добрый омега с тоненькими запястьями и озорством в глазах.

И Тэхён, сразу понимая, как сильно меняется отношение Чонгука к нему, искренне отдавался навстречу. Не скупился на эмоции и на откровенные разговоры. Омега мог легко рассказать свой секрет, если альфе это помогало чувствовать себя увереннее и спокойнее с ним. Мальчик влюблялся быстро, и Тэхён без утайки любовно обнимал его в ответ, ведь сам стал ощущать невероятное духовное влечение к этому пареньку.

Сейчас, правда, всё немного иначе. Сейчас Чонгук поднимает его и кружит до заливистого смеха, сейчас альфа гладит его по спине, подталкивая ближе к костру, чтобы согреть, и Ким с закушенной губой смотрит на то, как красиво играют тени от огня на чонгуковом лице. Тэхён встаёт ближе, в следующую секунду уже смело кладёт голову на альфье плечо. Чонгук, как и всегда, немного дёргается от неожиданного прикосновения горячей головы к его плечу, но молчит, и даже приобнимает омегу, слегка прижимая того к себе.

— Замёрз? — заботливо интересуется младший, и Тэхён согласно мычит, тут же носом зарываясь в подмышку Чонгука, заставляя его хихикнуть от милого поведения парня.

— Хочешь, пойдём домой? — спрашивает альфа, и Ким наконец поднимает свою голову и смотрит тому в глаза. Волосы омеги растрепались от его непонятных потираний о младшего, и сейчас торчат в разные стороны, забавно дёргаясь. Только Чонгук не смеётся, ведь сталкивается взглядами со своей парой.

У Тэхёна костёр отражается в глазах, а еще его собственный блеск горит так, будто у омеги лихорадка. Он приоткрывает рот, привлекая внимание к губам, что заставляет альфу нервничать и смущаться, но, тем не менее, глаз Чонгук не отводит, просто не в силах сделать это, когда Тэхён вдруг дышит часто и смотрит настолько пристально, чего-то выжидая.

— Проводишь? — простодушно спрашивает Ким, невинно хлопая ресницами, которые, Чонгук уже давно отметил, очень длинные и красивые, симпатично выделяющие его выразительный взгляд.

— Конечно, — с придыханием отвечает альфа, и Тэхён ловит чужой горячий выдох лицом, безобидно улыбаясь.

                        ***

Всё меняется в секунду, когда они оказываются около дома омеги. Чонгук, стоящий рядом и прекрасно ощущающий то напряжение, что витало в воздухе между ними, молчал, стараясь лишний раз даже не двигаться, а Тэхён тем временем переминался с ноги на ногу, снова и снова невольно бросая взгляды на чужие губы.

— Было весело, — говорит Ким, а сам взгляд отводит, дышит шумно и ковыряет носком сапога землю. У него железные серьги в ушах качаются при каждом движении, и Чонгук внимательно следит за этими покачиваниями, чтобы слишком долго не смотреть в лицо омеги. Туда-сюда. Туда-сюда.
— Я пойду, — произносит Чонгук, а сам сильно кусает нижнюю губу. Он не хочет уходить, не хочет оставлять омегу одного, особенно вот так, ощущая его стремление, его твёрдое намерение и просящий запах, но он также не может остаться, пока сам Тэхён не даст своё согласие на присутствие альфы и на его возможную помощь.

— Стой!.. — тон у омеги крикливый, а просьба, считай приказ, пронзительная и понятная. Чонгук замирает на месте, прирастая к земле, и смотрит на Тэхёна во все глаза. И воздух выбивается из груди, когда омега, встав на цыпочки, порывисто целует парня в губы.

Младший тут же укладывает свои руки на пояс парня, и Тэхён может ощутить дрожь альфьего тела: Чонгук волнуется. Но от этого целует не менее страстно, отвечает на каждое колыхание тэхёновых губ, нежно и уверенно сцеловывая чужое, ответное дрожание.

В момент язык Тэхёна сталкивается с языком альфы, и поцелуй становится мокрым и слюнявым, а тело омеги прижимают ближе и увереннее. Чонгук тяжело дышит через нос, ловя мычащие и задушенные звуки от своей пары, что заставляет углубить поцелуй и засунуть свой язык в чужой рот, начав медленно и страстно облизывать всё внутри. Забывается смущение, когда Тэхён хватается обеими руками за крепкие плечи и жмётся ближе, стараясь вдавить себя в Чонгука, сделать одним целым. Длинная, стройная ножка опутывает альфу, и омега теперь пытается и ногой, и руками сильнее прижать юношу. Чонгук склоняет голову, чтобы было удобнее, и упорно старается хозяйничать в чужом рту, пока Тэхён, откидывая собственную голову, полностью расслабляется, отдаваясь чужим рукам и закатывая глаза от наслаждения.

Альфа бережно, но крепко держит расслабленное тело, отстраняясь от губ и приступая расцеловывать лицо. Нежные щечки и маленький носик, аккуратным движением отбрасывается челка, и теперь виден чистый лобик, который тут же получает свои мягкие и торопливые поцелуи.

Держа глаза закрытыми, полностью отдаваясь во власть альфьих поцелуев, Тэхён тянет одну руку Чонгука к своей шее, и юноша начинает поглаживать её с одной стороны ладонью. Трепетные прикосновения к чувствительной шейке заставляют омегу тихо заскулить, пряча лицо от вездесущих поцелуев в чонгуковой груди.

— Моих родителей нет, — слышится приглушённый голос Тэхёна, и Чонгук сглатывает. — Они на празднике. До утра там всегда остаются. Давай зайдём, — просит омега, стыдливо всхлипывая от нарастающего желания.

Чонгук кивает поспешно, обхватывая Тэхёна получше, и вместе с ним ходко ступает к двери. Когда та закрывается за парнями, омега вновь набрасывается на младшего, альфа же в ответ прижимает Кима к стене и расцеловывает обнаженную шею. Омега уязвимо разводит ноги в стороны, торопливо тянется руками к пуговкам на рубахе, успевая при этом послушно открывать рот, когда Чонгук несдержанно рычит и целует в самые губы.

— Ах, Гук-а, — выстанывает Тэхён, следом сдавленно скуля, когда альфа прижимается бёдрами к чужому паху.

— Тэхён, — шепчет Чонгук, вновь припадает к губам и целует так, будто хочет сожрать омегу целиком. Они потираются друг о друга через одежду, всё теснее прижимаясь и резче выбивая воздух быстрыми движениями рук, которые бесстыдно скользили по телам. Омега с удовольствием оглаживает ловкими пальцами напрягшиеся мышцы на груди и животе, который покрывается мурашками от дразнящих прикосновений. Чонгук своими руками скользит по бокам старшего, наконец дорвавшийся до заветного, и, получив долгожданное разрешение, пользуется им по полной. Он задирает не до конца расстегнутую рубаху, спускаясь губами ниже, языком обводит выпирающие ключицы, и Тэхён всем телом бросается вперёд, со стоном наслаждения на губах падает в объятия довольного Чонгука.

— Такой красивый, — мурчит он удовлетворённо, поглаживая Тэхёна по спине. Омеге нравятся прикосновения, но ему хочется большего, так что он, с самым уверенным выражением лица, все еще ощущая слюну альфы на своих ключицах и подбородке, отстраняется, тут же улавливая несдержанный рык недовольства от Чонгука, и тянет того за собой. Юноша, понимая происходящее, будто заворожённый плетётся следом и оказывается в главной комнате дома, с большим столом посередине. Тэхён не даёт толком оглядеться, уже снова лезет с просящим звуком целоваться, тянет губы навстречу чонгуковому лицу, и младший умильно улыбается. Подавляя в себе желание просто затискать парня в удушающих объятиях, он вновь страстно целует его, всё же обнимая обеими руками, скрывая хрупкое тельце от мира, пока омега с радостью не цепляется в ответ, встаёт на цыпочки и вжимается в альфу со всей силы. Они растворяются друг в друге, продолжая распалять горячими касаниями и грубыми, несдержанными поцелуями; теряется конец одного и начало другого в этом сумбурном, чувственном движении.

— Чонгук-а, Гук-а, — распутно шепчет Тэхён при возможности, и Чонгук, чувствуя прилив сил от слов омеги, хватает того на руки, сажая на стол. Ким тут же разводит широко ноги, позволяя младшему встать настолько близко, насколько это было возможным.

— Сними, сними, о, святые духи, сними это, прошу, — без остановки бормочет парень, дергая то повисшую на Тэ рубаху, то узкие штаны, что не давали покоя весь сегодняшний вечер. Тэхён хихикает, вновь срываясь на задушенный стон, когда Чонгук мокро целует его в шею, и стягивает с себя сначала верх, а затем и низ, хотя и с большим трудом. Альфе требуются усилия, чтобы вновь вернуться на землю, так как при виде омеги что-то щелкает в голове, что-то очень нехорошее, что-то неправильное, что нужно сдержать, если они не хотят сегодня…

Но вот Тэхён призывно трется о Чонгука, как может, и нетерпеливо ёрзает, сидя на столе, так что альфе не остаётся выбора, кроме как поддаться и вновь со всей страстью и охотой поцеловать дорогие сердцу губы.

Когда руки Чонгука опускаются на голые бёдра, парень чувствует чужую дрожь пальцами и мягко, успокаивающе ведёт носом по чувствительной шее, что отвлекает Тэхёна от ненужных мыслей. От предвкушения во рту собирается слюна, которую Чонгук не спешит проглатывать. Он ласково и трепетно ведёт руками по коже, подбираясь ближе к самому главному, и чувствует мокрую внутреннюю сторону бедра. Скользко и горячо. Тэхён стыдливо хнычет, когда замечает чужую заминку, и Чонгук сразу несдержанно целует его в губы и левую щёку. Пальцы альфы ныряют дальше, натыкаются на сжимающийся вход, и сердце практически выскакивает из груди, бешено колошмятясь о грудь. Стук слышен почти в горле, когда Чонгук проникает с легкостью внутрь, улавливая высокий стон омеги.

— Гук-а, Гук-а, скорее, — просит Тэхён, а младший вскидывает голову, широко распахивая свои черные глаза.

— Как же, — шепчет он едва ли не испуганно, — тебе же будет неприятно, если я поспешу.

Тэхён склоняет голову ниже, пряча красные щёки, и гулко выдыхает.

— Не будет, — бубнит он. — Я баловался перед тем, как пойти с тобой на праздник.

Признание, слетевшее с любимых алых губ, выбивает почву из-под ног и последний воздух выжимает из груди. Взгляд Чонгука багровеет, после темнеет, впиваясь в смущённого омегу, и тот позорно не сдерживает всхлип, ощущая затылком пристальное внимание.

Чонгук одной рукой поднимает голову Тэхёна за подбородок и оголтело целует, запуская юркий язык в чужой рот, чтобы вновь ощутить тяжесть омежьего языка и его горячее нутро. Поцелуй получается непотребным и откровенным, и Ким жалостливо в него мычит.

Одним движением штаны спускаются вниз, и большой, стоящий орган альфы показывается Тэхёну, который с интересом тычет в него пальцем, хихикая с того, как тот покачивается. Как ребенок, право слово. Младший даже краснеет от столь бесстыдного действия своей пары, при этом ощущая жуткую жажду почувствовать милого омегу.

Чонгук пристраивается ближе, и как только его член касается омежьей дырочки, даёт волю молодому, необузданному альфе внутри, тут же несдержанно толкаясь в Тэхёна, заставляя того выгнуться в спине и заскулить.

Сложно сдерживаться, сложно брать себя в руки, когда в омеге так немыслимо хорошо, когда сам Тэхён от наслаждения поскуливает и очень старается бёдрами податься навстречу. Чонгук делает первый толчок, второй, и не замечает, как ускоряется.

Омега стонет, откидывает голову назад, и Чонгук сам придвигается ближе, руками стараясь притянуть к себе Кима. Старший развратно ахает, вскрикивает с новым толчком, из-за чего у альфы перед глазами поволока похоти и желания, и он со всей силы тянет омегу на себя, прижимаясь своей голой грудью к чужой. Его пара такая горячая, подрагивающая от возбуждения и грубоватых толчков альфы, и просто потрясающая, ведь так хорошо принимает всё, что даёт Чонгук. Будто всегда был создан для этого момента.

— Чонгук-а, — непростительно мягко выдыхает Тэхён, — Чонгука-ах!..

Чонгук толкается сильнее, наклоняется ближе, и омега спиной касается стола. Он смотрит, как младший делает еще несколько сильных толчков, дергается всем телом на каждом и видит, как альфа укладывается на него, снова вгоняя член внутрь. Ноги омеги вскидываются вверх, сами собой цепляются за парня, и пальчики на них поджимаются от наслаждения и несдержанности Чона. Так страстно.

— Боги, Тэхён, — почти умоляюще стонет Чонгук от того, как Тэхён сжимается вокруг его члена и забрасывает руки за голову. Альфа тут же хватает одной ладонью чужие запястья и губами припадает к вставшим от возбуждения тёмным соскам. Он зубами нежно покусывает их, затем языком лижет, пуская волны удовольствия прямо омеге в пах, и Тэхён счастливо стонет в воздух, а после и в чужие губы, когда Чонгук накрывает его поцелуем.

Их мокрые от пота тела постоянно трутся друг о друга, ведь альфа не позволяет себе отстраниться от Кима даже на дюйм; он лишь теснее прижимается, боясь потерять эту близость, при этом продолжая неистово вбиваться в Тэхёна, с огромным удовольствием слушая его стоны и крики наслаждения. Омеге хорошо: он закатывает глаза, а голова мечется по столу, пытаясь скрыться от просто безумного накрывающего блаженства. Так приятно не должно быть, так хорошо просто не бывает, но Тэхён вот он, скулит, чувствуя свой приближающийся конец, слушает альфьи рыки прямо около своего уха, пятками упирается в чужую спину, ощущает горячий язык на своей щеке, а после и на губах. В низу живота горит дикий огонь, а кончики пальцев покалывает в подступающем восторге.

— Чон-нгук, Чонгу-уки, ах, бо-оги, не могу, — Тэхёну не хватает воздуха, толчки всё не прекращаются, становятся только шибче, несдержаннее, и омега открывает рот в надежде хоть так ухватить немного воздуха. Чонгук почти лежит на нём, даря приятную тяжесть чужого тела и тепло.

Заламывая брови, омега улавливает участившееся дыхание альфы, с которым также выходят резкие короткие стоны, и сам Тэхён почти кричит, когда член Чонгука в очередной раз растягивает его до предела, касаясь внутри чего-то, что сильно сбивает с толку и заволакивает сознание приятной дымкой. В омеге что-то бушует, до предела, до самого края, сводит с ума и заставляет поджимать пальцы на ногах. В момент всё меняется, накрывает с головой, заглушая весь мир, и словно солнечные блики под веками, а тело перестаёт существовать в тандеме с душой. Яркое наслаждение в секунду сменяется ленивым покоем. Он ощущает себя слишком свободным, слишком легким. Так приятно.

— Гука-а, — выстанывает Ким, и альфа, в момент ускорившись, бездумно трахает омегу, пока не кончает в того с рыком удовлетворения и не валится, придавливая собой хрупкое тельце. Тэхён же не против, он наоборот с особым трепетом и трясущимися руками обнимает Чонгука, пальцы скрепляя за чужой, широкой и расцарапанной спиной.

— Тэхёна, Тэхёна, — шепчет альфа, ладонью поглаживая макушку старшего. — Ты меня выбрал. Спасибо, что выбрал меня.

Омега, со всё ещё закрытыми глазами, сжимает руки крепче, слегка поворачивая голову к лицу Чонгука, чтобы в следующее мгновение легонько чмокнуть его в щеку, хотя это едва ли назовешь чмоком: он лишь устало вытягивает губы, пока не касается ими чужой кожи, но альфе хватает и этого, чтобы в груди поселилась небывалая легкость от радости и нескрываемого обожания.

Лёжа на притихшем, счастливом парне, Чонгук вдруг понимает, что пошёл у того на поводу. Но так тому и быть, ведь, кажется, это будет не единственный раз.

Альфа пальцами касается омежьей шеи. Тэхён очень тёплый.

                      ***

Они засыпают на тэхёновой постели, но ближе к утру омега будит Чонгука, мягко целуя того в щеку.

— Если мои родители нас увидят, нам несдобровать, — тихо смеется он. За окном еще темно, звёзды мерцают, но вскоре всё начнет меняться. Чонгук молча и послушно встаёт, сонно бредёт по комнате и ищет свои вещи, одевается, а затем присаживается на корточки около Тэхёна, преданно заглядывая тому в глаза. Он поправляет темные пряди омежьих волос, и Ким на это любовно улыбается, перехватывая альфью ладошку и прислоняя её к своей щеке. Чонгук тоже начинает нежно улыбаться на это действие.

— Я приду к тебе утром, когда солнце встанет, — обещает Тэхён шепотом. — Чонхи по мне уже соскучился.

Улыбка Чонгука становится шире, когда омега упоминает его любимого брата.

— Мы будем ждать. Моя матушка тебя очень любит, — отвечает Чонгук.

— Ах, и я её люблю!.. Она у тебя прелестная.

В окно неожиданно стучит ветер, и оба парня вздрагивают. Тэхён смотрит настороженно на округлившего свои глаза альфу.

— Тебе пора, — говорит он нерешительно, и Чонгук в согласии кивает.

— Я буду ждать тебя. Отдыхай, — произносит младший и, хмуря в неохоте брови, скрывается из виду, оставляя в постели согретого и сладко зевающего в ладошку омегу.

                       ***

Утро в семействе Чон прошло хорошо и весело: мама Чонгука, как и всегда, была милой и приветливой, а маленький Чонхи всё время сидел на его коленях, держась за два его пальца так крепко, будто больше не собирался отпускать. После того, как они плотно покушали всей семьёй, Тэхён решил пойти домой и побыть со своими папой и отцом, ведь так мало уделял им внимание в последнее время, и Чонгук направился в сторону его дома вместе с ним. Омега с радостью принял тот факт, что с младшим они проведут еще какое-то время.

Но на пороге собственного дома Тэхён ощутил странное беспокойство, и в начале даже не понял почему.

— Это запах Чимина? — вдруг произнёс Чонгук, ведя носом, и нахмурился. — Я ведь не ошибаюсь?

О, нет, альфа не ошибался, и Тэхёна от осознания этого передёрнуло. В запахе скрылась история, печальная и пугающая, которую его друг хранил в себе и решил поделиться, раз Ким чувствовал его запах около своей двери. Тэхён — его друг, его брат, его семья. И омеги не было, когда Чимин нуждался в нём больше всего.

— Папа, — начал Тэ с порога, за ним уверенно ступал Чонгук. — Где Чимин? Что с ним?

— Я не знаю, милый, — начал немолодой омега, округлив глаза от удивления и кивнув в знак приветствия альфе. — Он приходил сегодня, весь заплаканный, и тебя спрашивал, да только не было тебя, он и ушел. Я даже расспросить не успел толком.

— Тэхён, — мягко отвлёк его Чонгук, и Ким немедля взглянул на свою пару: в глазах мелькали страх и непонимание, растерянность. Младший аккуратно взял ладошку Тэхёна в свою. — Я могу найти его по запаху. Не бойся.

Тэхён лишь сдержал в себе желание всхлипнуть от безнадёги и чувства вины, понимая, что Чимину сейчас хуже, и кивнул Чону, сжимая его руку в ответ.

Они вдвоём выбежали из дома, тут же сворачивая на боковую тропу.

                   ***

— Бао, если меня с Юнги разлучат, — вновь произносит самые ужасные слова Чимин и смотрит омеге прямо в душу с пугающей в глазах уверенностью, — я не смогу боле жить. Без него мне ничего не нужно.

Разузнав от убивающегося Чимина о случившемся, Бао сразу начал успокаивать друга, но тот будто и не слышал ничего; всё повторял, что жить не сможет без Юнги.

— Послушай меня, — твёрдо произносит Бао, неожиданно встряхивая Пака за плечи, из-за чего парень перестаёт бегать глазами по стенам, а смотрит в упор на друга. — Никто вас не разлучит. Никто.

— Но обряд…

— Обряд, традиции, изгнание… Всё не важно! Если Юнги хотя бы на миг чувствует то же, что и ты, то ему также будет всё равно на последствия. Изгонят его — ты пойдёшь следом. Сдалась вам эта деревня! Юнги у тебя рукастый альфа: построит дом в лесу, стол да стулья, будет охотиться и добывать вам пропитание. Да и мы — на что вам друзья? — не бросим. Джин и я, Чонгук с Тэхёном, Хосок и Намджун… Мы не бросим вас, слышишь? Что нужно — принесём, всегда вы сможете к нам обратиться. Вы не одни, понимаешь?

Чимин всхлипывает от слов Бао, мягко обхватывает руками его рубаху, чувствуя безмерную благодарность. Кофта, что омега отдал Паку, была слишком большая и скрывала пальчики Чимина.

— Почему всё так, Бао? Почему никто не может посмотреть на Юнги моими глазами? Всё толкуют о его нескладности, жестокости… Да какая жестокость?! Юнги — самый заботливый, самый хороший на всём белом свете!.. Так почему же?

Бао аккуратно обнимает друга и прижимает к своей груди, он водит ладонями по чужой спине в успокаивающем жесте.

— Люди — глупцы, Чимини. Они всегда слепы и глухи, но никогда не немы. Ужасно, правда? Но не все такие… Ты — другой, и ты способен изменить их мнение.

— Но как же?.. — тихо шепчет Пак.

— Будь собой, — просто отвечает юноша. — Не бойся любить своего альфу. Он ведь тоже готов ко всему, лишь бы ты был счастлив, так старайтесь вместе! — омега нежно целует Чимина в макушку.

Неожиданно дверь в их комнату распахивается, являя запыхавшегося Тэхёна и его альфу, что топтался позади с виноватым лицом, ведь отец Бао осуждающе смотрел на их спины: видимо, предупреждал не заходить, но разве Ким когда-нибудь слушал других?

Тэхён оглядывает своего любимого друга в объятиях Бао, и его сердце колет от глупой обиды: не он успокаивает Чимина, не он его гладит и обнимает, и от этого противно, и от этого жутко больно, отчего омега и хмурит брови, но, затолкав подальше свои чувства, он встаёт на колени и подползает к Чимину с самым беспокойным выражением, на которое был способен.

— Чимини, мой Чимини, что случилось? Почему ты в слезах? — спрашивает Тэхён, и омега ловит его взгляд.

— Ах, Тэ…

— Тебя кто-то обидел? — аккуратно интересуется Ким, а затем недобро сводит брови. — Юнги?

Лицо Чимина вытягивается в удивлении и неверии.

— Нет! — слишком громко отвечает он, дёргаясь в чужих руках, и Тэхён вздрагивает, виновато потупляя голову. Надоело Паку, что даже Тэ пытается обвинить альфу в чём-то плохом.

— Хорошо, прости, извини меня. Не Юнги, конечно, но кто тогда?.. Кто посмел тебя обидеть?

Тэхён подползает еще ближе, усаживаясь рядом, и приобнимает Чимина с другой стороны.

Бао, заметив, что Пак не в состоянии объясняться, сам рассказывает о случившемся. Тэхён неприлично громко ахает и с болью в глазах смотрит на друга, который сжался весь и тихо всхлипывал в чужую грудь. Ким бросает взгляд на Чонгука, всё ещё стоящего в дверях, и тот без слов ловит просьбу омеги, выходя из дома.

Через некоторое время в дверях оказывается фигура Юнги. Он весь красный от бега, и дышит загнанно, во все глаза смотря на притаившегося Чимина.

Как же так? Его омега, его мальчик, который совсем недавно постанывал от наслаждения и дрожал в его руках от удовольствия, тихонько хихикал, когда Юнги мурчал ему в ушко, — сейчас проливал горестные слёзы, сжимая пальчики на руках от бессилия. Чимин выглядел до ужаса крохотным и грустным, и от этого альфе хотелось громко завыть.

Он быстро оказывается рядом, прикасаясь руками к хрупкому, трясущемуся плечику, и омега поднимает на мужчину мокрые глаза, тут же округляя их, когда понимает, кто перед ним.

— Мой дорогой, — шепчет Юнги в тот момент, когда Чимин спешно перебирается на его колени и утыкается в шею. — Мой самый дорогой.

— Юнги-я, мой папа, он…

— Тш-ш, Минни, я знаю. Я уже всё знаю.

Чонгук сталкивается глазами с Тэ, проверяя, правильно ли он сделал, рассказав всё старшему по дороге, и Тэхён устало, но улыбается.

— Мы же с тобой… Как же так…

— Не бойся, Чимин. Мы всё преодолеем.

— Бао сказал, что мы можем уйти в лес. Давай уйдём сейчас, прошу тебя.

Юнги поднимает глаза на Бао, который смешно удивляется, тут же стыдливо отводит взор от альфы.

— Нет-нет, Чимини. Вам стоит попытаться, не нужно сразу уходить из деревни.

— Я не хочу, чтобы Юнги проходил через это! — говорит Чимин с красным лицом и воинственно смотрит на присутствующих, замечая, что в комнате ещё стоит Джин, который, наверное, пришёл вместе с Чонгуком и Юнги. — Всё равно на меня, но Юнги!.. Не хочу, чтобы его в конце концов изгнали, как и хотели многие жители! Не хочу!..

Юнги выдыхает резко и обнимает Чимина крепче, прикасаясь своей щекой к его.

— Всё будет хорошо, Минни. Не думай обо мне. Не думай ни о чём. Мы справимся. Я справлюсь.

И вот так, сидя на полу чужого дома, в окружении друзей и в объятиях своего альфы, Чимин вдруг поверил, что они действительно справятся.