Нежность в твоих глазах

— Чонгук, ты трясёшься.

Чимин весело улыбается на это наблюдение друга, а его альфа вздрагивает от того, что его поймали.

— Вовсе нет, всё хорошо.

— Он всегда трясётся перед встречей с Юнги, — замечает Тэхён, обращаясь к Чимину. — Когда мы знакомились и встретились в первый раз, его вообще тошнило от волнения.

— Это неправда, — бубнит Чонгук, отворачивая голову. Чимин улыбается шире.

— Перед Юнги трудно не нервничать, да? — игриво спрашивает он, а Чонгук возмущённо вздыхает, нарочито громко выпуская воздух. Тэхён хватается за грудь одной рукой и смотрит на своего альфу во все глаза.

— Я думал, что это я — твоя пара.

— Так и есть, — голос предательски повышается. Чонгук уже достаточно знает своего омегу, чтобы сказать, какое у него любимое занятие: шутить над близкими людьми. Но он всё равно начинает переживать, где-то в душе поселяется неприятное чувство того, что его омега считает Чонгука неверным или лживым человеком. Тэхён сразу подмечает, как альфа краснеет, и почти мурчит от умиления. За этот месяц между ними поселилось какое-то особенное чувство, создающее немного чудаковатые отношения нежных друзей, не сводящих друг с друга взгляда, которым на друзей не смотрят.

— Тогда ты не должен так себя вести от мысли, что вскоре увидишь Юнги.

— Я не виноват, — сдаётся Чонгук, смотря своими большими глазами на Тэхёна, который тут же задерживает дыхание. — Юнги очень хороший человек, а еще потрясающий альфа. Я хочу ему нравиться.

— О, святые духи, Чонгука, ты очень-очень хороший, ты не можешь не нравиться.

Тэхён бесстыдно повисает на плече вмиг порозовевшего, но довольного парня, а у Чимина проносится мысль о том, что у Чонгука нет отца. Он уже несколько лет ухаживает за больной матушкой и маленьким братом, взваливая на себя обязанности главы семьи, и это в его-то годы. Учитывая, что Юнги действительно хороший альфа, а также замечательный мужчина, неудивительно, что младший нашёл в нём будто бы наставника и пример для подражания.

Это странно волнует сердце Чимина. Он так горд за Юнги. Альфа ведь тоже питает исключительно теплые чувства по отношению к Чонгуку; как-то раз, уже после того, как Тэхён и Чонгук ушли, Юнги поделился с омегой, что считает парня очень способным, честным и добрым, и что таких уже давно тяжело сыскать.

Чимин же нескромно заметил, что его пара ничем не хуже, заставляя альфу чувствовать себя не в своей тарелке от комплимента, а самого Чимина краснеть от внезапного порыва смелости.

Немного повернув голову к омеге, всё ещё разрешая виснуть Тэ на своём плече, Чонгук говорит:

— Там много работы?

Чимин пожимает плечами. Начало осени ознаменовалось тяжёлым альфьим трудом: сегодня первый день, как Юнги с друзьями начнут пристраивать дополнительные комнаты к дому мужчины. Альфа также попросил прийти Чонгука: руки не лишние, да и работа пойдёт споро. Тот согласился незамедлительно, только заслышав заветное имя. Он действительно старшего уважал.

— Честно, не могу сказать. Я пока не спрашивал, что Юнги задумал. Да и с друзьями его не виделся.

Чонгук кивает, а Тэхён, смешно дуя губы, вздыхает.

Уже издалека становится видно, что около дома альфы непривычно оживлённо. Несколько мужчин снуют туда-сюда, что-то перетаскивая. В определённый момент Чимин давит в себе изумлённый возглас и поворачивается к такому же шокированному Тэхёну, который, округлив глаза, внимательно следит за одним из альф на территории дома Юнги. Ким Сокджин неожиданно поражает своим присутствием. Никогда омеги и подумать не могли, что будут общаться с ним, даже беря во внимание, что их друг Бао теперь его пара.

— О, к нам еще парочка рук поспела, — говорит один из знакомых Юнги с немного кучерявыми волосами, и сам альфа выходит из своего сарайчика, держа подмышкой деревянную лестницу. Он замирает на месте, когда взгляды пересекаются, и Чимин, судорожно вздохнув, вдруг невольно любуется вспотевшим и поджарым телом своей пары. Он выглядит разгоряченным тяжелой работой и физическим трудом, его грудь часто вздымается, а голова слегка опускается вбок, пока они с Чимином играют в гляделки. Каждая их встреча такая. Будто они видят друг друга впервые и не могут поверить в реальность существования такого прекрасного человека напротив. Что-то в груди сладко сжимается от вида Юнги, заставляет облизать губы и изо всех сил сдерживать улыбку. За остатки лета они смогли очень сблизиться, что не могло не радовать. Каждый совместно проведённый день становился драгоценным воспоминанием, каждый новый поцелуй сильнее разжигал огонь внутри. О, в последний раз они настолько увлеклись, что Чимин очнулся только в тот момент, когда Юнги опустил свою руку на его бедро, в опасной близости от паха. Язык альфы ощущался чем-то родным и правильным в собственном рту. Чимин рдеет, немного отводя глаза, и мужчина, пользуясь возможностью, переводит взгляд на Чонгука и Тэхёна, кивая им в приветствии.

— Здравствуй, Юнги, — здоровается Тэхён вслух, широко улыбаясь. Он потихоньку привыкает к тихому альфе, находя к нему свой, особый подход, что радует Чимина безмерно.

— Здравствуй, Тэхён, — сразу же отвечает альфа, и Тэ дарит ему более широкую улыбку в знак одобрения.

— Чимин, — вновь глаза Мина застывают на маленькой фигурке, которая, среди всех этих громил-альф, друзей Юнги, кажется особо хрупкой и аккуратной.

— Добрый день, — сглатывает Чимин и улыбается неровно. Всё кажется и без того странным, но всё приобретает более беспорядочный оборот, когда из-за дома с топором для колки дров выходит Ким Намджун. И он тоже здесь!

— Ох, здравствуй, Чимин, — Намджун являет свои ямочки, а Чимин захлёбывается смятением. Спасает положение Тэхён, который был удивлён не меньше.

— Намджун! — на этом моменте Чонгук напрягается, тут же осматривая незнакомца взглядом, оценивая, и недовольно поджимает губы. Этот человек был явно хорошо сложен, красив и дружелюбен. И знал Тэхёна. — А ты тут откуда?

— Я хотел сказать, но не было как-то подходящего момента, — с волнением отвечает альфа.

— Вы знакомы? — удивлённо спрашивает Чимин, переводя взгляд на Юнги.

— Мы друзья, — кивает Мин, приставляя лестницу к своему дому и подходя к омеге.

— Верно, давние и хорошие друзья, — улыбается от уха до уха Намджун, делая пару шагов ближе и хлопая Юнги по спине так, что тот слегка шатается. — И я хотел сказать тебе, что ты сделал самый правильный выбор! Юнги — самый изумительный человек, каких я только знаю…

— Ну, всё-всё, — Юнги краснеет, слегка помахивает рукой, отворачиваясь, а Чимин улыбается от уха до уха.

— Так нахваливаешь его, авось влюбился? — смеётся Сокджин, и смех его скриповатый и громкий, отчего Чимин, Тэ и Чонгук стараются сдержать улыбки.

— Да чего ж не влюбиться? Юнги, хочешь, поцелую?!

Юнги отмахивается, а затем, не сдержавшись, начинает весело хохотать, когда Намджун настойчиво старается прижаться к его щеке. У Чимина в животе невиданная легкость, отдалённо напоминающая счастье от семейных забав.

После альфы берутся за дело: старшие раздают распоряжения, Юнги следит, чтобы делали всё правильно и никто не отлынивал. Из дома мягкой поступью выходит Бао, которого Тэхён, взвизгнув, заключает в крепкие объятия. Чимин, наконец, общается с ним больше, чем когда-либо. Они мягко смеются, наблюдая за работой мужчин. Бао оказывается очень интересным омегой: несмотря на свою природную тихость, он довольно резок в словах и прямолинеен в высказываниях, также ценит это в других людях. Когда Тэхён бесстыдно упоминает Ичиро Гото, того самого, предавшего омегу альфу, Бао, без преувеличения, вспоминает все известные им ругательства, при этом беззастенчиво задрав нос. Затем они бросают взгляд на работающих альф и замечают, как Сокджин стоит на крыше. Бао, удивив всех вокруг, громко кричит:

— Ким Сокджин, а ну быстро слезай! Ты забыл, что в доме моего отца случилось?

— Бао… — краснеет Джин, слегка разводя руки, чтобы балансировать на краю крыши, пока остальные посмеиваются.

— Ты себе приключений на задницу не ищи! Сейчас же слезай, пока я всем не рассказал!

Сокджин будто раздумывает с секунду, но под удивлённые взгляды начинает аккуратно спускаться, в то время как Бао уже стоит рядом и придерживает лестницу.

— Ах, Бао, всех заинтересовал и молчок, да? Ты бы рассказал! Мы же все здесь друзья, — посмеивается Хосок, тот самый альфа с кудрявыми волосами, свесив ноги с крыши и утирая пот со лба. Чонгук и Намджун прячут улыбки.

— Ах, закрой рот, Хосок, — просит Джин, наконец стоя на твёрдой земле.

Бао подаёт своей паре кружку с водой, и за этим внимательно наблюдает Чимин, закусив губу.

— И всё-таки, — шепчет любопытный Тэ чуть позже, — что там за история?

Омега в ответ кусает губу, посматривает на Джина, будто проверяя, не слушают ли его лишние уши, но все оказываются заняты делом.

— Мы были в моём доме, — вспоминает Бао с улыбкой. — Нам тоже нужно было крышу подлатать. Джин вызвался моему отцу помочь, — омега неожиданно фыркает от смеха, не сдержавшись, но после быстро продолжает: — Он стоял на крыше, вот точно так же, да не удержался, когда голубка какая-то выпорхнула из ниоткуда и рядом пролетела. Начал падать, я тогда так испугался. Но он везучий, этот альфа. Упал аккурат в бочку с ледяной водой задним местом.

Чимин моментально прикладывает ладонь к тэхёновому рту, чтобы тот не засмеялся в голос, хотя самому приходилось кусать губы. Бао с лёгкой улыбкой поправляет волосы, будто его это уже не так смешит.

— Отец мой так хохотал тогда, — продолжает он. — Сказал, мол, с такими детьми внуков ему не видать, да попросил Джина беречь себя.

Омеги громко заливаются смехом, сидя вместе на скамейке, под нежными взглядами альф, которые, заслышав смех парней, тоже заулыбались.

Под дружественными разговорами узнаётся, что Намджун отказал двум омегам на ночи выбора, так как понял, что вместе им не жить в согласии и любви, на что Джин сразу решил его уколоть:

— Айгу, ему омеги предлагают, а он еще отказывается…

Намджун поднимает одну бровь, косой и растерянный взгляд бросает Чонгук, отвлекаясь от распилки дерева.

— Это ты мне говоришь? Шутишь что ли? — усмехается Намджун.

Чимин замечает краем глаза кривую улыбку своей пары. Юнги также распиливает бревно, напрягая руки и изо всех сил упираясь ногами в землю. Омега раздумывает над тем, стоит ли ему подать кружку с водой, как это уже несколько раз сделали Тэхён и Бао для своих альф.

— Айщ, какого вы высокого о себе мнения, альфа Ким.

Намджун бросает какую-то грязную тряпку в того и попадает по лицу. Все вновь начинают смеяться, а Чимин, пользуясь случаем, берёт кружку, черпает ключевой воды из бочки и подходит к своему альфе. Юнги тут же вскидывает на него взгляд, смотря растерянно, пока не натыкается на воду в руках омеги. Чимину хватает одной лишь секунды, малюсенькой заминки, чтобы понять, что альфа пить не хочет. Он со стыдом уже собирается опустить руки, как вдруг ладонь Юнги мягко перехватывает его запястье. Другой рукой мужчина забирает кружку, тут же поднося её к губам и делая жадные глотки.

Чимина затапливает тепло от осознания: Юнги просто не хотел ставить его в неловкое положение и заставлять чувствовать себя странно. Такая забота и внимание приятны.

Дальше работа шла медленнее: все устали и двигались только из-за того, что надо. Чимин с особым удовольствием отметил, что Юнги имеет несколько преданных и хороших друзей. Это грело душу и сердце, ведь альфа был не настолько одинок, как казалось на первый взгляд. Вскоре пары стали расходиться. Сначала их покинули Джин с Бао, весело помахав рукой напоследок, после с ними распрощались Чонгук и Тэхён. Тэхён громко чмокнул его в щёку на прощание. Когда Намджун и Хосок тоже ушли, Юнги с Чимином направились в дом.

— Хочешь есть? — интересуется Юнги, оглядываясь на Чимина. — Я сегодня утром сделал мясную похлёбку. Она всё это время стояла в печи, так что должна быть ещё тёплой.

— Да, спасибо, — соглашается омега неловко. Он аккуратно присаживается на стул, пока Юнги разливает суп по чашам. Чимин в конце концов не выдерживает и тоже подскакивает, чтобы достать из ящиков ложки.

— Начинай кушать, — говорит альфа, уже направляясь в сторону своей комнаты. — Я оботрусь и поменяю одежду.

Чимин кивает, робко начиная хлебать суп. Он и правда был теплый, очень наваристый и вкусный. Юнги действительно хорошо готовит, как и говорил когда-то.

Альфа уже выходит из комнаты, не успел Чимин съесть и половины. Он присаживается рядом, принимаясь за еду. Ласковым взором омега следит за мужчиной, а потом, не смея сдерживать желание поделиться своими мыслями, произносит:

— Сегодня был хороший день.

Юнги улыбается на эти слова, откладывая уже пустую тарелку в сторону.

— Я рад.

— Не думал, что ты знаком с Намджуном.

— А я даже представить не мог, что он знаком с тобой.

Омега хихикает на эти слова.

— Он мой сосед, мы с детства знаем друг друга, он всегда меня защищал.

Юнги внимательно оглядывает смеющегося своим воспоминаниям мальчика, его взор теплеет. Он любовно ловит каждый выдох омеги, пока тот рассказывает истории с ребяческих времён, а затем, внезапно даже для самого себя, говорит:

— Ты как солнце, — омега замолкает тут же, раскрывает от удивления и комплимента глаза, розовея кожей лица. — Все к тебе тянутся, — продолжает альфа, — все тебя знают и любят. Такой тёплый.

Что ответить, как возразить? Юнги так уверен в какой-то необычайности своего омеги, что у Чимина просто не хватает совести пытаться отнекиваться. Не согласиться.

— Тебя тоже, — вместо возражений шепчет Чимин, а его пара поднимает брови в изумлении. — Твои друзья так сильно тобой дорожат. Только хороший человек может иметь таких друзей.

Юнги не возражает, не качает головой. Вокруг его глаз собираются морщинки, когда он мягко улыбается.

— Мне просто повезло знать их и называть себя их другом.

Их общение лёгкое и непринуждённое. Альфа продолжает рассказывать, как впервые встретил каждого из присутствующих сегодня, пока Чимин с нескрываемым интересом слушает его.

— …так что я рад за Джина. Ему очень повезло с Бао. Он точно будет омегу слушаться, — после этих слов Юнги давит маленькую улыбку, видимо, вспоминая, как Бао кричал на Сокджина за его неосторожность.

— Да, они очень подходят друг другу, как мне показалось, — говорит Чимин, а после закусывает губу, что не утаивается от наблюдающего за каждым его движением мужчины.

— Что-то не так?

— Я просто подумал… — щеки краснеют, но омега берёт себя в руки, стараясь придать голосу уверенный тон. — Я подумал, что… Все друг друга так мило называют, и я… Ах, как это неловко!

— …мило называют?

Юнги, кажется, смущён, а значит, он понимает, что Чимин имеет в виду. Сегодня Бао целый день Джина кликал «Джинни», а Тэхён Чонгука только «Гуки» и звал.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе обращался как-то по-другому? — аккуратно интересуется Юнги, чтобы не смущать Чимина ещё больше, но тот уже покраснел и загорелся от этого разговора. Омега кивает, даже не глядя на свою пару. — Я не против.

— Правда? — тут же подскакивает на стуле парень. Ему казалось, что мужчина не из тех, кто легко согласится на такое.

— Как ты хочешь меня называть?

— Ах, я… А ты сам хочешь как-то называть меня? — переводит разговор Чимин. Ему неловко, но при этом он так счастлив.

— Ну, — Юнги мнётся под пристальным взором младшего, но, прочищая горло, говорит, — Минни?

— Минни?

— Да, — мужчина сглатывает, безрезультатно надеется, что не выглядит таким смущённым, как себя чувствует, — Минни. Такое маленькое и нежное прозвище. Как ты.

Чимин кивает, не сдерживает застенчивую, но счастливую улыбку.

— Мне нравится. А я думал звать тебя… Юнги-я.

— Юнги-я?

Чимин кивает.

— Да, это как… Последний звук тянется, и получается довольно мягко. Не находишь?

Волнуясь, что его прозвище окажется слишком странным и не понравится мужчине, омега переводит взгляд на него, а Юнги, смущая и заставляя нервничать, смотрит прямо в глаза, не утаивая всей теплоты и ласки по отношению к Чимину.

— Мне нравится, — это всё что говорит Юнги, наклоняясь ближе к парню, и тот, ощущая знакомый трепет внизу живота и приятную тяжесть в груди, тянется в ответ. Их губы смыкаются, и поцелуй, что так жаждали двое целый день, наконец с головой накрывает ощущениями. Чимин ярко чувствует горячее дыхание своей пары, его аккуратные, нежнейшие движения губ по его губам, его мягкий язык, что едва касается, тут же исчезая, и это заставляет Чимина схватиться за грубого покроя рубашку альфы. Юнги обхватывает запястья мальчика, тянет их на себя, закидывает на плечи. Омега успевает лишь приоткрыть глаза, чтобы не споткнуться, когда мужчина затягивает его со стула к себе на колени.

И вот Чимин уже упирается ягодицами в крепкие бёдра, а поцелуй, как обычно у них и бывает, углубляется, заставляя младшего терять голову от чувственных прикосновений. Требовательно промычав, омега прижимается ближе. Смущаясь, соединяет их тела. Соприкосновение в районе груди даёт возможность почувствовать чужое сердцебиение. Чимин прекрасно знал, что рядом с Юнги его сердце заходится, как сумасшедшее, но было приятно узнать, что у альфы дела обстоят не лучше. Мужчина горит под маленькими руками, тяжело вздыхает, когда чиминовы пальчики медленно и бесстыдно проскальзывают от его плеч до груди. Когда они отстраняются, Юнги ловит горячее и сбитое дыхание своей пары, что выглядит так чудесно, так удивительно хорошо. Его мягкие волосы растрепались, его кожа покраснела и стала горячей. Губы чувственно припухли от хоть и нежных, но терзающих и требовательных прикосновений. Чимин упирается ручками в чужую грудь, а лицо прячет в альфьей шее. Юнги с нежностью оглаживает его спину, наслаждаясь близостью и пропитанным доверием моментом. Потому он не сразу замечает, как в его живот упирается что-то явное и твёрдое. Осознание настигает неожиданно, разгоняет кровь по венам, сбивает дыхание у мужчины. У его мальчика встал.

О, святые духи, помогите.

Аккуратно отстранив парня от себя, Юнги заглядывает тому в глаза, чтобы понять его состояние. У того глаза слезятся, нос красный от смущения. Чимин крепко зажмуривается, чтобы не смотреть на свою пару, что помогает двум слезинкам скатиться по его щекам.

— Я не знал, — тихо и с придыханием говорит Чимин, тут же всхлипывая, — я не думал, что от поцелуя… Мне так жаль, Юнги-я, — шепчет он. Недавно придуманное прозвище слетает с языка само, что тут же замечает с особым удовольствием мужчина, но не замечает сам омега.

— Тихо, Чимини, тихо. Всё нормально, с тобой всё хорошо, — успокаивает самым нежным голосом, на который только способен, Юнги. Он берёт в свои ладони лицо мальчика, стирает дорожки от слез пальцами и смотрит тёплым, влюблённым взором, сам же того не осознавая. Чимин теряется в чужих глазах, задерживает дыхание от того, как близко лицо мужчины. Он облизывается, и это привлекает внимание Юнги. Альфа мягко чмокает его в подставленные губы и мечтает, чтобы этот момент длился вечно.

— Я могу помочь, если позволишь, — говорит мужчина, а Чимин, наивный, влюблённый и хотящий Чимин, заворожённо кивает. Сама мысль о том, что Юнги будет ему помогать, толкает сознание через край, и то сразу начинает представлять совсем не невинные образы. Ладошки омеги потеют от напряжения, ими же он цепляется за рубаху мертвой хваткой, когда Юнги встаёт со стула прямо с парнем на руках. Ноги, чтобы не свалиться, против воли обвиваются вокруг чужого тела, и Чимин вновь прячет лицо в альфьей шее, прижимаясь к ней своим носом.

Открывает глаза Чимин только в комнате Юнги, когда тот садится на большую кровать, бережно прижимая мальчика к груди. Омега вновь сталкивается глазами с альфой и смущённо, хлопая ресницами, тянется за поцелуем. Юнги дарит успокоение мягкими прикосновениями и горячими губами, и Чимин расслабляется. Большая ладонь альфы укладывается на бедро парня, поглаживая и не торопя. Омега давит какой-то непроизвольный звук в горле, а потом тихо, застенчиво выдыхает, когда рука Юнги медленно скользит по бедру вверх, разгоняя мурашки от приятных прикосновений.

Не сказать, что Чимин совсем невинный мальчик. Он, как и все взрослеющие омеги, исследовал своё тело, когда предоставлялась возможность. Любил касаться своей груди, неспешными движениями проводить по соскам и чувствовать, как от всех этих касаний медленно встаёт собственный член. С первыми течками пришло осознание, что каждый человек по-своему распутен и извращён. Похоть стала не чем-то чуждым, а помогающим понять себя. Чимин не боялся похоти. Не боялся удовольствия.

Потому даже острое смущение не останавливает его, и омега перехватывает руку альфы, со сбитым дыханием и трепетом кладёт её прямо на свой пах. Юнги громко рычит на это движение, будто не сразу осознавая, что это его ладонь на самом скрытном месте его мальчика. И когда мужчина понимает, то его голос становится другим, более низким и пробирающим до костей, когда он говорит:

— Не двигайся.

Чимин кивает, ощущая сладкие поглаживания чужой руки прямо на своём члене. Через ткань всё чувствуется более запретным, будто они нарушают какие-то границы дозволенного, что только подстёгивает альфу начать двигать рукой быстрее. Он с мягким мурлычущим звуком тычется в щеку Чимина своим носом, слушая сбитое дыхание омеги. Парень так нежно стонет, тут же кусая губы, чтобы заглушить звуки, ахает каждый раз, когда Юнги меняет скорость движений. Чимин единожды кидает взгляд на альфу, понимая сразу же, что тот, как и обычно, следит за ним, всматривается в эмоции на лице, в его движения, будто это жизненно необходимо. Он с обожанием оглядывает свою пару, стараясь каждым, даже мимолётным касанием доставить удовольствие и выбить стон наслаждения. Пока Чимин доволен, пока ему хорошо, Юнги счастлив.

Через некоторое время альфа убирает руку, чтобы скользнуть ею в штаны. Мужчина с особым трепетом достаёт маленький, аккуратный член омеги, обхватывая его шершавой ладонью, а Чимин выдаёт особо длинный и мелодичный стон, выгибаясь на коленях Юнги.

— Как… как же стыдно… — шепчет Чимин, быстро бросая взгляд вниз и тут же отводя его в сторону.

<ЮЮнги касается другой рукой лица мальчика, молча прося его посмотреть в глаза и довериться.

— Тебе не нужно, — загнанно дыша произносит альфа. Его руки дрожат от близости, его зрачки расширились. Он смотрит с таким обожанием и неверием на прекрасного омегу перед собой, мысленно благодаря небеса за то, что мальчик выбрал именно его. Юнги невообразимо счастлив и готов сказать «спасибо» за все те годы одиночества, если они были предвестниками их встречи. — Тебе не нужно стыдиться меня. Ведь… Ведь ты такой прекрасный, такой красивый для меня. Идеальный.

Чимин краснеет, отвлекаясь на комплимент, и потому не сразу замечает, что Юнги вновь начинает движения по его члену, водя рукой по обнажённой плоти снова и снова, посылая толчки тепла от его паха по всему телу.

— Ах, Юнги, всё равно, так смущает, ах!.. — он старается говорить тише, но непроизвольные ахи вырываются из его рта с особой громкостью и трепетным восторгом.

— Ты не должен, — дыхание альфы тоже сбивается, рука водит по члену быстрее с каждой секундой, и белёсые капельки выступают на красноватой головке. Юнги с жадностью собирает их пальцем и распределяет по плоти. — Боги, ты не должен стыдиться, я ведь твой. Я весь твой.

Чимин задыхается от этих слов. Мой. Мой-мой-мой-мой. Только мой и ничей больше. Его большие руки, его подтянутое тело, его доброта и нежность, обращенные к нему, его теплый взгляд, его бережные прикосновения, его сильные и безопасные объятия. Всё, абсолютно всё принадлежит Чимину.

— Ах, как мне… ах!.. Я чувствую, я… Я уже…

— Чимин, Чимин, Чимин…

Юнги пробует на вкус его имя, задыхается от вида омеги, сладко постанывающего и падающего в бездну отчаянного удовольствия, трогательно выгибаясь в чужих руках. Чимин будто пытается убежать от доставляющих наслаждение рук, упасть с чужих коленей прямо на холодный пол, только чтобы угомонить разогнавшееся сердце и учащённое дыхание. Он крепко зажмуривается, ловя приятные, сводящие с ума отголоски распутного блаженства.

Придя в себя, омега обнаруживает, что всё еще сидит на коленях мужчины, а тот водит своими большими ладонями по его спине, спускаясь до ягодиц и возвращаясь назад. Нежность, забота, чувственность.

У Юнги стоит член, и это не удивляет парня, лишь заставляет закопошиться в чужих руках, вызывая беспокойство у альфы.

— Что такое?

— И я тебе помогу…

Юнги хмурит брови, еще не осознавая, а после бросает взгляд вниз, тут же округляя глаза.

— Нет, Чимини, ты не должен…

— Позволь мне, — шепчет Чимин, и это утихомиривает альфу. Омега умело пользуется правильными словами. Он будто просит дозволения на то, чего сам желает. И, по правде, так оно и есть. — Разреши мне, прошу. Не отталкивай меня.

Юнги зажмуривается будто от боли. О, он понимает, что делает мальчик, но даже просто слышать такие слова сродни испытанию, которое он благополучно проваливает.

Разве он может его оттолкнуть?

Чимин скатывается вниз, придерживаемый крепкими руками альфы, и оказывается между чужих разведенных ног. От нервов омега сглатывает и чаще моргает, но уверенности от этого у него не убавляется. Аккуратным движением стягиваются штаны, освобождается альфий член. Он больше, чем у Чимина, слегка загнут к животу, и головка более покрасневшая от болезненного возбуждения, но парень не пугается, лишь восхищается чужим органом. И это тоже принадлежит ему.

Чимин с нежностью лижет головку, ощущая вкус Юнги на своём языке. Слегка горьковато, но в целом не страшно. Дальше язык скользит по всей длине, и альфа резко втягивает воздух. Он мягко касается волос Чимина, поглаживает, что придаёт омеге смелости. Парень раскрывает рот, мягко скользя им по члену, втягивая тот в себя. Юркий язычок оглаживает член, пока Чимин глубже принимает его в свой рот. Парень старается не задевать зубками, ведь знает, какой тот бывает чувствительный.

— Ох, Чимини, — стонет Юнги, когда омега всасывает орган, и это настолько прекрасный звук, вдруг понимает омега. Он повторяет движение, рукой обхватывая член у основания, начиная водить ею и скользить по мокрой плоти. Юнги мычит, стонет, а когда Чимин ускоряется, то порыкивает и, не сдержавшись, стискивает руками чужие волосы. Парень ощущает хватку в своих прядях, но она, хоть и сильная, вовсе не доставляет боли. Скорее этот жест немного собственнический, что не пугает Чимина, а заставляет мысленно улыбаться. Юнги обычно никогда не делает подобного, но сейчас просто не в силах удержаться из-за того, что вытворяет омега.

Чимин водит языком по плоти, ощущая, как член начинает увеличиваться прямо во рту. Краснеющий омега выпускает орган из горячего плена, начиная доводить Юнги до края руками. Тот склоняется, чтобы быть ближе к парню, стонет и мычит, а после громко ахает своим низким голосом, когда горячая, белая, вязкая сперма выплёскивается прямо из головки, пачкая альфу и Чимина.

Омега язычком проводит по члену, от основания до самого кончика, а затем его голова ложится на бедро Юнги. Мягко выдыхая, парень расслабляется, лёжа на альфе, чувствуя себя при этом особенно хорошо и безопасно. Мужчина тут же запускает руку в волосы омеги, нежно поглаживая, а после недолгого отдыха так и вовсе тянет к себе, кладя рядом на кровать. Он накрывает Чимина тёплым шерстяным одеялом, прижимая к своей груди, и омега в неё смущенно сопит.

— Такой хороший, — шепчет альфа, поглаживая Чимина через одеяло. — Мне так повезло, что ты выбрал меня.

Чимин краснеет, но уже ничего не отвечает, чувствуя, как засыпает в чужих объятиях.

                 ***

Когда Чимин переступает порог своего дома, сразу слышит удар отцовского кулака по столу. Он съёживается, уже ожидая суровую взбучку. Омега до этого никогда не оставался на ночь у Юнги, а в этот раз не пришёл домой. Успевает он только стянуть тёплую кофту, и отец уже начинает грозным тоном говорить.

— Где ты был?

Кинув взгляд на свою матушку, которая сидела недалеко, спокойно попивая чай, он судорожно выдыхает. Честность. Всегда она.

— У Юнги.

Голос у Чимина не настолько смелый, как хотелось бы, ведь отец, особенно в таком рассерженном состоянии, вселяет страх, тот самый, детский страх, который только родители могут внушить своим строгим голосом и суровым взглядом.

Отец Чимина поднимает глаза на мальчика: вот он. Чимин. Его маленький сынок. Его большая радость. Такой похожий на красавицу жену, такой послушный и по-детски доверчивый. Его бы ещё защищать, оберегать, да только как это может сделать родитель, когда у ребёнка возраст самому жениться и детей заводить. А если родитель больной и слабый? Что же делать? Только и остаётся безутешному отцу кусать локти да повышать голос.

— Этот альфа тебя и к себе в дом затащил, — цедит сквозь зубы мужчина, вставая. Мать омеги провожает того цепким, прищуренным взглядом, и, как только спина альфы скрывается за дверью, расслабляется.

Чимин раздражённо сжимает губы, смотря вниз; несправедливость затапливает нутро, чувства одиночества и брошенности начинают кусаться где-то в груди. Сейчас бы к Юнги под бок, продолжать спать, прячась в его больших руках, ощущать в волосах тёплое дыхание. Он и правда не хотел оставаться на ночь и волновать родителей, даже если у него теперь есть на это причины. Но после того смущающего случая он в одночасье почувствовал усталость всего дня, навалившуюся непосильным грузом, и глаза сами сомкнулись, не давая и шанса.

Но это всё же не объясняет того, как повёл себя отец. Чимин знал: тот не шибко в восторге от его выбора, но надеялся, что родители потихоньку свыкаются с мыслью о том, что Юнги — их семья. Видимо, отцу надо больше времени.

— Сядь, — просит омегу мать, и Чимин подчиняется.

— Я не понимаю, — тут же говорит парень, как только присаживается рядом. Он зол и расстроен, а еще слегка разочарован, и ему хочется найти утешение. — Почему папа себя так ведёт? Что Юнги ему сделал?

Женщина разумно молчит, слушает мальчика, ласково кладёт свою руку на ладошку омеги, лежащую на столе.

— От тебя альфой за версту несёт, неудивительно, что твой отец разозлился, — вкрадчиво начинает она, а взгляд у неё острый, пронзающий. Чимин в один миг краснеет всем лицом, то открывая, то закрывая рот.

— М-мы… Мы ничего такого… То есть, это не совсем то, что вы могли подумать.

— Не нужно передо мной оправдываться, — резко обрывает его мать, убирая руку, которую парень слегка сжимает в кулак, теряя тепло. — Это ваше с ним дело, нас оно ни в коем разе не касается.

Чимин кивает, хотя не до конца осознаёт: почему же его отец тогда так поступил?

— Матушка, почему он такой? — прямо спрашивает омега, смотря беспощадно грустно и устало. Женщина не может избегать этого взгляда, он колет прямо в сердце. Она мягко оглаживает пухлую щечку сына, рассматривая нежные черты его лица.

— Твой отец всегда меня оберегал, — начинает она неспешно. Чимин весь превращается в слух. — Никогда я не знала с ним голода, холода или боли. А когда появился ты, стал еще и тебя защищать от всех, как он это умел. По-свойски. Ты помнишь, каким он был, что я тебе говорю?

Воспоминания уносят омегу далеко: вот Чимину десять лет. Вот отец приносит к столу кабана, а мальчик бежит к нему навстречу, чтобы первым поприветствовать. Сильный, смелый, самый лучший.

— Я всё равно не понимаю. Какое это отношение имеет к Юнги? Зачем он так холодно себя ведёт с ним? Что он делал, если бы твои родители его не принимали?

Женщина усмехается.

— А они и не принимали. И твой отец доказывал. Доказывал снова и снова, что может меня всем обеспечить, быть ласковым и добрым, хорошим охотником и добытчиком. Он очень оберегал нас. А потом та охота… Занятие опасное, что тут сказать. Нужно быть готовым ко всему. Его чуть не растерзал медведь, твой отец сумел скрыться от него, прыгнув в овраг. И там переломал себе всё, что только можно. И после этого, как ты знаешь, больше не мог охотиться. Боги, я до сих пор благодарю небеса, что они сохранили мне мужа, даже когда надежды не было.

Чимин расстроенно кивает, взгляд приковывается к тёмному деревянному столу, который сделал его отец очень давно.

— Я помню.

— Помнишь, — фыркает женщина. — Твой отец вмиг перестал быть нашей опорой. Для него было сродни смерти не иметь возможности давать нам всё, что только можно. Да что уж там, хотя бы кормить путно. Представь, каково ему было? Он чувствовал себя потеряно, сломлено. Старался делать всё, что было в его силах. Ведь нам ещё нужно было тебя растить, — мама Чимина поправляет волосы, заправляя прядку за ухо, продолжая. — А потом появляется какой-то альфа, забирающий тебя к себе. Мы ждали ночь выбора вместе с тобой, или ты думаешь, что это никак на нас не отразилось? Переживали, чуть ли не выли на луну от страха и безнадёги, от невозможности быть рядом. Затем приходишь ты, выбрав не кого-то, а Мин Юнги. Того, о ком слухи по всей деревне ходят, конечно, мы испугались, конечно, разозлились.

— Он хороший, я знаю, — бубнит Чимин, — не могу объяснить. Просто знаю. Чувствую.

— Ох, Чимин, — вдруг ласково произносит женщина, качая головой. — Ты юн, наивен и доверчив. Я не могу тебя за это винить.

— Я не вру, — не сдержавшись, обрывает Чимин. — Честно, матушка, — заглядывает парень той в глаза. У него чуть ли не слёзы, а голос уже начинает дрожать.

— Дорогой, — мягко и успокаивающе говорит она в ответ, — конечно, и мы тоже можем ошибаться. Но твоему отцу даже этого не проверить. На бой вызвать не сможет, чтобы убедиться в его намерениях и силе для твоей защиты, как это делают альфы, а словам он никогда в жизни не поверит.

— Потому что упрямый, — буркает Чимин, а его мать смеется.

— Упрямый, — произносит, — как и ты.

Мальчик взгляд вскидывает на мать, смотря во все глаза.

— Скажешь «нет»‎? Это у тебя от отца. Не потому ли мы здесь до сих пор сидим?

— Не скажу. Я согласен с тобой, — отвечает юноша прямо, — да. Да, я упрям и упёрт, как и отец. А ещё я никогда не сдаюсь, и это у меня от тебя.

Слова омеги вызывают у женщины непроизвольных выдох. Сердце застучало быстрее.

— Ох, мальчик мой…

— Нет? Не ты ли отца выхаживала две недели, когда его чуть не растерзал медведь? Отпаивала похлёбкой и отварами, пока тот глаза не открыл, когда остальные во всё горло визжали, что его давно пора в гроб да в землю. Ты не сдавалась, и отец встал на ноги. И я не сдамся. Юнги хороший. Он добрый, он настолько верный и честный. Вы его полюбите больше меня, — почти с горечью шепчет Чимин последнее предложение.

— Я не говорю, что он плох. Последние события говорят об обратном. Конечно, возможно, что он просто умеет хорошо притворяться, но что правда, то правда. То кабана нам притащил, то одним вечером к ужину зайцев.

Чимин вскидывает глаза на этих словах, открывая в удивлении рот.

— Он был здесь каким-то вечером? Почему ты мне не говорила? Почему не позвала?

— Потому что он ко мне пришёл, а не к тебе, прояви уважение, — как обрубает женщина, заставляя Чимина позорно захлопнуть рот. — Так или иначе, просто так отец его не одобрит, и я даже не знаю, насколько далеко он может зайти. Это всё, что я могу тебе сказать.

Встав из-за стола, женщина начала мыть кружку в ведре с водой, а омега, повернув голову, наблюдал за ней.

— К слову, — вдруг произносит она, — скоро праздник в честь духов урожая. Вы пойдете с Юнги?

У омеги будто на секунду потеря всех важных воспоминаний, в голове только «Юнги, Юнги, Юнги»‎, но затем Чимин раскрывает рот от понимания.

— Ох, я… не говорил с ним об этом, — парень закусывает губу с этими словами. Юнги не из тех, кто ходит по фестивалям и праздникам, предпочитая сидеть дома. И хотя судить по деревенской молве не стоит, Чимин понимает, что ни разу не видел альфу ни на одном весёлом деревенском празднестве.

— Так пригласи его, — говорит матушка мальчика, оборачиваясь с мокрыми руками, — ты же любишь праздники. Я уверена, он не откажет.

Чимин кивает бездумно, уже решая, как лучше подойти с этой просьбой к своему альфе.