9. «Когда границы стираются»
Я поняла: игра началась.
Но как теперь работать с ним? Как сохранять профессиональные границы, когда он начал стирать их с пугающей лёгкостью?
Ничего не изменилось - в том смысле, что он не говорил больше о том, чего хочет. Не повторял своих грубых слов. Не ставил условий. Но изменилось его поведение. Теперь Никита прикасался ко мне слишком часто, слишком легко, будто невзначай.
Встречая меня утром, он мог легко провести пальцами по моей руке, задерживая прикосновение дольше, чем нужно. Когда я что-то записывала в блокнот, он наклонялся ближе, чтобы посмотреть, - слишком близко. Во время съёмок он ненавязчиво обнимал меня за плечи, а если кто-то спрашивал, то просто говорил: «Да расслабься, ты напряжённая».
Я видела, как он проверяет мою реакцию. Как ждёт, что я сорвусь первой. Что дрогну.
Но я не собиралась.
Каждое его прикосновение теперь было вызовом, и я знала, что стоит мне показать слабину - он тут же воспользуется этим.
Он играл. И я поняла, что мне тоже придётся играть.
В один из съёмочных дней, когда Никита снова без предупреждения положил руку мне на талию, я не стала её убирать. Но и не сделала шаг навстречу. Я просто посмотрела на него с лёгкой улыбкой, будто это было чем-то совершенно незначительным.
— Ты что-то хотел? - спросила я, сохраняя ровный голос.
Он чуть прищурился, изучая моё лицо. Я знала, что его это задевает. Он привык к восхищению, к смущённым улыбкам, к лёгкому трепету. Но я не дала ему ни того, ни другого.
— Просто проверяю, как ты, - произнёс он, не убирая руку.
Я усмехнулась.
— Если так волнуешься за мой комфорт, может, сам разберёшься с графиком съёмок, вместо того чтобы заставлять меня это делать?
Никита сделал паузу, затем, не говоря ни слова, медленно убрал руку.
Я поняла - это работает.
Никита пытался привыкнуть к моей реакции, но каждый раз я удивляла его своей невозмутимостью.
Но игра была опасной.
Я чувствовала, что рано или поздно один из нас сделает следующий ход. И вопрос был только в том, кто это будет первым.
-----
Если раньше Никита действовал скорее подспудно, то теперь он будто перестал скрывать игру. Нет, он не стал более прямым, скорее наоборот. Его напористость теперь заключалась в мелочах, в заботе, в жестах, которые невозможно назвать неуместными, но которые слишком явно намекали на его намерения.
Он словно изучал её.
И именно это раздражало её больше всего.
Она чувствовала, что он не просто хочет её как женщину - он хочет её реакции. Проверяет, сломается ли она. Прогнётся ли.
Она не собиралась.
Но чем больше она пыталась держаться профессионально, тем сложнее это становилось.
— Ты задержишься сегодня? - Голос Никиты прозвучал слишком буднично, когда Т/И собирала вещи после смены.
— Зависит от того, что нужно.
Он наклонился к ней, забирая у неё планшет с планом съёмок, и его рука невзначай скользнула по её запястью.
— Нужно просто пройти по завтрашним сценам. Твой взгляд на детали - это именно то, что мне сейчас нужно.
Простой комплимент. Простая просьба.
Но он стоял слишком близко.
Раньше она бы даже не обратила внимания. А теперь она слишком остро ощущала каждое его движение. Как будто теперь любое его прикосновение было заряжено чем-то, что оставляло след.
Она кивнула.
— Хорошо.
Работа есть работа.
Кофейня рядом со студией была почти пуста. Они сидели за дальним столиком, обсуждая сценарий, и всё было бы совершенно нейтрально, если бы не одно "но".
Никита был слишком расслаблен.
Он смотрел на неё не так, как на сотрудницу, а как на женщину, которая принадлежит только этому моменту. Его пальцы то и дело касались её руки, когда он что-то объяснял. Он сделал это будто случайно раза три, прежде чем Т/И осознала, что это не случайность.
В какой-то момент он наклонился ближе, глядя в её записи.
— Ты дрожишь?
— Нет, - ответила она слишком резко.
Он усмехнулся.
— Замёрзла?
Она хотела сказать, что нет, но он уже снял с себя куртку и легко набросил ей на плечи.
— Так лучше? - Голос низкий, спокойный, с лёгким оттенком насмешки.
Он не ждал ответа.
Т/И молча смотрела на экран ноутбука, стараясь не думать о том, что запах его парфюма теперь окутывает её полностью.
Ему даже не нужно было ничего говорить.
Он просто создавал ситуацию, в которой она должна была либо отказаться и сделать их взаимодействие неловким, либо принять его заботу и тем самым дать ему чуть больше власти.
Она выбрала второе.
Никита никогда не делал ничего, за что можно было бы упрекнуть.
Но он постоянно двигал границы.
В один из съёмочных дней он потянул спину. Т/И увидела, как он осторожно разминает плечи, морщась от боли.
— Всё нормально?
— Думаю, потянул мышцу. - Он хмыкнул — Ты ведь хороша в организации. Как насчёт ещё одной задачи?
Она подняла брови.
— Ты хочешь, чтобы я нашла тебе массажиста?
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне прямо сейчас.
На секунду повисло молчание.
Это была проверка.
Она знала.
Если она откажется - она сделает это моментом. Сделает их напряжение реальным, признанным. Если согласится - просто останется в рамках профессиональной заботы.
Она вздохнула.
— Сядь ровно.
Он сел.
Она осторожно положила ладони ему на плечи и начала разминать мышцы.
Тепло его кожи пробивалось через ткань рубашки. Он был напряжён, и стоило ей надавить чуть сильнее, как он тихо выдохнул.
— Вот так, - сказал он приглушённо.
Это было слишком интимно.
Но он не делал ничего лишнего.
Он просто наслаждался её прикосновением, не переходя границ.
Он создавал ситуации, в которых она сама соглашалась быть ближе.
И это было самой опасной игрой.
После этого она всё больше осознавала: Никита не отступит.
Но он и не нападал.
Он просто медленно, планомерно разрушал её границы, не давая ей ни одной причины по-настоящему возмутиться.
Он не говорил больше о своих желаниях.
Но каждый его жест, каждое прикосновение, каждая мелкая ситуация, в которой он заботился о ней, намекали на то, что этот разговор не был забытым.
Он только начался.