глава 13
Когда Милена вернулась домой после театра, город уже тонул в рассвете.
Воздух был неподвижен, как перед бурей.
Она открыла дверь, и шаги отозвались эхом в пустых комнатах.
Где-то наверху тихо играл старый рояль — короткие, осторожные ноты, будто кто-то проверял, помнит ли дом мелодию.
Она замерла.
Этот звук мог означать только одно.
— Ты рано, — произнёс голос из темноты.
Гаэль сидел у рояля. В сером костюме, с расстёгнутым воротом, без галстука. На лице — спокойствие, пугающее своей собранностью.
Перед ним на крышке рояля лежали бумаги — те самые. Фотографии, отчёты, письма, всё, что прислал Адриано.
Милена не сказала ни слова.
Он смотрел на неё долго, пристально, будто изучая черту за чертой, не как врага — как карту, по которой давно ходил.
— Ты знала, что я всё узнаю, — сказал он наконец.
— Я знала, что ты не остановишься, — ответила она.
— И всё равно решила играть.
Она подошла ближе, бросила на стол пистолет — холодный металл упал с глухим звуком.
— Я могла убить его. Но не стала.
Гаэль кивнул.
— Я знаю.
Он поднялся, подошёл к ней.
— Адриано… думал, что я поверю каждому его слову. Что я дрогну. Но, — он взял одну из фотографий и бросил в камин, — он недооценил меня.
Пламя лизнуло бумагу.
— Ты ведь не удивлена?
Милена смотрела на огонь, не отводя взгляда.
— Я знала, что ты умён. Но не знала, насколько.
Он подошёл ближе, почти вплотную.
— Я позволил ему сыграть, — сказал Гаэль спокойно. — Смотрел, как он шепчет тебе ложь. Как ты пытаешься спасти то, что рушится. Как он бежит в театр, думая, что ловушка его.
Он поднял взгляд.
— А ловушка — была твоей. И моей.
Милена медленно повернулась к нему.
— Что ты сделал?
Он усмехнулся — едва заметно, устало.
— Я отправил ему фальшивую копию. Документы, где всё выглядело, будто ты предала меня. Но там было другое: доказательство, что он убил Лукаса. Что он был нанят конкурентами, чтобы разрушить нас обоих.
Милена шагнула ближе.
— Ты... подставил его?
— Нет, — он произнёс мягко, почти шёпотом. — Я просто позволил ему показать себя.
Он подошёл к окну.
— Когда ты выстрелила в театре, его люди уже были окружены. Все. Улицы, подъезды, связь, даже водитель — мой.
Милена почувствовала, как под кожей прошёл холод.
— То есть всё это время…
— Всё это время, — перебил он, — я ждал, когда ты перестанешь притворяться.
Он обернулся.
— Милена, ты ведь не просто убийца. Не просто игрок. Ты — та, кто ищет контроль, даже если мир вокруг рушится. Но есть одна истина, — он подошёл вплотную, — контроль всегда принадлежит тому, кто знает больше.
Она встретила его взгляд — спокойный, почти тёплый, но в нём горел лёд.
— И ты знал.
Он провёл пальцами по её щеке.
— Я знал всё. Даже то, чего ты не хотела признавать себе.
Милена сжала губы.
— Например?
Он наклонился ближе, дыхание коснулось её кожи.
— Что ты не ненавидишь меня. Что, сколько бы ты ни строила стены, ты всё равно выбираешь оставаться. Даже когда должна бежать.
Она ответила молчанием. Только рука дрогнула — не от страха, а от того, что он говорил правду.
— Ты мог всё прекратить, — сказала она тихо.
— Да, — он согласился. — Но я хотел, чтобы ты дошла до конца. Чтобы ты увидела, что даже в твоей игре я был рядом. Не как жертва. Как хозяин поля.
Он подошёл к столу, достал из ящика ещё один конверт и бросил ей.
— Здесь настоящие записи. Твои, мои, Лукаса. Всё, что ты искала, чтобы уничтожить мою империю.
— Почему ты это мне показываешь?
— Потому что теперь я хочу, чтобы ты знала: я не держу тебя силой.
Он сделал паузу.
— Я держу тебя выбором.
Она раскрыла конверт. Там действительно были бумаги — всё, что могло погубить его. И теперь — всё это было у неё в руках.
— Если хочешь — уничтожь меня, — сказал он. — Одно слово, и я исчезну.
Он подошёл ближе, голос стал низким:
— Или останься. И тогда ты станешь частью того, что я строю. Не тенью, не пешкой — равной.
Милена подняла глаза.
— Равной? Тебе?
Он улыбнулся едва заметно.
— Равной во власти. В холоде. В грехе.
Между ними — шаг. Один шаг, и всё изменится.
Милена сделала этот шаг.
Он не отступил.
Мир будто остановился — только их дыхание, только взгляд.
Она сказала тихо:
— Ты не оставил мне выхода.
— Я дал тебе выбор, — ответил он.
Она бросила бумаги в камин. Пламя вспыхнуло, осветив их лица — близкие, почти зеркальные.
Он коснулся её шеи, наклонился:
— Тогда выбери меня. Не потому, что я силен. А потому что мы оба — чудовища.
Она посмотрела на него долго.
— Мы не партнёры, Гаэль. Мы яд и противоядие.
— И именно это делает нас непобедимыми.
Он поцеловал её. Не мягко — жёстко, сдержанно, как приговор. Она ответила тем же, почти с вызовом.
И в этот момент всё стало ясно: они оба проиграли — и оба победили.
Он не разрушил её. Она не подчинилась. Они просто приняли, что их мир — это не любовь и не война. Это власть, разделённая на двоих.
Когда пламя догорело, Милена подняла взгляд.
— Что теперь?
Гаэль выпрямился, застегнул манжету.
— Теперь — начнём заново. Без иллюзий.
Он повернулся к ней.
— И, Милена… если когда-нибудь ты снова решишь меня предать — сделай это красиво.
Она усмехнулась.
— Ты же знаешь, я всегда делаю красиво.
Он ушёл первым, оставив за собой запах дыма, вина и власти.
А Милена стояла у окна, глядя на рассвет, и впервые за долгое время чувствовала не страх — а странное спокойствие.
Теперь она знала, кто перед ней.
Не просто враг.
Не просто мужчина.
Тот, кто способен любить через разрушение.
И если Адриано начинал игру — то теперь правила принадлежали Гаэлю.
И ей.