глава 4
В комнате пахло жасмином и вином. Милена стояла у окна, в руках бокал, а Лукас - чуть позади, в полутени. Она чувствовала его взгляд на своей спине, тяжёлый, цепкий, будто нож у горла.
- Ты снова смотришь, - сказала она, не оборачиваясь. - Думаешь, я не замечаю?
- Думаю, тебе это нравится, - ответил он низким голосом.
Она медленно повернулась. Их взгляды встретились - её глаза холодные, как лёд, его - тёмные и живые, с искрой чего-то непозволительного. Он сделал шаг вперёд, и теперь расстояние между ними было меньше, чем вдох.
Милена подняла руку и кончиком пальцев провела по его воротнику, словно пробуя ткань.
- Ты знаешь, что мне достаточно одного слова, чтобы тебя убрали? - её шёпот скользнул по его губам.
- Знаю, - усмехнулся Лукас. - Но я вижу, что ты пока этого не хочешь.
Она хотела рассмеяться, но смех застрял в горле, когда он склонился ближе. Их губы соприкоснулись - не мягко, а жёстко, словно это была схватка. Его рука легла на её талию, вторая - скользнула к запястью, сжимая её так, будто он хотел доказать: он не вещь, не тень, а мужчина, способный сломать правила.
Она ответила тем же: зубами чуть задела его губу, и капля крови смешалась с поцелуем. Это было не нежно - это было опасно, как дуэль.
- Осторожнее, Лукас, - прошептала она, прижимаясь ближе. - Иногда женщины убивают тех, кого целуют.
- Иногда мужчины убивают ради женщин, - сказал он и сжал её ещё сильнее.
---
В это время, на другом конце города, Гаэль сидел за столом. На экране перед ним - фото с камер наблюдения: Милена и Лукас, слишком близко, слишком доверительно.
Марек стоял рядом, ждал приказа.
- Убрать его? - спросил он.
Гаэль долго молчал, потом произнёс:
- Нет. Пока нет. Пусть она думает, что он принадлежит ей. А когда она раскроется - мы ударим через него.
Его голос был холоден, но в глазах - тень раздражения и ревности, которую он сам себе не признавался.
---
В спальне Милены Лукас отпустил её руку, но не отошёл. Их дыхание ещё было спутанным, напряжение звенело в воздухе.
- Ты играешь с огнём, - сказала она, поправляя шёлковый халат.
- Я знаю, - ответил он. - Но тебе ведь нравится, когда горит.
И в этот момент оба поняли: дальше дороги назад уже нет.
Ночь была тёплой и густой, как вино, пролитое на бархат. В спальне Милены горела лишь одна лампа, бросая золотой свет на её плечи. Лукас стоял рядом, а воздух между ними был слишком насыщен, чтобы можно было спокойно дышать.
Она скользнула к нему ближе, пальцы легли на пуговицу его рубашки, медленно расстегнули её. Он поймал её руку, но не остановил - лишь притянул сильнее. Их поцелуй был грубым, жадным, будто оба знали: завтра кто-то из них умрёт.
И именно в этот момент за окном раздался мягкий щелчок - чужой шаг по гравию. Лукас мгновенно отстранился, выхватил пистолет из-под пиджака, а Милена, словно предчувствовала, уже скользнула к ящику, где лежал её нож.
- Гости, - хрипло сказала она.
Окно разбилось, и в комнату ворвались двое в чёрном. Всё произошло в секунды: выстрел Лукаса - первый упал; удар Милены ножом под рёбра - второй захрипел и осел на пол.
Тишина вернулась так же резко, как и ушла. На полу лежали два тела, в воздухе пахло порохом и кровью. Милена обернулась к Лукасу, её губы всё ещё блестели от недавнего поцелуя.
- Видишь? - сказала она, сдерживая дыхание. - Вот почему я не могу позволить себе слабость. Любая близость - смерть.
Лукас подошёл ближе, его рука всё ещё держала пистолет. Он поднял её подбородок стволом, словно проверяя, шутит ли она.
- Тогда пусть смерть будет рядом с нами, - сказал он тихо. - Мне всё равно.
---
В кабинете Гаэль смотрел на экран. Камеры, установленные людьми Марека, передавали всё: Милена и её водитель в крови, но живы, и между ними - нечто большее, чем просто служба.
- Они выстояли, - произнёс Марек.
Гаэль сжал подлокотник кресла. Его взгляд был тёмным, как ночь за окном.
- Тогда завтра мы ударим сильнее. Пусть почувствует, что вся её сила - ничто. Но водителя не трогать. Пока. Он ещё сыграет свою роль.
---
Милена и Лукас сидели на краю кровати, их дыхание медленно возвращалось. Она вытерла нож о простыню, он перезарядил оружие. И вдруг их взгляды встретились вновь.
И было непонятно, что ближе - новый поцелуй или новый выстрел.