Мы с тобой связаны
Они вышли из проклятого помещения, оставив за спиной вопли Астрид, сливающиеся с демоническим рычанием. Хлопнув тяжелой дверью, Дима облокотился о косяк, вдыхая ночной воздух — пахло дождём и свободой.
— Чёрт, семь лет... — он провёл рукой по лицу, стирая остатки адреналина, потом резко повернулся к Полине, толкнув её спиной к кирпичной стене.
Его пальцы впились в её бёдра, а губы оказались в сантиметре от её уха.
— Ты знаешь, что самое ебучее? — его голос звучал хрипло, сдавленно. Я каждый день чувствовал это клеймо. Каждый. Чёртов. День.
Он прижался лбом к её плечу, вдыхая её запах — свой, настоящий, не заражённый ритуалами.
— Но теперь... — Дима отстранился, его чёрные глаза пылали. — Теперь я хочу стереть её с этого мира. Начисто. И знаешь, как?
Он ловко выхватил из кармана серебряный кинжал Полины, перевернул его в руке и протянул ей рукоятью.
— Ты сделаешь мне новое клеймо. Прямо поверх старого. Но уже твоё.
Губы растянулись в оскале — не злобном, а голодном.
— Согласна, ведьма?
— Но я же не хотела этого делать, ты теперь свободен от всего...— тихо сказала она.
Дима замер на секунду, его пальцы всё ещё сжимали кинжал, но напряжение в них немного ослабло. Он приподнял бровь, изучая её лицо — искал подвох, шутку, что угодно.
— Свободен? — он фыркнул, но в голосе не было прежней злости, только лёгкое раздражение. — Полина, ты серьёзно?
Он шагнул ближе, так что клинок упёрся ей в живот, но не давил — просто касался. Его свободная рука поднялась, тёплые пальцы провели по её щеке.
— Я не хочу быть свободным. Особенно от тебя.
Губы Димы скривились в усмешке, но в глазах читалось что-то другое — почти уязвимость.
— Так что либо ты сейчас берёшь этот нож и делаешь мне метку, либо я сам возьму твою руку и проведу ею по своей коже. Выбирай.
Он наклонился, его дыхание обожгло её губы.
— Но предупреждаю — если выберу за тебя, потом не жалуйся, что получилось криво.
— Ты сумасшедший! Просто ненормальный! — она рассмеялась и взяв предложенный клинок, начала вырезать свой символ.
Дима застыл на мгновение, наблюдая, как её пальцы сжимают клинок, как лезвие впивается в его кожу. Он даже не моргнул, когда кровь потекла по торсу — только глубже вдохнул, будто ловил этот момент, этот редкий кайф.
— Ненормальный? Да, возможно, — его голос звучал хрипло, когда он взял у неё окровавленный нож, перевернул его в пальцах. — Но ты же любишь меня именно таким.
— Сделай это для меня и открыла свою грудь, сделай мне тоже самое, я этого хочу больше всего.
Его глаза сверкнули, когда она открыла грудь, обнажив кожу для него. Дима медленно провёл лезвием по её ключице, не нажимая ещё, просто оставляя холодный след.
— Ты уверена? — он приподнял бровь, но в его взгляде уже читался ответ. Он знал, что она уверена.
— Какой же ты сексуальный, черт тебя дери...
И когда она назвала его сексуальным, он не удержался — рассмеялся низко, по-волчьи, прежде чем резким движением вонзил клинок в её кожу.
— Вот так, ведьма, — прошептал он, пока кровь смешивалась с его пальцами. — Теперь мы связаны. Навсегда.
Его свободная рука вцепилась в её волосы, притягивая ближе, пока их дыхание смешивалось в одном поцелуе — жгучем, как ад, сладком, как грех.
Дима не отпускал её ещё долго, его пальцы впивались в её белые волосы, а губы жадно приникали к её рту, словно пытаясь выпить всю её суть. Кровь стекала по их телам, смешиваясь в алые ручейки — её символ на его груди, его метка на её коже.
Когда он наконец оторвался, его дыхание было тяжёлым, а глаза горели тем самым демоническим огнём, который знала только она.
— Ну вот и всё, Поль, — прошептал он, проводя окровавленным пальцем по её губам. — Теперь ты точно никуда не денешься. Даже если захочешь.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было злости — только тёмное, почти животное удовлетворение.
— Хотя...кого я обманываю? Ты же и не собиралась.
Его рука скользнула вниз, обхватывая её за талию и прижимая к себе так, что она могла почувствовать каждый его мускул, каждый шрам, каждую каплю их общей крови.
— Пойдём домой. Прежде чем я решу, что нам нужно ещё одно клеймо. Где-нибудь... пониже.
Глаза его сверкнули непристойно, и он лениво лизнул окровавленное лезвие, не отрывая взгляда от её лица.