Глава 8
— Ты позвала меня, чтобы я поцеловала дверь, приехав к вам? — нахмурилась я, наблюдая за тем, как чета Картеров рассаживается по местам в машине.
Лизи резко вскинула голову и издала нечленоразборное ругательство из-за того, что стукнулась головой. Скрестив руки под грудью, я смотрела на друзей. Подруга в это время приложила ладонь к затылку и массировала место удара, а Джаред издал смешок.
— Это метод бумеранга, карма тебя настигла, — улыбнулась я.
Лизи подняла уголки губ и закатила глаза.
— Она обошлась со мной слишком просто, спасибо.
— Не благодари, в следующий раз будет хуже.
— Ты не могла позвонить и предупредить о том, что ваши планы изменились?
— Нет. Ты едешь с нами, — усмехнулся Джаред, обходя машину и крутя ключи на пальце.
— И куда?
— Увидишь.
— Что за бред, Картер? — поморщилась я.
— Садись в машину и не ной, это жизненно важное дело.
Глядя на то, как он вальяжно шагал к своей стороне, я выгнула бровь и не верила ходу собственных мыслей. Джинсовые шорты, идеально облегающие его задницу, подчеркивали ноги, как и белая футболка, которая огибала руки. Встряхнув головой, я поморщилась и мысленно вдарила себе по мозгам. Это, мать вашу, Картер, с каких пор я смотрю на него не с кривым лицом, словно за раз съела целый лимон!?
Это отвратительно, Алекс.
— Ты в курсе, что у твоего мужа отличная задница? — выдохнула я, смотря на Лизи, которая заключала тельце Мэди в крепления кресла.
Джаред откинул голову к небу и громко засмеялся, подруга тоже сквозь смех протараторила:
— Мне тоже нравится.
— Моя задница — общее табу. Можете любоваться, но не трогать.
— Сколько напыщенности, Картер, но я-то знаю, что ты любишь, — хихикнула она.
— Фу, это ужасно, — поморщилась я.
Лизи поспешила к своему месту, я же наблюдала за всем происходящим сомнительным взглядом. Каждый из них странный и по-своему сумасшедший, но, когда они вместе — это еще хуже. Тандем, который создали и вершили сами небеса. Кстати, работу все сверху сделали довольно неплохо, я бы даже сказала величественно. Скорчив рожицу Картерами, которые смотрели на меня с ожиданием, я поплелась к машине.
— Я сейчас буду как девочка из звонка.
— Я выбрал эту конфетку для того, чтобы ты залезла нормально.
Окинув взглядом железную «конфетку» Джареда, я выгнула бровь.
— И когда ты успел променять свою старую конфетку?
— Не трогай принцессу, — смеётся Джаред, пока я карабкаюсь через детские кресла и занимаю место между Мэйсом и Мэди, которая уже восклицает в ответ.
— Это я — принцесса!
— Малышка, ты моя самая главная принцесса, — кивает Джаред, смотря на неё через зеркало заднего вида.
— Эй, — тут же протягивает Лизи, — это я твоя малышка.
— Господи, — смеётся Джаред, пока Мэйс пьёт сок и медленно качает головой под музыку, слушая и наблюдая за семейной перепалкой.
Выезжая на дорогу и, переглянувшись между женой и дочерью, он говорит:
— Вы обе мои малышки-принцессы.
Лицо Мэди сияет от улыбки, да и Лизи от неё не отстаёт. Обе они выглядят счастливыми и довольными исходом спора.
— Можно я узнаю, куда меня везут?
— Тебе понравится, — усмехается Джаред, но от меня не успевает ускользнуть сомнительный взгляд Лизи, из-за чего я щурю глаза, смотря на подругу. Это мне не нравится. Они ведут себя слишком подозрительно.
— Мне уже не нравится.
— Ты должна там быть, — кивает Лизи без капли веселья в голосе и на лице.
— Чушь какая-то, — фыркаю я и падаю на спинку, из-за чего получаю извиняющийся взгляд подруги.
Следующее время мы едем молча. Я с хмурым лицом, а Лизи и Джаред иногда переглядываются между собой, чем ещё больше доводят меня до приступа раздражения и непонимания. Я не знаю, что на уме у этих двоих. Но тут же в голове что-то щёлкает. Я сижу между двумя маленькими будущими предателями. Решив начать с лёгкой Мэди, я поворачиваюсь к ней и растягиваю губы в улыбке.
— Как дела?
— Хорошо, — лопочет она, направив на меня взгляд небесных глаз.
— Куда ты так красиво нарядилась? — продолжаю я, проведя по краюшку её молочного платья.
— Я выбрала красивое платье.
— И для какого праздника?
— Мама не говорила, — пожимает плечиками Мэди, и я разочарованно выдыхаю.
Попытка не пытка, потому что следующим я разворачиваюсь к Мэйсу. Будет не просто, но я хотя бы попробую. Мэйс — это Джаред, который не будет трепаться даже в таком неосознанном возрасте. Закусив нижнюю губу, я не знаю, с чего начать, поэтому смотрю на копию Джареда и пытаюсь найти хоть что-нибудь в своей голове для начала. Но всё тщетно. Карие глаза смотрят на меня, и я каюсь, решив не ходить вокруг.
— Куда мы едем? — шепчу я.
— Смотреть игру.
Так просто? Я ведь не ослышалась?
Глаза Мэйса продолжают смотреть на меня, и в это мгновенье я чувствую, как изменилось моё лицо. Но не только оно. Сердце подаёт мерзкие скрипучие ноющие стоны, эхом откликающиеся в других органах.
Смотреть игру. Смотреть игру. Смотреть игру. Смотреть, вашу мать, игру.
Я до последнего надеюсь на то, что он перепутал слова и имел в виду бой. Бой Джареда. Но что-то внутри шепчет о том, что Мэйс сказал правду. Он не спешит исправить самого себя и дать мне надежду, из-за чего я впадаю в наибольшую панику. Мне страшно. Так страшно мне было только тогда, когда Эван решил взять меня на слабо и поцеловать Тома. Медленно переведя взгляд на Лизи, я смотрю на подругу, которая крутит, а то и нервно теребит кулоны на шее, Джаред же остается с тем спокойным лицом, что было до этого. Сожалеет о молчании тут только Лизи.
Джаред что-то говорит, но я не слышу. В уши слово заложили хлопушку, которая не позволяет его словам добраться до сознания. Лишь через минуту я приобретаю голос, хотя он осел и начал отдавать хрипотой.
— Что?
— Ты нужна ему, — вновь повторяет он без шуток и ёрничества.
Медленно скольжу взглядом по панели над рулём и поднимаю глаза. Большое скопление машин, которые без умолку сигналят, занимая места на парковке. И я сразу понимаю, где мы — домашний стадион Янкиз. Руки начинают дрожать, а тело категорически отказывается повиноваться сознанию. И в тот момент, когда Мэйс и Мэди уже на ногах, я не сдвигаюсь с места.
— Идём, Алекс, — говорит Лизи.
— Вы должны были мне сказать.
— Ты обещала, — вступает Джаред.
— Что я тебе обещала?
— Не мне. Ты обещала ему.
Сверкнув в подругу хмурым взглядом, я сдержала желание поморщиться, потому что Том не выполнил своё обещание. Он заменил меня. Сердце вновь получило сотню игл, достигающих самого ядра.
— Алекс, ты должна пойти.
— Не должна.
— Не будь ребёнком.
— Там будет она?
— Кто? — выгнув бровь, Лизи внимательно смотрит на меня.
— Она.
Джаред издаёт смешок, но тут же подставляет ко рту кулак, изображая чихание или кашлянье, в любом случае у него ничего не получилось. Я всё замечаю.
— Мы пошли, — улыбается он, взяв за руки Мэди и Мэйса.
Взгляд следит за отдаляющийся тройкой. Они кажутся такими безмятежными и счастливыми, хотя это на самом деле так и есть. Два похожих личика смотрят вверх, пока Джаред переглядывается между ними, с улыбкой что-то рассказывая.
— Не будь такой упрямой.
— Я не упрямая. Я начала жить без него. Я смирилась и привыкла.
— Что за бред?
— Бред? Ты считаешь это бредом? — выкрикиваю я, выбираясь из салона машины.
Лизи следит за каждым моим движением. Приняв вертикальную позу, я выпрямляю спину и смотрю ей прямо в глаза.
— Он бросил меня!.. Оставил!.. Заменил!.. Он сделал мне больно, ты не понимаешь? Я не хочу. Я так решила.
— Вытри слёзы и пошли, — ровным тоном говорит Лизи и, развернувшись, следует за семьей, оставляя меня одну.
Я не сразу нахожу в себе голос, но он всё же прорезается.
— Ты серьёзно? — кричу я, смахивая слёзы, которые сама не заметила, как побежали по щекам.
— Ты обещала, Алекс, — не поворачиваясь, сообщает она.
— И что? Он тоже обещал!
— Будь лучше и сдержи своё.
Разинув рот, я свожу брови на переносице и на автомате начинаю перебирать ногами вслед за Лизи. Всё происходит, словно в тумане. Всё это время я молчу, и даже тогда, когда мы занимаем места — я продолжаю молчать, хотя хочется кричать. На Лизи. На Джареда. На себя. На всех. Я не понимаю, для чего тут я. Том уже забыл свои слова, я же пытаюсь забыть свои. Возможно, Лизи права, и я должна быть лучше, но мне страшно. Я не могу найти свой покой. Сердце бешено стучит в груди. Знаю, страдания на последующее время мне снова обеспечены, ведь я увижу его. Лизи больше не принимает мои отговорки, да и я не пытаюсь. Единственное, что я пытаюсь делать — держать себя в руках, делать вид, что всё в порядке. Но ничего не в порядке, каждый раз после того, как я вижу или нахожусь в компании Тома — собираю себя по кусочкам последующее длительное время. Мне никто не помогает, я режу пальцы осколками, но делаю это одна. Когда-нибудь у меня получится, но сейчас всё не так радужно, как бы хотелось.
— Успокойся, всё будет хорошо, — шепчет Лизи, положив ладонь поверх моей.
— Всё и так в порядке, — отчеканиваю я без какой-либо эмоции. По крайней мере, я стараюсь.
— Да. У тебя даже получается. Иногда я тебе верю и верила бы, если бы не знала тебя. Заберёшь свой Оскар после игры.
Бросив в её сторону взгляд, я посмотрела на поле, которое вернуло назад в прошлое, как самая настоящая машина времени. Там, где мы были вместе. Где только он и я. Вдвоём.
— Бросай, Алекс, — улыбается Том, крепко держа биту.
— Ты же всё равно отобьёшь, я проиграю, в итоге, это не честная игра, — хнычу я.
— Хватит занимать только одну позицию, пора менять приоритеты.
— Да, я тоже об этом говорю, но ты отказываешься.
Том начинает смеяться, а я улыбаюсь, слушая и жадно впитывая каждый исходящий от него звук. Смех, разговоры, крик, стоны, вдохи и выдохи, хоть что, просто дайте мне кусочек от него.
— Бросай уже, маленькая извращенка.
— Я не извращенка, но придерживаюсь позиции «Живём один раз». Давай играть на что-то?
— Например?
— На раздевание, — улыбаюсь я.
— На тебе только платье и сандалии, — посмеивается Том, — два удара и ты голая.
— Ты забываешь про кольца, серьги, цепочку, браслет, нижнее белье.
— Это не считается.
— Мы ещё не приступали к обсуждению условий или ты уже согласен?
— Хорошо, что дальше? — усмехается Том, закинув биту на плечо.
— Посмотрим, — пожимаю плечами я, — по ситуации.
— Ок'ей. И какие правила?
— С каждым верным броском ты снимаешь одежду.
— Если я не отобью? Серьёзно? — смеётся Том.
— Забудь о правилах бейсбола, куда хочу, туда и кидаю.
— Ты шутишь? Ты же зарядишь в другую сторону, и как я добегу?
— А это не мои проблемы. Снимай трусы, Том.
Со своими словами, я резко бросаю мяч, и из-за такой скорости изменений, он не успевает опомниться и взмахнуть битой, потому что в эти секунды закатывается смехом.
— Какого чёрта? — восклицает Том.
— Снимай футболку, — пальцем указываю я и довольно улыбаюсь.
— Это не честно.
— Я не играю честно. В бейсболе нет честности, ты сам говорил.
— У нас хотя бы есть правила. И мы же не играем в бейсбол!?
— Снимай футболку, — хихикаю я.
— Тебе не жить, Алекс, — выдыхает Том, стянув футболку и откинув её в сторону, — куда я должен бежать? Или я должен отбивать твои броски на одном месте?
— На одном месте, — киваю я и снова бросаю мяч, но Том успешно его отбивает, успевая зацепить битой.
— Выбираю обувь.
— У тебя нет выбора.
— И как это понимать?
— Как хочешь, — посылаю ему улыбку, и платье падает с плеч. Зацепив его ногой, я откидываю одежду в сторону.
— И зачем ты говорила про украшения, если сразу сняла главное?
— Тут мои правила, оно мне мешает.
Том начинает смеяться, я же в это время наполняю рот слюнями, смотря на его голый торс, как самая настоящая фетишистка и извращенка. Но мне плевать, потому что каждая частичка в нём — это моё оправдание аргумент в свою же защиту.
Новый бросок, который он пропускает, а я указываю на кроссовки, которые Том послушно скидывает в сторону, оставаясь в серых шортах, которые тоже скоро падут, оставляя только одно. Почти у цели раздеть собственного парня.
— Это первый и последний раз, когда я играю по твоим правилам, — усмехается он, но я прекрасно вижу, что получила желаемое. Серо-голубые глаза блестят под солнечными лучами и гуляют по моему телу.
— Посмотрим, — театрально лениво, протягиваю я.
Глаза Тома, наконец-то, находят мои, на что я улыбаюсь и шевелю бровями в знак его скорого поражения. Новый мяч отбит, и я откидываю сандалии в сторону платья. Ещё несколько попыток снимают с меня пару колец, браслет и одну серьгу. Осталась цепочка, кольцо и вторая серьга, к которым добавляется нижнее бельё и резинка на волосах, собирающая локоны в хвостик. Но я уже не планирую играть. Подняв руку, я стягиваю резинку, и волосы тут же падают на плечи. Том же внимательно наблюдает за каждым моим действием, ожидая подвох. И со мной он есть. Чуть сощурив глаза, он поджимает губы, и они поднимают уголки. Я знаю, его мысли далеко за пределами только что придуманной мною игры. Он думает о другом. И наши мысли сходятся. Вновь подняв руку, я одним движением расстегиваю застёжку на спине, которая поможет упасть верху, но я прижимаю лифчик к груди.
— И чего ты ждёшь? — спрашивает Том хриплым голосом.
Растянув губы в улыбке, я поворачиваюсь к нему спиной и убираю лифчик, отведя его в сторону, а после роняю к остальным вещам. Закрыв грудь одной рукой, я поворачиваюсь к Тому и начинаю пятиться назад. Последний мяч летит в его сторону, но теряется в траве, потому что бита из рук Тома падает, а сам он следует за мной. Смеясь, я бегу к реке, в которую ныряю с головой. В это же мгновение руки Тома захватывают и прижимают меня к себе, в ответ я обвиваю его талию ногами и впиваюсь губами в его.
Воспоминания обрываются, потому что толпа начинает реветь от эмоций. Группа парней в белой форме вышагивает по полю, пока вторая заняла позиции на поле, дыхание сбивается тогда, когда я нахожу в этой толпе одного человека — своего. Сейчас уже не моего, но когда-то того, кто учил и играл со мной не только на поле, но и за его пределами. Сжав под собой лавочку, я кусаю губу до привкуса крови, потому что воспоминания давят на сознание, из-за чего перед глазами темнеет, но я пытаюсь собраться и сфокусировать свой взгляд, вернувшись из этой тьмы в реальность. Взгляд Тома направлен вперёд, пока товарищ по команде что-то ему рассказывает. Прогулявшись глазами по его телу, я проглатываю слюни, ведь знаю, что скрыто под ней. Я помню каждую клеточку его тела: родинку, шрам, рубец, всё вплоть до волосинки. Я всё изучила, потому что хотела помнить его наизусть. Это моя ошибка, теперь я ничего не могу забыть.
— Он в команде? — шепчу я, не отрывая взгляд с Тома.
— Да, — в голосе Лизи слышится улыбка, — сегодня первая игра.
Сдерживая горестные слезы, я жмурюсь и вновь смотрю на Тома. Он смог, но сделал это без меня. Я была помехой? Разве я стала той, что отобрала у него любимое занятие и посадила в клетку? Эти догадки сводят с ума, но я чудом остаюсь внешне спокойной. Одновременно в душе зарождается желание уйти и остаться, и последнее выигрывает. Я больше не помешаю ему. Это никак не может произойти. Серо-голубые глаза встречаются с моими. На этот раз я не успеваю выстроить стену и закрыть все чувства. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, хотя находимся на приличном расстоянии, я всё равно вижу его, а он — меня. Я первая, кто отводит взгляд. Я тут для того, чтобы выполнить своё обещание — это моё напоминание для самой себя.
Игра начинается, и я вновь слежу только за Томом, хотя должна смотреть на всех. Знаю, у него всё получится, ведь он посвящал практически всё свободное время бейсболу. Это его увлечение и любимое занятие. На поле он становится сосредоточенным, словно абстрагируется от реальности, внедряясь в игру. Когда очередь доходит до него, я захватываю воздух ртом и не дышу, но волнение вновь исчезает, и я расслабляюсь, когда понимание того, что он всегда отобьёт — напоминает о себе.
— Ты даже не переживаешь? — тихо спрашивает Лизи.
Бросив в сторону подруги быстрый взгляд, я возвращаю внимание к полю.
— Нет. Мы обе знаем, что у него всё получится.
Чувствую, как на губах Лизи играет улыбка, и мне даже хочется ответить взаимностью, но я держу это желание в себе. И оказываюсь права. У него с лёгкостью получается пробежать все базы и принести команде ран. Внутренне я ликую, поёт каждая клеточки моей души, но, как и всегда, внешне я остаюсь непринуждённой. Парни из команды хлопают его по спине в знак благодарности, пока моя маленькая девочка запускает внутри салюты. Он смог, как я и говорила.
Игра завершается со счётом шесть—три в пользу команды Тома, из-за чего я вновь радуюсь, ведь один ран принёс он. Что бы ни было между нами, я радуюсь за него, как за себя. Возможно, когда-нибудь его победы не будут причинять мне боль, но сейчас отголоски нашего расставания до сих пор сжимают и заставляют сердце ныть.
Желание сбежать с поля боя появляется тогда, когда Том вышагивает в нашу сторону, а со всех сторон начинает раздаваться женский визг. Отдаю им должное, обложка действительно идеальна, я сама смотрела на неё два года. Вслед за Лизи и Джаредом, со своего места встаю я. Подруга целует Тома в щёку, а Джаред хлопает его по плечу, поздравляя с победой и принесённым в команду раном. Три пары глаз обращаются ко мне, к которым присоединяется ещё парочка. Меня спасает Мэди, которая визжит и падает на шею Тома, пока Мэйс просто ему улыбается. Когда парочка спасителей опускается с рук родителей на дорожку, они тут же решают погулять, а точней улизнуть, и по этой причине за ними следует Джаред. Но беда в том, что он не успевает за двумя, поэтому Лизи покидает нас следом. В эту секунду я хочу провалиться сквозь землю.
— Алекс... — выдыхает Том.
— Поздравляю, — в один голос с ним, говорю я, продолжая держать взгляд на Лизи и Джареде, которые бегают за детьми.
— Я должен сказать...
— Нет, — кручу головой и обращаю внимание к парню напротив, — ты ничего мне не должен.
— Алекс, послушай.
— Я не хочу, правда. Не хочу слушать. Я оставила это в прошлом, когда желание было. Я не буду тебе врать и говорить то, что пришла сама. Это был обманчивый ход со стороны Лизи и Джареда. Я не знала, Том, понимаешь? Не знала, что ты в команде и куда они едут. Я не планировала тут находиться.
Ложь. Ложь. И ещё раз ложь.
Я хочу услышать, но гордость и чувство собственного достоинства побеждают.
— Ты тут Алекс. Не говори, что поехала бы сюда без желания. Мы оба знаем, что это не так. Ты хотела.
— Возможно, ты прав, но это ничего не меняет. Я выполняю своё обещание, но думаю, его пора забыть.
— Я слишком эгоистичен, чтобы его забыть и желать, чтобы забыла ты.
— Тогда ты хочешь угнаться за двумя зайцами, но ты не понял: один сошёл с полосы и не играет.
Том смотрит на меня, я же делают то же самое в ответ. В этих глазах я тонула и чего скрывать, до сих пор тону, но знаю, между нами стена. Я не позволю ему сломать её, для этого есть как минимум две причины.
— Заедем куда-нибудь поужинать? — раздаётся где-то в стороне голос Джареда, на которого я перевожу взгляд. Лизи следует за ним, на руках у подруги сидит Мэди, а Джаред ведёт за руку Мэйса.
— Мартин обещал помочь мне, я не могу, — говорю я в тот самый момент, когда телефон начинает звонить.
— Какой ещё к черту Мартин? — фыркает Джаред, поравнявшись с нами.
— Не имеет значения, Картер.
Имя того самого человека, о котором мы говорим, мелькает на экране, и я принимаю вызов, окидывая взглядом круг из друзей и бывшего парня.
— Скажи мне, что твоя задница сейчас двигается в направлении офиса, — раздаётся его весёлый, но требовательный голос, из-за чего губы трогает улыбка, и я едва сдерживаюсь, чтобы не издать смешок.
— Не совсем, но уже начинает.
— Советую поторопиться, мы договаривались ровно на час и ровно с семи. Точность швейцара, Алекс.
— Я помню, — смеюсь я, вспоминая, как он касается указательным пальцем места на руке, где обычно носят часы, и говорит эту фразу.
— Я буду любить тебя вечно, если ты не опоздаешь. И да, я даже готов не есть после шести, если ты успеешь.
— Тогда ты точно будешь любить меня вечно, — киваю я, — я буду через пятнадцать минут, максимум двадцать, но тогда я выпрыгну из такси и побегу или изобрету телепорт. И да, ты не сможешь удержаться. Слишком слабая сила воли.
Как только телефон возвращается в сумку, я обращаю внимание на друзей, каждый из которых смотрит на меня по-разному: Лизи с удивлением, Джаред с шоком, а Том и вовсе кажется каким-то мрачным, из-за чего я желаю спросить, где та рыжая девушка, но стойко держусь.
— И что это за хрен? — фыркает Джаред.
— Хрен, который спасает мою жизнь, дальше тебе знать не обязательно. Я должна ехать.
Звучит двояко, но я не придаю этому значение.
— Но Алекс... — выдыхает Лизи, когда я делаю шаг в сторону.
— Мне нужна помощь, а Мартин тот, кто помогает.
Со своими словами, я спешу к выходу, чувствуя на спине несколько взглядов. Они должны были меня предупредить. Кажется, что с завершением работы на себя и разгруженной кучи проектов, я получила новую кучу из того, что должна писать. Вообще, описание никогда не было для меня проблемой, я легко и точно могла рассказать свойства каждой детали, но сейчас, когда в этом заключается моя работа — я полный нуль. Чайник. Начинающий. Хотя, судя по тому, что я получила пару одобрений Фрэнка и других коллег, можно считать, что я на правильном пути. Эти статьи дались мне очень тяжело, но как говорится: стоит только начать. Всё не без помощи Мартина. Именно он помогал мне разложить неразбериху по полочкам в голове и сформулировать мысли правильно. Я только учусь, у меня практически нет опыта, а если он и был, то, как минимум три года назад.
За тринадцать минут, такси доставило меня до офиса, в который я поднималась. За это промежуток, я успела получить сообщение от Лизи, которое гласило: «Надеюсь, оно того стоит, чтобы ты уехала». Я же ответила ей тем, что она сама слышала мой разговор с Мартином. Это не оправдание, я не знала, куда они хотят поехать и если бы знала, то могла предупредить заранее. А то и вовсе не прийти.
Моя палочка-выручалочка гордо посиживает в моем кресле и покачивается, словно это кресло-качалка. Застав меня на пороге, Мартин тут же переводит взгляд на запястье.
— Тринадцать пятьдесят одна.
— Я старалась, — улыбаюсь я, — покинь моё рабочее место.
— Кто первый пришёл, тот и получает место.
— Это уже наглость.
— Это моё второе имя, — довольный собой, Мартин продолжает покачиваться в кресле, пока я щурю глаза и метаю в него невидимые лучи, — и я уже всё сделал.
— Что? — хмурюсь я.
— Я. Уже. Всё. Сделал.
— И что ты за это хочешь?
— Свидание.
— Что!? — восклицаю я.
Мартин откидывает голову назад и заливается смехом, в то время как мне совершенно не весело. Нотки шока, ужаса и недоверия к собственному слуху вырисовываются на моём лице. Я не готова к свиданиям, хотя почему-то хочется выкрикивать согласие. В самом деле, у меня новая жизнь, а я не могу позволить себе ужин с парнем. До одурения смешно, потому что Том и вовсе находится в отношениях, лишь его слова про эгоистичность заставляют сомнения просыпаться, но я ведь не слепая и видела её лично.
— Ладно.
— Я не ослышался?
— Нет. Дважды повторять не буду. Место, день и время — выбираю я.
— Не-а.
— Нет? — переспрашиваю я.
— Нет.
— А тебе не кажется, что это должно быть за мной?
— Не кажется, потому что приглашаю я.
— Да ты, вероятно, шутишь.
— Ни капли.
— Что за бред?
— Сейчас, Алекс.
— Сейчас? — снова ахаю я, из-за чего Мартин издаёт смешок.
— Для этого я и сделал всё без тебя. По правде говоря, мы даже не нарушим твой режим питания.
— Если ты переведёшь стрелку часов на несколько часов назад, то попытка не очень.
— Ты не ешь после шести, но время перевалило за семь, следовательно, ты не ела после шести, а вот после семи поешь.
— Ты ненормальный? — смеюсь я.
— Нет, всего лишь следую твоим правилам.
Поднявшись с моего кресла, Мартин выпрямляется и посылает мне улыбку. Он определенно всё продумал и теперь доволен собой. И отдаю ему должное, потому что теоретически — он прав. Опустив глаза, я смотрю на чёрные конверсы, взгляд поднимается по чёрным джинсам, рванным на коленях, такой же цветом толстовке и косухе, которую он накидывает следом. Подхватив бейсболку, Мартин завершает свой образ и уносит меня в прошлое. Да, очередной раз. Потому что, надевая бейсболку, Том всегда поворачивал её козырьком назад. Ком с трудом, но пропихивается по сухому горлу и с грохотом падает в пустую душу.
— Покатаемся по метро? — улыбается он, открыв дверь и ожидая того, чтобы я вышла первой.
— Что?
— Шучу.
— Господи.
— Не упоминай имя Божье всуе.
— Это какая-то клиника, — выдыхаю я, выходя из кабинета.
Мартин вышагивает по правую руку от меня и посмеивается, пока приступы паники медленно, но верно подступают к горлу. Не удивлюсь, если я скажу, что удаляюсь в дамскую комнату, а сама, поддавшись страху, ускользну домой. Мне страшно. Я не помню, когда последний раз ходила на свидание с кем-то другим. Всё это кажется диким, новым. Чувство того, что я буквально изменяю Тому — убивает. Мы уже давно друг другу ничего не должны, но то ли моя совесть, то ли подсознание живут отдельно от здравого смысла. Наш короткий разговор вновь напоминает о себе. Я перетираю каждое слово, слетевшее с его губ. Хотелось бы мне его послушать? Да. Но нужно ли оно? Нет. Разговаривать нужно было три месяца назад, а не сейчас. Несмотря на то, что я говорю и пытаюсь вбить факт того, что всё в прошлом — у меня плохо получается, потому что не могу это принять и поверить. Но должна. Сейчас я иду на свидание с другим, а Том скорей всего гуляет по супермаркету с другой.
Так было с нами. Я полюбила ходить за покупками именно с ним. Это казалось так по-семейному, объединяющему и уютному. Я с трепетом ждала момента, когда холодильник опустеет, мы пойдём в супермаркет. Том возьмёт тележку, в которой иногда катал меня ради дурости, пока я весело хохотала, а после мы обоюдно набивали её продуктами. Всё это мы будем делать с другими людьми, и это одновременно убивает и подавляет всякое настроение.
— Советую улыбаться, ты же сама согласилась, — усмехается Мартин, когда мы вышагиваем по тротуару.
— Как прикажете, — говорю с улыбкой я. Мартин не виноват в том, что моё сердце отдано другому, и сейчас я пытаюсь прибить на это пустое место новое.
Открыв двери близлежащего кафе, Мартин пропустил меня вперёд, но я тут же застыла. Этот китайский ресторанчик средних размеров заставил внутренности высохнуть за долю секунды и упасть под ноги. Не решаясь сделать шаг, я со страхом и пеленой перед глазами, смотрела в одну точку — красную точку в виде зала. Сегодня я видела его. Разговаривала с ним. Он заставил меня сомневаться в собственных догадках. Этим же днём я соглашаюсь на свидание и иду никуда иначе, как в китайское кафе.
— Боюсь, что тут не так сильно приветствуют стиль трапезы в Китае, Алекс. Перед нашими ногами не накроют стол, до него нужно дойти.
— Хорошо, — сипло выдавливаю я, но всё ещё не решаюсь сдвинуться с места, — почему?
— Что почему? — удивленно, но улыбается Мартин.
— Почему это кафе?
— Ты написала свою первую статью именно по китайской стилистике, я подумал, что это важно для тебя. Когда мы первый раз приступаем к работе, мы всегда возвращаемся к прошлым истокам, понимаешь? Мы берём то, что было важно для нас, или это когда-то имело значение. Это как дежавю, хочется вспомнить и поделиться воспоминаниями. Даже если никто не поймёт, для себя мы знаем значение. Пробовала янчжоу чао фа?
— Нет.
— Тогда я не зря тебя сюда привёл, — улыбается Мартин, положив ладонь на мою поясницу, он подталкивает меня вперёд, и помогает дойти к столику.
Медленно сев на стул, я пытаюсь закрыть сотни замков на двери, где хранятся воспоминания. Они не должны мешать двигаться дальше, а я хочу двигаться дальше.
— В таком случае, ты заказываешь кунг пао, — выдыхаю я.
— Без проблем, — соглашается Мартин.
Мы обоюдно останавливаемся на чае с жасмином и блюдах, которые предложили друг другу. Не знаю, как у Мартина, но в моём есть подвох. Пытаясь расслабиться, я постукиваю пяткой по полу и разглядываю помещение. Глупо, но так я пытаюсь унять волнение. Смотреть куда угодно, но не в его глаза — очень даже удобно, потому что, глядя в них, я представляю Тома, которого должна забыть или же хотя бы оставить в прошлом.
Я даже не знаю, о чём мы должны говорить, да и должны ли вообще. С Томом всё шло самой собой. И кажется, мне пора бы потрясти головой, чтобы вспомнить о существовании здравого смысла. Печатная машинка в голове начинает набирать один вопрос за другим, но я, стукнув кулаком по столу, задаю себе только один: какого чёрта я думаю об этом? Остановись, Алекс, и посмотри на парня напротив. Он чертовски привлекательный, смешной, готов подать руку помощи, ну и что, что он похож на него? Да плевать, так можно остаться одной на всю жизнь, не искать же брюнета или рыжего ради того, чтобы забыться.
Благодаря подобному ходу мозгового штурма, я обращаю взгляд к Мартину, который смотрит на экран телефона и бегает глазами. Сейчас он сосредоточен, я уже видела это выражение лица означающее, что он задумался. Пока он молчит, я разглядываю каждую клеточку его лица: взъерошенные волосы, которые он только что потрепал пальцами, торчат в разные стороны; брови сведены на переносице, а взгляд направился в сторону, словно он обдумывает что-то важное; пухлые губы вырисовывают ровную линию. Большим пальцем, Мартин тихо постукивает по затемнявшему экрану, и я уже думаю, что у него могло что-то произойти, но он не знает, как сказать мне.
— Что-то случилось? — тихо спрашиваю я, но он не реагирует, словно вовсе не слышит.
Проглотив слюну и смочив пересохшие губы, я едва касаюсь пальцами тыльной стороны его ладони, чтобы вернуть в реальность.
— Мартин?
— Да? — зрачки серых глаз увеличиваются, когда он перевод внимание на меня.
— Что-то случилось? — повторяю я.
Уголки губ парня дёргаются в улыбке.
— Нет, просто задумался.
— Хорошо.
В эту же секунду, я одергиваю руку, потому что вспоминаю, где она находится. Я понимаю, никакого тока от нашего касания не происходит, пожары в душе не начинают воспламеняться, а бабочки в животе не взмывают ввысь. Ровным счётом ничего. Возможно, это глупость и такого вовсе быть не должно произойти. Выдумки из книг, не более, но почему тогда в присутствии Тома, по коже бегали мурашки, мозги плавились, а все органы сплетались в косички, разливая по венам тепло!? Разве тело не способно рассказать о чувствах лучше слов?
— Поболтаем? — предлагает Мартин.
— Я думала, что беседа должна вязаться сама по себе.
— Но если я хочу узнать о тебе что-то, то так просто ты мне не расскажешь.
— Смотря, что именно. Некоторыми вещими мы не поделимся даже под дулом пистолета.
— Я бы поспорил, ходить по земле приятней.
— Да, — соглашаюсь я, — но всё равно.
— И что за секреты ты хранишь?
— Сейчас я тебе расскажу...
Поёрзав на стуле, я склоняюсь над столом и улыбаюсь, словно хочу поделиться чем-то очень сокровенным.
— Тебе нравятся девушки?
— Если я позвал тебя на свидание, то логично, что ответ положительный, — посмеивается Мартин.
— Мне тоже, — шепчу я.
Секунда, и глаза Мартина округляются, а я чуть ли не давлюсь смехом, но изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие и серьёзность. Спустя минуту, он перестаёт хохотать, видя моё лицо, которое говорит о том, что я не думаю шутить.
— Ты серьёзно? — выдаёт он, сделав глоток воды.
— Я больше по части брюнеток, а ты?
— Твою мать, мы девочек будем обсуждать? Почему ты мне не сказала?
Секунда, и я бью ладонями по столу из-за недержания. Закатываясь смехом, я начинаю колотить по поверхности и второй рукой держаться за сердце.
— Господи, оно того стоило, — сквозь приступы истерии, выдавливаю я по одному слову из предложения.
— Ты серьёзно, Алекс!? — всё ещё не доверяя, спрашивает Мартин.
— На счёт чего?
— Ты... по девочкам?
— Нет, а ты?
— Ты убьешь меня своей аллегорией и иронией, — выдыхает он, ероша волосы.
— Бывает, — киваю я.
Моё блюдо из риса, креветок и овощей, затмевает ароматом разум из-за чего я, не раздумывая, хватаю вилку и начинаю есть, но через минуту понимаю, что должна увидеть лицо Мартина. Подняв глаза, я щурюсь из-за недовольства, потому что этот парень сидит и спокойно пережевывает то, что я выбрала для него. Он словно не чувствует остроты, на его лице не дрогнул даже мускул. Моя попытка с проваливается в никуда с громким протянутым свистом. Радует только то, что заказанное блюдо для меня — вкусное. Он явно не задумывался подшутить, возможно, за это плюс. Ещё он не называется меня детка, за это тоже плюс. Ко мне не подкатывают и не шутят пошло, третий плюс. У него есть чувство юмора, четвёртый плюс, но я тут же передумываю, когда прямо в лоб мне прилетает арахис. Жирный минус, чёрт возьми. Хотя, возможно, это пятый плюс.
— Скажи, что мне показалось, — говорю я, вытирая лоб салфеткой.
— Только что в твой лоб влетел арахис, — подтверждает Мартин с улыбкой Чеширского кота.
Выколупав горошину, никак иначе это не назовёшь, я бросаю её в ответ, но промахиваюсь, потому что он уворачивается. Но следующая попытка не такая удачная, потому что морковка попадает прямо в лоб Мартина между глаз, из-за чего я начинаю громко смеяться, ведь она прилипла.
— В яблочко! — хохочу я, и мне уже плевать, что в моё лицо летит следующее зернышко.
В итоге, к нам подходит официант и отчитывает, как малых детей, после чего, нас с позором выставляют из кафе, прежде заставляя расплатиться по счёту. Но это настолько незначительно, что я гордо вскидываю подбородок, Мартин делает то же самое. Стены кафе мы покидаем с таким надменный видом, словно являемся его держателями. На улице, мы хохочем и стряхиваем с одежды остатки пищи, которой успели обкидать друг друга, и которая прилипла к телу.
— Ты не должен был так делать, — улыбаюсь я.
— Кто сказал?
— Честь и достоинство.
— Я сделал достойно и помог тебе развеселиться.
— Я была весёлой.
— Не ври себе, думаешь, свидание удалось?
— Учитывая то, что нас выгнали — определённо.
— Значит, я могу рассчитывать на ещё одно.
— Я подумаю.
Мартин закатывает глаза и посмеивается.
— Спасибо, было вкусно, — сообщаю я.
— Спасибо за компанию, — кивает Мартин.
Посадив меня на такси, он подмигивает на прощанье и провожает взглядом машину. Это приятно, ведь он не уходит до тех пор, пока мы не сворачиваем за угол. Телефон начинает звонить, и я уже подумываю, что это Мартин, но смешная рожица подруги смотрит на меня с экрана.
— Ты уже освободилась?
— Да, — улыбаюсь я, и Лизи явно распознаёт эти звуковые волны моего осчастливленного настроения.
— Ты точно была на работе? — хихикает она.
— Да, но... вообще-то, я была на свидании...
Хихиканье подруги моментально затухает, на смену ему приходит удивленный и недоверчивый тон.
— На свидании? — ошарашено, но шёпотом, выдаёт она.
— Да, — закусив нижнюю губу, подтверждаю я.
— Но я ничего не понимаю...
— Я знаю, это вышло случайно, так не должно было быть...
— Алекс... — волнительно шепчет Лизи, — ты... ты ведь...
— Господи, нет, мы просто поужинали, Лиз. Я потом тебе всё расскажу, честное слово, мне нужно бежать...
Со своими словами, я скидываю вызов и убираю мобильник от уха, чтобы Лизи не успела меня остановить. Знаю, они всё ещё надеются на наше воссоединение, но, думаю, всё уже понятно. Глупо говорить, но наверно, много воды утекло. Том сделал выбор, сейчас я должна сделать свой. Когда мы пришли в кафе, первая мысль была о нём, но потом Мартину удалось отвлечь меня, и я горжусь тем, что смогла. Мне удалось не думать о нём, я была с парнем, который заставлял меня искренне смеяться. Разве это не может стать шагом к началу для чего-то нового?