1
Ей было семнадцать лет, а ему – двадцать восемь. У нее за спиной была короткая, не очень-то изобилующая событиями жизнь, у него – два гражданских брака, семь смененных мест работы и куча увлекательных и при том правдивых историй, которых хватило бы на немаленькую интересную книжицу, но которые, к сожалению, никогда не распространялись дальше многочисленных пьяных компаний.
Она была единственным, горячо любимым ребенком в семье, подвергавшимся неусыпному бдительному надзору, он – старшим из двух сыновей, с разгульным поведением которого родители смирились уже лет десять назад.
Она получала высшее образование по престижной специальности, подрабатывала корреспондентом одной из местных газет, усиленно изучала английский язык и была уверена, что получит от жизни то, чего хочет. Он с грехом пополам заочно окончил институт, работал то тут, то там – главное, чтобы на работе было поменьше ответственности и побольше времени для перекуров.
Они познакомились на воскресной ночной дискотеке, как тысячи других девушек и молодых людей. Войдя в ночной клуб, она сразу заметила его. Молодой человек с длинными темными волосами, небрежно забранными в хвост, сидел за стойкой бара с друзьями и потягивал пиво.
Знаете, у всех девушек ее возраста есть какие-то особенные пристрастия к внешности противоположного пола: кому-то подавай натурального блондина, кому-то – красавца с небесно-голубыми глазами, а кому-то – загорелого атлета. А ей до безумия нравились парни с длинными волосами. Тому была масса причин: это и любовь к музыке в стиле рок, и небывалый интерес к литературе рыцарско-героического содержания, а вместе с тем не дававшее ей покоя очарование древних времен, и вся та неизжитая, непрожитая и не сломленная жестокой действительностью, безумная и чистая романтика, готовая выплеснуться за край ее неопытной души. Все молодые люди, с которыми сводила ее судьба, почему-то как назло носили обыкновенные короткие стрижки, да и вообще были далеки от ее странного идеала. А он был точной копией вожделенного образа, отражением этого идеала в тихом омуте ее сознания. Поэтому так загорелись ее зеленые глаза, когда они встретили взгляд других, кажется, светло-карих, а может быть, темно-серых глаз.
Впрочем, разве важно, какого цвета глаза у человека, лучше которого, как потом окажется, не найти в целом мире, как неважно и то, пасмурным или солнечным будет первый день на свободе: он будет одинаково прекрасен после долгих лет каторги.
Ему она тоже понравилась, хотя никаких ассоциаций, кроме, разве что, догадок о том, что может скрываться под коротенькой кофточкой и обтягивающими брючками, её образ в его сознании не вызвал. Когда ночная дискотека подошла к концу, он понял, что медлить бесполезно и, пользуюсь представившимся случаем, позвал её к себе на квартиру. Она отказалась, но потом сама пожалела об этом. Тогда её остановили незримые рамки приличия, условности, которые мы сами создаем и сами потом им следуем, подсознательно боясь нарушить.
У него остался номер её мобильного телефона – на рваном листочке в клеточку. На следующий день он уже потерял этот листок и успел забыть о той девушке. А она не забыла об этой случайной встрече: ни на следующий день, ни через неделю, ни через десять лет. У нее тоже остался его номер, но звонить первой она не стала, ведь он сам обещал позвонить во вторник. Женская интуиция её никогда не подводила, и уже в понедельник она почти наверняка знала, что звонка не дождется. В душе она никогда и не сомневалась, что их отношения обречены, но продолжала убеждать свой разум в том, что у них обязательно все будет хорошо. В среду дрожащими пальцами она набрала ему сообщение, в котором игривым тоном, боясь выдать свое волнение, спрашивала, почему он не соизволил позвонить. Однажды она уже чуть было не пошла против своих негласных правил, теперь же она сама рушила все свои когда-то непоколебимые принципы, первым из которых она считала полное снятие с себя какой бы то ни было инициативы. Молодые люди ей всегда звонили сами, сами писали письма и приходили в её дом, в общем, сами добивались её расположения, и она полагала низким навязываться...