Часть 12
Художница задрала юбку платья ещё выше одной рукой, второй продолжая придерживать шатенку за бёдра.
— Прости, — шептала блондинка в перерывах между поцелуями. — Прости меня.
Стеффи дёрнула Дуэль за волосы, заставляя ту оторвать от своего занятия и посмотреть прямо в потемневшие бездонные глаза Лии, которые поглощали и затягивали Аллен в свои омуты с космической силой. Жена тяжело дышала, любуясь художницей, а затем вдруг ласково и нежно улыбнулась ей. Она убрала ногу с плеча блондинки и потянула ту вверх, заставляя подняться.
Супруга вовлекла Дуэль в долгий поцелуй, обвив руками её шею, и притянула Аллен ещё ближе, словно пытаясь слиться с ней воедино.
Художница таяла от поцелуев любимой женщины. Она запустила одну руку в шелковистые волосы шатенки, а второй нащупала бегунок молнии на спине — она хотела избавить Стеффи от платья.
Лия игриво выгнулась навстречу прикосновениям блондинки, и та, обрадовавшись разрешению, смело потянула собачку вниз. Платье упало к ногам жены, и руки Дуэль моментально легли на обнажённую кожу спины супруги, сминая её пальцами, впиваясь ногтями. Женщина была почти полностью обнажена, осталась лишь тонкая полоска кружевных стрингов на её бёдрах. Эта шатенка была воплощением красоты и изящества.
Венера Милосская — жалкая пародия на то, что должна являть собой настоящая богиня. Стеффи уже была ею. Других таких не существовало. У Лии была упругая грудь, тонкая талия, округлые бёдра.
Жена с самодовольной ухмылкой позволила Аллен рассмотреть себя. Художницу сильно возбуждала обоснованная самоуверенность супруги, разбавленная самодовольством. Женщина знала, чего стоит, и это было чертовски сексуально.
Блондинка застонала, целуя шею шатенки, её губы впились в выступающие ключицы, а руки изучали лопатки, изящную спину, пальцы скользили вверх-вниз по позвоночнику. Было настолько хорошо, что эмоции вырывались из Дуэль сами по себе, не поддаваясь контролю, всеми возможными способами.
Хотелось смеяться, кричать, стонать и биться в экстазе от того, что Стеффи сейчас рядом с ней. Лия подставляла шею под губы Аллен, продолжая сжимать упругую грудь художницы через футболку, дразня пальцами соски. Её умелые руки скользнули вниз, пробираясь под края футболки. Опытные пальцы сжимали выступающие рёбра, пока жена шумно дышала на ухо блондинки.
Нетерпение Дуэль вызвало у супруги лёгкий смешок, а затем тёплая ладонь женщины накрыла твёрдый сосок Аллен. Художница зашипела, когда шатенка игриво ущипнула чувствительный бугорок, а затем снова сжала грудь блондинки.
Стеффи любила мучать Дуэль, но и у неё терпение тоже было не безграничным. Лия отстранила от себя Аллен на несколько секунд, но лишь для того, чтобы стянуть футболку художницы через голову. Блондинка не успела даже опомниться, как горячие губы жены тут же прильнули к бледной шее Дуэль.
Супруга покусывала чувствительную кожу Аллен, всасывая её в рот через зубы, покусывая, зализывая и снова посасывая. Женщина намеренно отмечала тело художницы, ставила клеймо, напоминания о том, что блондинка принадлежит только ей. Только у шатенки была безоговорочная власть над телом Дуэль, и никак иначе.
Стеффи прильнула к Аллен, прижимаясь своей грудью к обнажённой груди художницы, и у той тут же подкосились ноги от нахлынувших ощущений. Лия продолжила свой маршрут из поцелуев, укусов и засосов к груди блондинки. Она игриво лизнула один сосок, впиваясь рукой в ягодицу Дуэль, тем самым удерживая Аллен от падения, а затем резко, но не сильно прикусила его. Художница громко вскрикнула от неожиданных ощущений, царапая ногтями смуглый бархат кожи на спине жены. Её взгляд помутился.
Женщина подтолкнула Дуэль к подоконнику, пока та не упёрлась бёдрами в его край. Аллен не нужны были подсказки. Она послушно запрыгнула на подоконник и снова притянула к себе шатенку. Стеффи властно целовала художницу, резко раздвинув её ноги и удобно устраиваясь между ними. Лия толкнулась тазом вперёд к центру блондинки, вызывая у той стон на грани плача.
Дуэль почти скулила, чувствуя, как бёдра жены вплотную прижимаются к её, и единственное, что отделяет их от долгожданного контакта: ткань трусиков. Супруга не переставала целовать Аллен, пока руки исследуют изгибы извивающегося тела художницы. Громкие стоны блондинки заставляли что-то тёмное внутри женщины взять над ней верх, она чувствовала и испытывала то, что могло погубить не только Дуэль, но и её саму.
Однако Аллен готова была пойти на риски.
Художница была зажата между прохладным оконным стеклом и раскалённым телом шатенки. Блондинка где-то на задворках сознания понимала, что любой случайный прохожий мог поднять голову и увидеть то, чем в данный момент занимались Дуэль и Стеффи, но её сейчас это совсем не заботило.
Аллен возбуждал тот факт, что Лия намеренно усадила её на подоконник на всеобщее обозрение, словно показывая, что художница занята и она единственная, кто может вот так владеть ею. Эта мысль сводила блондинку с ума.
Жена вернула своё внимание к груди Дуэль, покусывая и посасывая возбуждённые соски, упиваясь громкими стонами Аллен. Художница не сдерживалась: она кричала, потому что знала, что супруге нужно было слышать её крики, нужно было чувствовать, как блондинка разбивается на мельчайшие осколки и разваливается на части в её руках.
Зрачки Дуэль сильно расширились, когда женщина зацепила пальцами резинку трусов Аллен и потянула её вниз, сердце гонгом отбивалось в груди художницы от предвкушения. Блондинка послушно приподняла бёдра, чтобы шатенка без труда стянула последнюю преграду с тела жены.
Стеффи отстранилась всего на минуту, аккуратно стягивая трусики с длинных ног Дуэль. Лия дала себе минуту полюбоваться открывшейся перед ней картиной: Аллен сидела на подоконнике на фоне ночного Бостона, развратно и греховно раздвинув ноги, а её зелёные глаза горели распутным пламенем.
Жена медленно облизнулась, скользнув взглядом вниз отлица художницы по её аккуратной груди, стройному и подтянутому телу, к манящейвлаге между ног блондинки, на которой и сконцентрировалась. Дуэль нуждалась в супруге и бесстыдно демонстрировала свою потребность. То, что Аллен испытывала к женщине, было не просто естественное влечение, а скорее ненасытное желание, достойное порицания, и жажда наслаждений, которые могли гарантировать только эти кроваво красные губы и опытные руки.
45⭐️