Часть 36
Т/и вместе с командой уже стояла у порога старого, но ухоженного дома Новолесных.
Погода выдалась пасмурная, небо затянуто тучами, будто сама природа ощущала тревогу, витавшую в воздухе. Семья — мужчина лет сорока пяти и женщина примерно его возраста — уже ждали её у калитки.
Мужчина первым подошёл к Т/и, протянул руку.
— Здравствуйте. Я — Артём Новолесный. Это моя жена, Лидия. Спасибо, что приехали...
Женщина выглядела уставшей. Под глазами тени, волосы стянуты в небрежный пучок. Она молча кивнула, но в её взгляде читалась надежда.
Т/и ответила рукопожатием и мягко кивнула в сторону дома:
— Расскажите, что происходит. Всё, что считаете важным.
Артём тяжело выдохнул:
— Всё началось где-то полгода назад. Сначала это были странные сны... шум по ночам, потом лампочки начали перегорать одна за другой. Но потом — болезни. Сначала я, потом дети — один за другим. Лида... — он взглянул на жену. — Лида изменилась. Постоянные головные боли, вспышки ярости. Мы не могли понять, что происходит.
— Мы думали, это просто стресс, — наконец заговорила Лидия, голос дрожал. — Но потом в доме стало... неуютно. Холод даже когда обогрев включен. Вещи перемещаются. Я не могу спать — у меня ощущение, что кто-то смотрит. Прямо в упор.
Артём кивнул:
— Мы подумали, может, это с домом что-то. Или кто-то пожелал зла нашей семье...
Т/и задумчиво посмотрела на фасад дома, потом на окна.
— Вы хотите, чтобы мы выяснили, где источник? На ком или на чём?
— Да, — хором сказали супруги.
Лидия шагнула ближе, сдерживая слёзы:
— Мы любим друг друга, нашу семью. Но мы больше не справляемся. Если это порча... скажите нам. Мы готовы на всё, чтобы избавиться от неё.
Т/и посмотрела на них внимательно. В их голосах не было лжи — только страх и усталость.
Она кивнула:
— Хорошо. Сегодня вы получите ответ. Что бы это ни было — оно закончится.
Т/и вместе с Артёмом и Лидией уже направлялась вглубь дома, когда к ней с быстрыми шагами подбежал ассистент с планшетом в руках и тревожным выражением на лице.
— Т/и! — выдохнул он, чуть понизив голос. — У нас замена по экстрасенсам.
Она остановилась и повернулась к нему, слегка нахмурившись:
— В смысле? Кто?
— Соня Егоровa слегла — высокая температура, госпитализация, — торопливо объяснил ассистент. — Вместо неё в испытании участвует... Влад Чреватый. Он уже на подходе.
У Т/и внутри всё будто застыло. Она моргнула, как бы проверяя, не послышалось ли ей.
— Кто? — переспросила, чуть тише, но уже с другим тоном.
— Влад. Он был на студии, когда подтвердилось, что Соня выбывает. Марат решил, что Чреватый справится и дал добро. Уже едет сюда.
Ассистент понизил голос, заметив её выражение лица:
— Я знаю, это неожиданно... но ты справишься, ты ведь профессионал.
Т/и сжала зубы и выдохнула через нос. Конечно, она справится. Она не из тех, кто ломается перед камерой. Но внутри — где-то между ребрами — холодно кольнуло. Слишком неожиданно.
— Сколько у меня времени до его прибытия? — спросила она уже ровнее.
— Минут десять, максимум пятнадцать.
— Хорошо, — коротко кивнула Т/и и повернулась обратно к Артёму и Лидии, уже с привычной, спокойной улыбкой. — Извините за заминку. Сейчас всё продолжим.
***
Мать, Ангелина Изосимова, зашла в дом первой. Она выглядела собранной и уверенной, но в её глазах читалась лёгкая тревога — чужая боль, чужая беда всегда отзывалась в ней глубоко.
Т/и проводила её до входа в дом, затем осталась у камеры. Съёмочная группа замерла, когда Ангелина ступила в коридор — как будто всё пространство замерло вместе с ней. Она медленно прошла по дому, не касаясь ни одной вещи. Лишь взгляд цепко выискивал детали, тени, будто что-то невидимое вилось в воздухе.
— Здесь, — прошептала она в старом коридоре. — Здесь началось. Что-то было принесено... чужое.
Ангелина подошла к семейной фотографии на стене. Присмотрелась.
— На этом фото вас пятеро... — обратилась она потом к супругам, которые наблюдали за происходящим через экран. — Но здесь энергия четвёртая. Пятый — гость. Он принёс с собой зло. Не по своей воле... его использовали.
Она прошла на кухню, потрогала один из стульев, затем резко отдёрнула руку.
— Привязка к мужчине. Что-то подложили. Через еду... через напиток. Порча сильная, тянет на мужчину, но бьёт по всей семье. Особенно по ребёнку. У него сны плохие?
— Да, — тихо подтвердила Лидия. — Он плачет ночами...
Ангелина подошла к окну, открыла его нараспашку и закрыла глаза. Ветер тронул её волосы, и она словно услышала что-то.
— Это не дом виноват. Дом хороший. Здесь любят. Здесь молятся. Но грязь прицепилась — и пока она внутри вас. Это работа тонкая... тёмная.
Ангелина спокойно вышла на улицу, к Т/и, кивнув, мол, всё. Но в её глазах остался след тревоги. И капля сочувствия — к семье, которая сама должна будет решить, кому доверить самое тонкое: очищение дома и души.
***
Максим Левин вошёл в дом с уверенной улыбкой и чуть нахальным прищуром — как будто всё знал наперёд. Он, как всегда, держался легко, будто это просто очередное шоу, а не чья-то боль.
— Ну что, — пробормотал он себе под нос, — давайте смотреть, кто тут шалит.
Он быстро прошёлся по комнатам, почти не задерживаясь, но улавливая детали. Встал посреди гостиной, закрыл глаза и вытянул руки в стороны.
— Слушайте... я чувствую, что что-то мешает семье. Что-то тяжёлое, липкое. Но... — он сделал пару шагов к старому комоду, положил ладонь на его крышку, — не думаю, что это наведённое. Это... внутреннее.
Он повернулся к супругам, которые стояли с Т/и чуть поодаль:
— Вы давно не можете договориться, правда? Недопонимание, накопленные обиды, всё это притягивает негатив. Вы сами это ощущаете, да?
— Мы и правда стали часто ругаться... — кивнул муж.
— Вот! — обрадованно сказал Максим, — здесь всё дело в энергетике отношений. Никакой порчи. Просто тяжёлая аура из-за конфликта. Вам бы к психологу, а не к экстрасенсу.
Он обошёл дом ещё раз, заглянул в детскую, где чуть задержался, посмотрел на игрушки и фотографии ребёнка. Потом, немного посерьёзнев, вернулся в коридор.
— Хотя... — хмыкнул, — есть одно странное ощущение. Будто... будто кто-то приходил. Кто-то чужой. Но слабый след. Очень слабый. Я бы не стал придавать этому значения.
Он пожал плечами и направился к выходу, бросив на ходу:
— Мой вердикт — никакой порчи. Всё внутри семьи. И только вы сами можете это изменить.
Максим вышел к Т/и с видом, будто доволен собой. Но в воздухе повисла лёгкая напряжённость — он был близок, но не увидел главного. Не прочувствовал подклад, не уловил той глубокой магии, что проникла в дом. Он шагнул мимо правды... всего на полшага.