Часть 34
Утро выдалось особенно ленивым — не потому, что не хотелось вставать, а потому что Т/и просто физически не могла. Всё тело ныло, каждая мышца напоминала о себе, и даже пошевелиться было пыткой. Когда она попыталась сесть, Влад тут же подлетел и мягко прижал обратно к подушке.
— Даже не думай, — строго сказал он. — У меня тут хрустальный экспонат, и я его сам лично буду транспортировать.
— Влад... я не парализованная, — простонала она, но он уже с усмешкой подхватил её на руки.
— Пока да. Но если встанешь сама — будешь, — подколол он, неся её в ванную.
Она отмокала в горячей воде с пеной и закрытыми глазами, пока Влад, как будто в каком-то ритуале заботы, не готовил ей завтрак на кухне. Ароматы тостов, яиц и кофе впитались в утреннюю сонную атмосферу.
***
Через двадцать минут он снова явился, обмотав её пледом, как суши, и торжественно отнёс на кухню.
— Ну что, принцесса, завтрак подан, — гордо сказал он, усаживая её на стул. — А теперь — кормёжка.
— Влад, я могу есть сама, — начала Т/и, но он уже ловко подносил к её губам вилку с яичницей.
— А я могу петь в душевой, но ты же не даёшь, — парировал он с нахальной ухмылкой.
Она вздохнула, схватила его за запястье, попыталась перехватить вилку — и началась настоящая война. Он держал вилку над её головой, а она пыталась до неё дотянуться. Они смеялись, боролись, обзывались «куриной няней» и «вилочной мафией», пока, наконец, она не укусила его за палец, добравшись до заветной еды.
— Дикая ты, конечно, — с усмешкой сказал он, потирая палец. — Вот кто тебе вообще дал право быть такой милой и такой зверюгой одновременно?
— Сама взяла, — невинно пожала плечами Т/и, наконец доедая кусок сама.
Утро было наполнено смехом, теплом и... лёгкой борьбой за независимость от чрезмерно заботливого Череватого.
***
Вечером квартира наполнилась ароматами пиццы, которые мгновенно сделали атмосферу ещё уютнее. Т/и, закутавшись в плед, устроилась на диване с видом победителя — именно она выбирала начинку, и Влад доверился её вкусу. Зря. Очень зря.
— Напомни мне, зачем я позволил тебе выбирать вкус? — с трудом выговорил он, после первого укуса сделав глоток воды.
— Это артиллерийская пицца, Владислав. Уважай мой выбор, — ответила Т/и, с самым серьёзным лицом прожёвывая кусок, от которого даже у неё слёзы выступили на глазах.
— Тут не уважаешь, тут — выживаешь, — откашлялся он, жадно глотая воду, но всё равно взял ещё один кусок.
— Ты вообще человек?
— ММА-боец. Это уже давно за гранью человечности, — фыркнула она, подмигнув.
Они включили какой-то старый боевик с абсурдным сюжетом и кринжовыми репликами, и каждый острый момент (в фильме или на пицце) сопровождался их смехом. Влад периодически кивал на экран:
— Это вот похоже на тебя, когда ты за шлемом гналась за тем судьёй, помнишь?
— Он сказал, что я «девочка», и мне хватит одного раунда. Я доказала, что мне хватит одной минуты, — фыркнула Т/и, и они оба снова рассмеялись.
Со временем пицца заканчивалась, плед расползался по полу, а Т/и почти лежала, уткнувшись в плечо Влада, обнимая подушку.
— Эта пицца пробудила во мне какие-то древние инстинкты, — пробормотал он, уткнувшись носом в её волосы. — Если я не проснусь завтра — знай, что это была её вина.
— Или моя, — сонно отозвалась Т/и. — Я же тебя ещё и поцелую на ночь. Может, ты от перегрузки чувств и любви умрёшь...
— Боже, какая ты опасная, — прошептал Влад и поцеловал её в висок. — Но пусть. Лучше уж умереть от тебя, чем жить без.
Тёплый вечер, острые вкусы, тупой фильм и уют в одном кадре.