Часть 17
Утро выдалось тихим. Слишком тихим.
Т/и проснулась около шести, посмотрела на ногу — болела, но терпимо. А значит, тренироваться можно. Она знала: если дождётся приезда Влада — пиши пропало. Он её никуда не отпустит, уговорит, уломает или просто унесёт обратно в кровать, как вчера. А ей нужно было разрядиться. Выбить из себя остатки страха, злости, переживаний. И, чёрт подери, ей нужно было снова почувствовать контроль.
Она быстро собралась: чёрные спортивные лосины, короткий топ, волосы собраны в тугой хвост. Обмотала ногу тугой эластичной повязкой, сунула ключи в карман куртки и, не забыв оставить на двери аккуратную записку "Извини, но мне нужно", выскользнула из квартиры.
Мотоцикл остался у студии — значит, сегодня машина. Она выехала в пустой город около семи утра, и к залу приехала первой. Даже охранник удивлённо поднял брови.
Тренажёрка была пустая. Она переоделась, разогрелась и начала с груши. Удары были резкие, резонанс от каждого отдавало в плечах. Через десять минут она уже вся блестела от пота, а на лице застыло сосредоточенное, почти звериное выражение. Ни боли в ноге, ни капли сомнения — только техника, сила и ритм.
Позже в зал пришёл её тренер — высокий, сухощавый мужчина с суровым лицом. Он остановился у входа, посмотрел на неё, ничего не сказал — просто дождался, пока она закончит раунд, и только потом подошёл.
— Дай ногу, — сказал он коротко.
Т/и молча показала. Он глянул, кивнул.
— Вижу, не идеально, но терпимо. Ты рвёшься в бой?
Она кивнула.
Он вздохнул, будто боролся с внутренним голосом здравого смысла, и выдал:
— У меня для тебя новость. Через месяц у тебя будет проф-бой. Против серьёзной соперницы. Думаешь, вытянешь?
— Думаю, мне это нужно, — спокойно ответила Т/и, вытирая пот со лба.
Он усмехнулся.
— Тогда работаем. Но если травма даст о себе знать — вылетаешь. Без обсуждений.
— Справлюсь, — уверенно бросила она.
***
Около полудня Т/и припарковалась у дома, вышла из машины, довольная собой и уставшая... и застыла.
Прямо у её двери стоял Влад. Руки скрещены на груди, чёрная футболка, солнце слепит сзади, отчего он выглядит почти угрожающе. Злой, как сам чёрт. И только еле заметная жилка на шее выдавала, насколько он злой.
— Доброе утро, — спокойно сказала Т/и, будто его лицо не кричало "УБЬЮ".
— О, доброе?.. — протянул Влад, подходя ближе. — Ты сбежала. На больной ноге. В зал. В семь утра. Оставила мне, значит, записку?
— Ну, я же знала, что иначе ты...
— Запер бы тебя в кладовке и охранял бы лично, да, — перебил он. — Потому что ты, Т/и, умеешь делать всё через жопу.
Она усмехнулась, облокотившись о стену:
— Я умею побеждать.
Он подступил ближе, наклонился к ней:
— И однажды победа не стоит будет твоей грёбаной жизни.
Они уставились друг другу в глаза. Напряжение звенело в воздухе.
— У меня проф-бой через месяц, — вдруг тихо сказала Т/и.
У Влада дрогнули ресницы.
— Серьёзно?
Она кивнула.
Он выдохнул и прошёл мимо неё в квартиру, пробормотав:
— Тогда тем более тебе нужна моя помощь. Я не дам тебе профукать этот бой из-за тупого упрямства.
Она зашла следом, улыбаясь уголками губ. Потому что знала: если Влад рядом — у неё всё получится.
***
После душа Т/и вышла из ванной — волосы еще влажные, запах мятного шампуня витал вокруг, а на ней — свободная хлопковая футболка и шорты. Влад уже ждал, сидя на краю дивана с баночкой мази в руках. Он бросил на неё короткий взгляд и тут же ткнул пальцем в подушку:
— Садись. Сейчас будем снова спасать твою боевую ногу.
Т/и тяжело вздохнула, села, вытянула больную ногу на колени Владу, и он с почти церемониальной серьёзностью снял с неё носок. Начал втирать мазь медленно, аккуратно, но при этом бормотал себе под нос:
— Вот кто бы мог подумать, что буду мазать ноги у самой упрямой девчонки в этом городе... Ну ничего. Выживешь. Хотя бы физически...
— Ты как бабка травница, честно, — не выдержала Т/и, фыркнув. — Сидит, ворчит, шепчет заклинания над мазью. Не хватает только повязки с черепами на голове и сушёной ромашки из кармана.
Влад завис на секунду, а потом расхохотался:
— Ой, всё, не беси ведьмача дочь, а то сглажу ещё. Костяная нога будет.
Т/и подхватила подушку с дивана и, не раздумывая, швырнула в него. Он успел увернуться, мазь чудом осталась на месте.
— Ага, началось! — крикнул он, схватив свою подушку. — Объявляю подушечную войну! Готовься проиграть, чемпионка!
Подушки летали по комнате, смех перекрывал все возможные аргументы, а Т/и, забыв про боль, смеялась как ребёнок. Влад, конечно, старался быть аккуратным, но одна подушка всё же попала ей по ноге, и она ойкнула.
— Всё-всё-всё! — тут же остановился он, кинув подушку в сторону. — Капитуляция. Бабка травница сдаётся.
Т/и, смеясь, рухнула спиной на диван:
— Ага, записываю в архив: победа в подушечной битве против сурового мага-целителя.
— Напоминай мне это, когда ты опять убежишь с полусломанной ногой в зал. А лучше — сразу оглушай подушкой.
Они оба лежали, отдышавшись, и на секунду между ними повисло тёплое, уютное молчание. Комфортное, настоящее.
Телефон завибрировал на столике, и Т/и, всё ещё лежа на диване, потянулась к нему и глянула на экран. Организаторы. Она вздохнула, села, сделав вид, что не заметила, как Влад внимательно смотрит на неё, будто бы ожидает новой ерунды в духе "а давай я побегу на тренировку с гипсом".
— Да? — ответила она, прикрыв динамик ладонью, чтобы не слышно было, как Влад что-то бормочет насчёт "где же мои успокоительные".
Разговор был короткий, но ёмкий.
— Завтра съёмки в гот-зале, — сообщила Т/и, когда положила трубку. — Будут оглашать оценки экстрасенсам за испытание с Поспеловыми. Мне нужно заранее решить, кому и сколько поставить.
Влад приподнял бровь:
— Сложная моральная дилемма? Или хочешь, чтобы я посоветовал, как человек, наблюдавший со стороны?
— Ну ты всё равно там был... — Т/и поудобнее устроилась, откинулась на спинку дивана. — Артём, Соня, ты. Все по-разному справились. Артём ошибся сначала, но потом хорошо пошёл. Соня увидела суть, но отказалась браться. А ты... ну ты и начал сразу, и помог, и...
— И спас тебе ногу, — подмигнул Влад. — Это, между прочим, тоже баллы.
— Не обольщайся, — усмехнулась Т/и. — Не будешь же ты ждать десятку за аптечку.
— Я был бы не против. Ну или, знаешь... Десятка плюс ужин. Или хотя бы кофе.
Она фыркнула:
— Не начинается ли это всё с подкупа жюри?
Он сцепил руки за головой и лениво вытянулся:
— Я не подкупаю. Я... инвестирую.
Т/и снова взглянула на телефон, набросала в заметках имена, рядом с каждым по три свободных строки. Потом отложила и вздохнула:
— Завтра надо будет быть максимально объективной. Это не просто шоу — от этого многое зависит. Для всех.
— И для тебя, — мягко добавил Влад.
Она кивнула. Да. Очень многое зависит.