Часть 3
Студия оказалась светлой, минималистичной — белые стены, чёрные кресла, камера, направленная прямо в лицо, и столик с бутылкой воды, которую Т/и проигнорировала. Она села в кресло, скрестив ноги, и слегка приподняла бровь, когда ведущий — мужчина лет тридцати с мягкой улыбкой и слишком гладким голосом — представился и заговорил в камеру.
— Сегодня у нас в гостях — победительница прошедших вечера боёв, человек, чьё имя уже обсуждают как одно из самых ярких в мире женского ММА. Та самая Т/и, — он улыбнулся, поворачиваясь к ней. — Спасибо, что пришла.
— Спасибо, что разбудили мою карьеру в десять утра, — с усмешкой бросила она, и в студии раздался лёгкий смех.
Ведущий поймал волну:
— Уж простите! Но судя по вчерашнему — вы не из тех, кого легко разбудить ударом.
Она хмыкнула, откидываясь в кресле чуть вбок, на полусогнутую руку. Лицо расслабленное, но глаза внимательные — просчитывает даже интервьюера.
— Стараюсь.
— Расскажите, как вы пришли в этот спорт? С чего всё началось?
Она на мгновение замолчала, будто решая, насколько глубоко стоит копать. Потом пожала плечами.
— Я с детства была... как бы сказать... боевая. Родителям не завидую — то влезала в драку с пацанами, то на дерево лезла, то подралась с училкой за подругу. Энергии было столько, что, если бы меня не отдали в спорт, я бы, наверное, уже в тюрьме сидела.
— То есть вы сознательно направили это в правильное русло?
— Абсолютно. Мне нужно было что-то, где можно бить людей и при этом получать за это медали, а не судимости. И — что важно — где нужно держать голову холодной. Это не просто драки. Это контроль. Это стиль. Это ты — против мира.
Ведущий немного посерьёзнел:
— А если заглянуть глубже — в детство, семью... Есть что-то, что вас сформировало?
Её лицо сразу изменилось. Улыбка исчезла. Взгляд стал жёстким, прямым. Она не грубила — но граница стала ощутимой.
— Детство — это личное. Я уважаю тех, кто об этом говорит открыто, но я — не из таких. Не потому что стыдно. Просто... есть вещи, которые лучше держать при себе. Но если хочешь спросить про тренировки, мотивацию, ошибки — пожалуйста. С радостью.
Ведущий кивнул, понимая, что дальше лезть не стоит.
— Хорошо. Тогда вот вопрос: вы когда-нибудь хотели всё бросить?
— Каждый день, — честно ответила она, усмехнувшись. — Когда колени болят, когда снова промахиваешься в спарринге, когда ничего не идёт... Да, хотела. Но потом я вспоминаю, каково это — побеждать. И всё становится на свои места.
— Есть ли у вас ритуалы перед боем?
— Смеюсь. Прямо перед выходом. Хрен знает, откуда это пошло. Просто сажусь где-нибудь в раздевалке и начинаю хихикать, как псих. Это как щелчок — всё, я в режиме.
— Тогда, может, есть кто-то, кого вы бы хотели видеть в числе своих будущих соперников? Или, наоборот, с кем бы не вышли в октагон?
Она наклонилась вперёд, усмехнулась:
— Знаешь, мне всё равно. Можешь хоть самого дьявола туда поставить. Если он дышит — я могу его вырубить.
— Интересно. Тогда скажите — вы верите в мистику? Судьбу? Или всё — просто труд, кровь и холодная голова?
Т/и на секунду задумалась.
И почему-то перед глазами всплыло его лицо — мужчина из сна. Этот странный взгляд. Это ощущение, будто он знает всё.
— Думаю, всё-таки есть что-то, чего мы не контролируем, — ответила она тихо, но с уверенностью. — Иногда это просто чувство. Холод в комнате. Кто-то в толпе. Словно кто-то рядом, но ты его не видишь. Может, и мистика. А может — просто интуиция. У бойцов она обострена. Иногда до безумия.
— Очень интересный ответ, — кивнул ведущий. — Спасибо вам за искренность, Т/и. И, наверное, напоследок: что дальше?
Она улыбнулась — спокойно, даже чуть лукаво.— А дальше... пусть мир немного подвинется. Мне нужно место.