Часть 1
Октагон жрал тишину, как чёрная дыра. Толпа орала, но внутри — абсолютная пустота. Всё звенело от предвкушения, от запаха пота, железа и мази для разогрева мышц.
Т/и стояла у сетки, надевая капу. Она уже слышала музыку выхода соперницы, уже чувствовала, как кровь начинает кипеть под кожей. Кулаки сжимались сами собой — сухо щёлкали суставы.
Раунд первый. Пять минут, которые либо вознесут, либо сожрут.
Гонг ударил — словно выстрел в висок.
0:08
Соперница бросается вперёд — слишком резко. Новичковая ошибка. Т/и легко уходит влево, как кошка, встречает боковым в корпус. Хруст рёбер — не перелом, но близко. Она чувствует, как мышечная ткань откликается вибрацией под перчаткой.
— Первая пошла, — выдыхает она с лёгкой ухмылкой, обходя по кругу.
1:14
Соперница заводится, как сучка на стероидах. Бросок. Клинч. Локти в висок. Словно пытается проломить череп.
— Ебать ты бешеная... — сквозь зубы шепчет Т/и, перехватывая затылок и резко проводя колено в грудную клетку.
— Это ММА, детка. Тут не танцуют.
2:42
Т/и чувствует кровь — не свою. Левый хук разорвал губу противнице. Кровь капает на мат, как счётчик времени. Т/и бьёт снова. И снова. Пока рефери не дёргает их в стороны:
3:50
Ошибается. Пропускает прямой в скулу. Мир на секунду смазывается. Свет распадается на осколки. Гул толпы превращается в рев. Падает на спину — затылком по мату. Поднимается тут же, на рефлексе. Глотает кровь.
Глаза соперницы горят.
Но у Т/и — ледяная ярость. Такая, что трясутся пальцы.
4:17
Контратака. Она бросается в ноги, сбивает, проводит граунд-энд-паунд. Каждый удар — как выстрел. Мышцы скользкие от пота, ладони скользят по коже. Но она держит. Она не даст ей встать.
4:58
Рефери вмешивается. Всё. Раунд окончен.
Т/и отходит в угол, тяжело дыша. На губах кровь. Щека опухает. Но она смеётся. Тихо, хрипло. Сама себе.
— Первый в копилку, — шепчет она и плюёт кровь в ведро.
Где-то в зале кто-то наблюдает. Кто-то, чьё внимание нельзя спутать ни с чем. Но она пока этого не знает.
Раунд 2.
Секундомер отсчитал последние секунды перерыва. Т/и встала до гонга, не дожидаясь сигнала секунданта. Глоток воды — и плевок в ведро. Никаких слов. Лицо в тени, губы надорваны в едва заметной усмешке.
Зверь проснулся.
Она выходит в центр клетки первой. Смотрит на соперницу, как палач на приговорённого.
0:00 — ГОНГ.
0:12
Т/и сразу берёт центр. Давит. Давит настолько агрессивно, что соперница пятится.
Паника — не в теле, в глазах. Она чувствует это. Обожает это.
— Ты сейчас пойдёшь спать, милая, — бросает она, заходя сбоку. — Обещаю, сон будет с глюками.
0:31
Джеб. Джеб. Фейк. Лоу-кик. Прямой в подбородок. Соперница цепляется за сетку, чтобы не упасть. Ошибка. Нарушение.
Т/и не даёт судье вмешаться — она уже подбирается ближе, как акула к раненой добыче.
0:49
Апперкот. Хруст челюсти.
— Падай уже, блядь.
0:54
Соперница летит вниз. Не теряя ни секунды, Т/и бросается сверху, фиксирует корпус, локтем — точно в висок. Один. Второй. Третий.
1:07
Рефери врывается между ними, хватая её за плечо. Конец. Это конец. Он машет руками.
Технический нокаут.
Толпа встаёт. Кто-то орёт. Кто-то молчит.
А Т/и просто сидит на мате. Дышит. В крови. В поту. В каком-то странном спокойствии, как будто это было нужно не ей, а кому-то другому.
Она поднимается. Поднимает руки. Смотрит в толпу и вдруг... чувствует это снова.
Холодок.
Густой, ползучий. Не страх — внимание. Кто-то смотрит так, будто знает о ней больше, чем она сама. Но она не может определить, откуда это.
Октагон гудит от криков, но она как будто в капсуле. Всё гаснет на секунду. Словно за ней пришли.
Где-то там — Влад.
Она его ещё не видела.Но он уже знает, кто она.
Толпа ревела, но Т/и её уже не слышала. В голове гремела тишина. Знакомая — как в детстве после падения с турника, когда всё звенит, но ты не плачешь. Она просто стояла под софитами, вытирая кровь с лица и выдыхая, как будто вернулась с другой планеты.
Её объявили победительницей — поднятая рука, вспышки камер, судья что-то говорил, но она уже развернулась, направляясь к выходу.
В клетке война. В коридоре — жизнь.
***
Дверь за спиной хлопнула. И сразу — гудение люминесцентных ламп, запах протеинового порошка, бинтов, сандалового масла и чего-то животного.
В коридоре у выхода из зала её ждал тренер. Он стоял, скрестив руки на груди, с тем самым выражением лица, которое бывает только у людей, которые чертовски гордятся и хотят это скрыть.
— Ну что, зверюга, — сказал он, подходя ближе. — Сделала по красоте.
Т/и усмехнулась, откидывая назад волосы, всё ещё влажные от пота.
— Ага. Я ж говорила — три раунда ей не светят.
— Ты бы ещё ей в углу постель расстелила, — хмыкнул он. — Почти убила, блин.
Она ухмыльнулась шире, плечо дёрнулось — мол, "а ты что хотел?".
— Завтра у тебя интервью, не забудь, — добавил тренер уже серьёзно. — Утром. В десять. Появись в нормальном виде, не как с похмелья, поняла?
— Да я ангел, ты же знаешь, — хрипло ответила она, направляясь в сторону раздевалки. — Даже кофе на ночь не пью.
Он засмеялся, хлопнув её по спине.
— Вот и хорошо. Отдохни. Завтра новая жизнь начинается.
***
Душ был быстрым, почти ритуальным — смыть кровь, грязь и напряжение, как старую шкуру.
Пока горячая вода лилась на тело, она молчала, смотрела в кафель. Не думала ни о чём. Просто ощущала каждую мышцу, каждый синяк.
Она вытерлась, переоделась в свободные джинсы и тёмную толстовку. Волосы завязала в небрежный пучок. Тело ныло, но в этом было что-то... родное.
Сумка перекинута через плечо — тяжёлая, как и всегда, с бинтами, сменкой, перчатками и запахом пота и побед.
Она вышла на улицу.
Ночной воздух хлестанул по лицу свежестью. Было тихо. Даже слишком. Словно мир замер.
У стены стоял её мотоцикл — чёрный, как её настроение в дни без боёв. Старый, мощный, с характером.
Т/и села на него, ловко, привычно. Проверила ключ, завела. Мотор взревел — как хищник перед прыжком.
Без шлема. Без плана. Просто — домой.
Улицы были пусты, как после конца света. Только звук двигателя разрывал ночь. И где-то, вдалеке, всё ещё ощущался этот холодок — будто кто-то наблюдает.Но Т/и просто ехала. Она не знала, что завтра всё изменится.