Глава 37
Умываемся с лакомками, варим кашу. Кормлю детей.
Про самолётики больше не говорю, но думаю, как налеталась в ванной, сижу после секса распаренная.
Алан собирает вещи, заходит к нам на кухню, мой третий ребенок, урывками делюсь с ним детской кашей.
Двигаю чай двойняшкам и любуюсь его высокой фигурой, он в темных брюках и черной глухой водолазке, такой серьезный, ему так идёт.
- Куда-то надо по дороге заехать? - Алан отключает электроприборы. Ерошит волосы на затылке и смотрит в забитый продуктами холодильник. - А тут что делать?
- Пусть работает, - улыбаюсь на его растерянность, снимаю детей с дивана. - А то все скиснет.
- Если отключить от сети?
- А ты как думаешь?
- Похоже, что да, - он важно соглашается.
Качаю головой. Ничего он не соображает, тоже в полете все мозги растерял.
- Так, - тру ладошки. - Где-то в полпервого у двойняшек обед. А потом сончас до четырех.
Держу детей за руки, веду в коридор.
- Уже выезжаем, - он идёт следом. - И часа через три можно в кафе остановиться. Пюре вчера купили, сок, фрукты.
- Да.
Вместе возимся с одеждой, утепляем детей. Целую носики-пуговки, Алиса с Юрой выспались, спокойные.
Папу не зовут.
Алиса мнет мягкую розочку, Юра утащил магнитик-поросенка с холодильника. Топчутся в коридоре, шуршат комбинезонами, думают, что мы гулять пошли.
Хмурюсь и влезаю в куртку.
Сейчас Артура не зовут - но ведь вспомнят ещё. И он, все таки, хороший папа, пусть я и сомневалась в нем временами.
Он ни детей, ни меня не обижал, он старался.
А Андрей.
Двойняшки мои. И его, скорее всего. И это нормальное право - требовать быть с ними.
Я все понимаю. А сделать ничего не могу.
- Дай мне, - Алан шлёпает меня по руке, ловко застегивает молнию, над которой я билась. Поднимает мой воротник. - Что ты?
- По дороге надо за конфетами заехать, - отклоняюсь, подхватываю с пуфа рюкзак.
- А детям разве сладкое можно? - он тоже забрасывает на плечо спортивные сумки, на руки поднимает Алису.
- Конфет мама хочет, - поднимаю Юру.
- Тайком будешь есть? - он подталкивает нас в подъезд.
Ощущаю прежнюю неловкость, он не слепой, видит, что я опять. Но впереди несколько часов дороги, незнакомый город, чужая квартира. И что он там ещё говорил - новые документы.
Мы же не вдвоем, с нами дети.
- А что там с документами? - спрашиваю в лифте.
Он легко, одной рукой, держит Алису, пристально смотрит на меня.
- Когда будут готовы - мне передадут, - отрывисто поясняет. - У нас фамилия. Неподходящая, чтобы затеряться.
Лифт гудит, и у меня в мыслях гул. Мы словно преступники с ним, но мы же ничего плохого не сделали, почему тогда?
Бегать и прятаться - это... неправильно?
- Ты права, - говорит Алан. С Алисой выходит на площадку. - Нужно время. Вот так сразу. Не получится.
Они шагают на крыльцо, он придерживает дверь.
После тусклой лампы подъезда низкое небо неожиданно яркое, снег смешан с грязью, нос тут же забивает холодным воздухом.
- Но я вас люблю, - он хлопает дверью. Поправляет шапочку Алисе, ниже натягивает красный капюшон с ушками. - И все для вас сделаю.
Обнимаю сына, по ступенькам вниз, верю, ему ни капли не проще, он с братьями попрощаться готов, он уже все для нас делает.
Стоим у машины, пока дети, как медвежата, косолапят по снегу, глазеют по сторонам. Привыкли гулять после завтрака, а режим какой день сбивается.
Пальцем веду по рукаву Алана, засматриваюсь на колечко, которое он мне в далёкий Новый Год подарил.
- Надпись внутри читала? - он тоже смотрит на кольцо.
Мотаю головой.
- Честно?
- Конечно.
- Я тебя уже не отпущу никуда, ты понимаешь?
- Даже если попросишь - не уйду.
- Ехать пора, - в его сухой фразе сквозит улыбка, мне и самой легче становится.
Мы едем, и всё.
- С завтра начнем каждый день гулять, - обещаю и подхватываю Алису. - А сегодня ещё после полдника можем выйти. Там как раз доберемся, - усаживаю дочь в автокресло.
Улыбаюсь, забираю у Алана Юру.
И замечаю, что у него за спиной вырастают два мужика в пальто. На таком коротком расстоянии, что нет сомнений - они не мимо шли.
Не зажигалку хотят одолжить.
Алан ловит мой взгляд, и ещё не оборачиваясь, напрягается, плотно сжимает губы.
Крепче обнимаю сына и уверяюсь - сейчас что-то нехорошее случится.
- Утро доброе, - один, лысый, вытаскивает из кармана красную корочку.
Алан оглядывается, тот сует ему ее под нос. И сухо требует.
- Пройдемте, - глазами показывает он на запаркованную неподалеку черную машину.
- А что случилось? - Алан медленно снимает сумку с плеча.
- Пройдемте, - твердит мужик.
Второй молчит, восковым лицом уставился куда-то мимо нас. Руки в карманах, будто расслабленно, но ноги как у охранника, на ширине плеч, он почти в стойке.
Алан косится на Юру. И кивает.
- Щас приду, Юль.
Алан бросает сумку к моим ботинкам. И прёт между мужчинами, толкает их плечами. Злится, а я пугаюсь, моргаю ему в спину.
Они ещё стоят. Переглядываются. Лысый смотрит на меня. Убирает удостоверение в карман. И отходит.
- Это вряд ли, Юля. Не придет он.