7 глава
Прошло пять лет.
Я стоял у плиты в нежном розовом фартучке, с округлившимся животиком — внутри росло наше третье чудо. По полу носились наши близнецы: один — тёмноволосый, серьёзный и упрямый, словно копия Эжена, а второй — светлый, мягкий, похожий на меня.
И вдруг раздался звук открывающейся двери.
— Дети, идите сюда! Посмотрите, что у папочки сегодня! — прозвучал родной голос.
Близнецы радостно бросились к двери, визжа:
— Папа пришёл! Папочка дома!
Эжен вошёл. В одной руке у него был букет цветов, а в другой — два билета. Его глаза сияли, и он, почти подпрыгивая от радости, воскликнул:
— Собирайся, любовь моя! Мы едем на море! 🌊 Я обещал показать тебе настоящий лайнер, ведь теперь ты плаваешь как рыба!
Дети с восторгом заглядывали в билеты, пытаясь хоть что-то разобрать в печатных словах, и наперебой спрашивали:
— Мы тоже поедем? Папа, а там будет море-море?
Я рассмеялся, прижимая к груди цветы и чувствуя, как сердце переполняется счастьем. Когда-то я и представить не мог, что доживу до такой простой, но бесконечно дорогой радости — дом, смех детей и альфа, который держит всё это вместе Дети визжали и прыгали вокруг Эжена, когда он поднял их на руки и покружил.
— Конечно, и вы поедете! — смеялся он. — Без моих любимых пиратов какой же будет круиз?
Близнецы, не дождавшись второго приглашения, сорвались в свою комнату.
— Надо брать кораблики! — крикнул старший.
— И круг с уточкой! — закричал младший.
Я стоял, опершись на стол, и с улыбкой наблюдал, как они носятся по дому, сбивая всё на своём пути. Внутри меня кто-то толкнулся — наш третий малыш явно тоже разделял общий восторг.
Эжен подошёл ко мне, обнял сзади и положил ладони на живот.
— Вот увидишь, — прошептал он в ухо, — скоро нас будет уже пятеро на одном лайнере.
Я рассмеялся и повернулся к нему лицом.
— Главное, чтобы ты потом не пожалел, что у тебя такая шумная команда.
— Ты? Дети? Море? — он посмотрел на меня теми самыми глазами, от которых когда-то у меня сносило крышу. — Это и есть моя мечта.
Я прижался к нему, вдыхая запах родного плеча, и подумал: «Да, теперь я точно знаю — это навсегда». И только ночью в каюте когда дети уснули они обнялись и Агнест сказал хорошо что в тот день ты пошел со мной и спас я люблю тебя и они слились в нежном всепоглощающей поцелуе который передавал всю любовь и трепет что были между ними