Километры ненависти

Эмили

Сначала была музыка.

Она стелилась по палубе, как летний ветер — лёгкая, с примесью солнечного шампанского, брызг и смеха. Волны плескались внизу, и яхта качалась в такт — будто тоже танцевала с нами в этом длинном, почти сказочном вечере. Я стояла у перил, ощущая, как прохладный воздух треплет подол платья, и всё внутри было будто расплавленным. Не от жары. От ощущения — это и есть «тот самый момент».

Теперь здесь были все. Не только я и Джейк, как в начале вечера. Теперь — весь наш курс. Ребята в блестящих платьях, мокрых после прыжков в бассейн, в костюмах, в майках, в жизни.

Томас с шампанским на плече как с огнемётом бегал по палубе и орал: — За свободу, за диплом, за чёртову молодость!

И обливал всех подряд, не щадя никого. Его смех сливался с взрывами веселья вокруг.

Хлоя визжала, укрываясь за шезлонгом, а потом резко выпрыгивала из-за него и кидала в Томаса резиновой уточкой. Он театрально падал в бассейн, как будто умирал от любви. Даже капитан яхты рассмеялся, проходя мимо.

— Оцени прыжок! — крикнул Джейк и, сделав пару шагов разбега, сальто рухнул в воду, подняв волну, будто кто-то выпустил кита. Брызги накрыли всех, кто стоял рядом, включая меня.

— Я щас как дельфин! — заорал Томас и сделал свой "трюк": кувырок назад с подскоком, чуть не задев шезлонг. Хлоя хлопала в ладоши и хохотала так, что чуть не упала в бассейн сама.

Все были как будто освобождены. Как будто сбросили не только учёбу, но и маски. Здесь не было ни отличников, ни хулиганов, ни наследников империй. Были просто мы. Люди. Друзья.

Я чувствовала, как всё дрожит в груди — от счастья. От лёгкости. От того, что я не притворяюсь. Не жду одобрения. Просто дышу.

Хлоя подошла ко мне, обняла за плечи, мокрая и тёплая, смеющаяся настоящим смехом, не «инстаграмным». — Ну чё, мамочка? Кто бы мог подумать, что ты у нас теперь королева выпускного?

— Прекрати. — Я фыркнула. — Я просто сдерживаю Джейка, чтобы он не устроил стриптиз на флагштоке.

— Пока сдерживаешь неплохо. — Она прищурилась. — Хотя он смотрит на тебя так, будто влюблён навсегда. Ты это понимаешь?

Я промолчала. Потому что понимала. Потому что чувствовала. Слишком сильно. Это ощущение внутри — как тайна, которую и раскрывать страшно, и скрывать больше невозможно.

Позже, когда музыка чуть стихла, и ребята уже перешли на алкогольный пинг-понг, Джейк подмигнул мне из-за бара: — Барная стойка ждёт, мадам.

Я подошла, опершись на дерево, мокрая от капель и солнца, с распущенными волосами. Он наливал два коктейля, задумчиво стуча ложечкой по стенке шейкера.

— Так что... — начал он, не глядя. — Что дальше, принцесса?

Я хмыкнула: — Ну, очевидно. Ты — магнат. Я — секретутка. Вместе покорим мир.

Он повернулся, подняв бровь: — Секретутка?

— Ну, секретарша. С перерывами на кофе, поцелуи, завоевание мира и твоего сердца.

Он засмеялся. Тот самый смех. Редкий, искренний. Без яда. Без маски. Как раньше, в совсем другой жизни, в самом начале. Или, может, в новой. Только нашей.

— Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе сидеть за печатной машинкой?

— Ну а что? — я облизнула край стакана. — Мы построим компанию. Сделаем это честно. Без теневых дел, без отмывок. Без фамилии, которая раньше пугали инвесторов.

Он смотрел на меня долго. — Я знаю. Я хочу именно так. — Потом добавил тише. — И с тобой. Только с тобой.

Моё сердце чуть дрогнуло. Потому что я верила. И знала: он — тоже. Наши дороги начинались с ненависти. А теперь — с веры.

— Но детей — не предлагай. — Я подняла палец. — Ещё рано. Ни ангелочков, ни чертят.

— Секретутка и её адская канцелярия. Принято.

Мы рассмеялись. И на секунду стало страшно от того, как легко, по-настоящему легко — быть рядом. Без барьеров. Без игр.

Мы вернулись к танцполу.

И застали, как в углу — полутень, почти приватное пространство — Хлоя и Томас целуются. И это был не пьяный поцелуй. Это был целый разговор. Без слов.

— Опа. — Джейк остановился. — Мы что, пропустили сюжетный поворот?

— Хлоя! — я закричала. — Ты чего?

Она отстранилась, пьяно, но с улыбкой. — Это не считается! Один пьяный поцелуй — не диагноз!

Томас поправил воротник и сказал серьёзно: — Да-да. Конечно. Это мы ещё обсудим, моя дорогая.

— Моя дорогая? — хором с Джейком.

Смех. Смех всех четырёх. Лёгкий, до слёз. Как в старших классах. Или — как будто мы снова дети.

Хлоя подошла ближе и шепнула: — Я вообще-то думала, что он меня бесит. А теперь хочу, чтобы он ещё побесил лет двадцать.

Я улыбнулась: — Звучит как план.

Музыка сменилась на медленную. Кто-то всё ещё прыгал в бассейн, кто-то лежал на шезлонге с бокалом в руке, кто-то спал, завернувшись в полотенце.

Мы с Джейком танцевали. Тихо. Медленно. Он держал меня за талию, я — за шею. И мир исчезал.

— Помнишь, как ты меня бесил? — прошептала я.

— Я тебя ненавидел. До костей.

— Я тебя — до слёз.

— А теперь? — Его глаза были рядом. Совсем.

— А теперь люблю. До мурашек.

Был уже рассвет. Первые лучи царапали воду, а горизонт стал розово-янтарным. Время будто приостановилось.

Хлоя с Томасом махали нам от катера: — Увидимся, вы, черти влюблённые! — крикнула она.

— Целуй своего бизнесмена, Эм! — добавил Томас и подмигнул.

— А ты свою дорогушу. — Я не осталась в долгу.

И они уехали. В прошлое. В память. В жизнь. В свои дороги, которые тоже только начинались.

Осталось всего человек пять. Кто-то из тех, кого я даже не знала по имени. А мы — с Джейком — стояли на передней палубе.

Он обнял меня сзади, подбородком на моём плече. Пах табаком, солью, кожей. И домом.

— И всё? — прошептал.

— Всё начинается, — ответила я.

Мы молчали. Слушали, как шумит море. Как поёт ветер. Как играет жизнь.

Я повернулась. Его глаза были спокойные. Улыбка — тёплая. Он больше не был хулиганом, или плохим парнем. Он был моим.

— Мы справились, Джейк. На осколках. Но — построили.

— И это только начало. Я люблю тебя, принцесса.

— Я тоже тебя люблю. — Я улыбнулась. — И, кажется, теперь уже навсегда.

Мы поцеловались. Без огня. Без боли. С тишиной внутри. И я знала — это и есть мир.

А потом — просто надпись. Мысленно. Или, может быть, на небесах.

Километры ненависти давно уже пройдены. Впереди — только километры любви.