Километры ненависти

Джейк

Я проснулся до будильника. Ещё только серело, а в комнате было сыро от утренней прохлады. Лежа в постели, я смотрел в потолок, не моргая. Что-то внутри гудело, будто мотор, который не выключается даже ночью. Решение Эмили не выходило из головы. 100% акций. Без условий. Просто так.

Я тихо поднялся, стараясь не разбудить её. Она спала на боку, прижавшись щекой к подушке, и выглядела удивительно спокойно. На секунду я задержался, глядя на неё. Такая маленькая, такая сильная. Как она вообще справляется со всем этим? Я не стал надевать куртку — просто натянул толстовку, кеды, взял ключи от входной двери и вышел.

Утро было прохладным, воздух — колючим, как ледяная вода. Я сунул руки в карманы и пошёл наугад, по пустым улицам. На тротуарах блестела роса, ранние птицы пели свои незамысловатые песни. В голове роились мысли: почему она это делает? Неужели не понимает, какой это груз? Я же до сих пор не разобрался в себе, в будущем, в жизни.

Я думал о том, как отреагирует общество. Заголовки в СМИ, возможно, новые угрозы, если кто-то из старой гвардии захочет вернуть себе влияние. А вдруг я всё запорю? А вдруг окажусь не тем, не таким каким она меня видит? Вдруг я не чуть не лучше её отца?

Но за всей тревогой звучало и что-то другое. Горечь, да, страх — но и уважение. Любовь. Она сделала это не из вины, а из веры. Она верит в меня. До сих пор, несмотря на всё.

Я выдохнул и развернулся. Решил: еду к Тому. Мне нужен этот разговор. С ним всегда проще. Прямо, с матами, без стеснения задеть меня.

Я завёл мотоцикл, выехал на улицу и рванул через город, пока он только просыпался. Дома ещё спали, фонари тускло мигали, как будто не хотели уступать место утру. На светофоре я задумался, смотря в пустоту. Лёгкий туман стелился по асфальту. Я прокручивал в голове, как сказать ему всё — без пафоса, без страха показаться слабым.

У подъезда Томаса всё было как обычно — кроссовки на лестнице, запах кофе из соседской квартиры, крик ребёнка где-то вдалеке. Я открыл дверь своим ключом. Томас спал, развалившись на полкровати, в футболке и шортах. Храпел, как будто соревновался с пылесосом.

— Вставай, чудо, — сказал я и ткнул его подушкой.

Он открыл один глаз:

— Ты что, с ума сошёл? В шесть утра?

— Срочно. Жизнь по швам идёт.

— Значит, понедельник, — пробурчал он и встал, потирая лицо. — Ща, кофе поставлю. Без кофе с тобой разговаривать не буду.

Мы сидели на кухне, как раньше. Две чашки кофе. Открытое окно. Он прикурил, я тоже. Табачный дым вился над столом ленивыми кольцами.

— Ну, выкладывай, что у тебя там за экзистенциальная трагедия?

Я рассказал. От начала и до конца. Он слушал внимательно, изредка кивая. Потом только свистнул:

— Вот это номер. Она серьёзно?

— Угу. Уже у юриста всё оформляется.

— А ты, значит, боишься? Что не вывезешь? Что все будут тыкать пальцем и шептаться: «Вот, теперь он тут главный»?

— Да. И ещё — а если я обрушу всё это? Это ведь не просто бумажки. Это... наследие. Её семья, моя боль, наш путь. Всё в одном флаконе.

Он потянулся за печеньем:

— Знаешь, будь ты моим родным братом, я бы отказался от тебя прямо сейчас. Ты — мужик, у тебя мозги есть. Если она тебе доверила такую штуку, значит, ты это заслужил. Да и бизнес — это же, по сути, память о твоём отце. Только теперь можно сделать из этого что-то другое. Честное. Светлое.

Я смотрел на свою чашку. Пар поднимался медленно, как мысли, которые я не успевал уловить.

— Я просто... не знаю, Том. Я не знаю, кто я, если всё это возьму.

Он усмехнулся:

— А если не возьмёшь — точно будешь тем, кто отступил. Так что решай.

— Ты всё так просто говоришь.

— А потому что просто. Прими. Покажи ей, что ты умеешь держать удар. Она тебе не просто так это доверила.

Мы поболтали ещё о всякой ерунде. О погоде, о футболе. Телевизор включили — шёл какой-то кулинарный конкурс. Там бабка готовила тако и материла судей. Томас ржал, как идиот.

— Вот, смотри на бабку, — сказал он. — Ни хрена не боится, хоть и готовит с топором в руке. А ты — бизнес, мол, боюсь. Фу, позор.

Когда я вернулся домой, солнце уже опускалось. Эмили сидела на диване, обмотанная пледом, смотрела в экран телефона. На её лице была усталость, но и ожидание. Как будто она знала, что я вернусь не с пустыми руками.

Я подошёл, присел рядом. Она подняла глаза:

— Ты куда пропадал?

— Нужно было выйти. Подумать. Я был у Томаса.

— Что он сказал?

— Что я идиот, если не приму. И знаешь... он прав.

Я взял её за руку и посмотрел в глаза:

— Я долго думал. И понял одну вещь. Я не принимаю это как долг. Я принимаю это как часть нас. Ради отца. Ради тебя. Я согласен.

Её глаза заблестели. Она не сказала ничего. Просто обняла меня крепко. Мы сидели молча. И в этой тишине было больше, чем в любом диалоге. Я знал: начинается новая глава. И теперь она — наша общая.