Глава 48
Лиса
— Дала ты жару, сестренка. Уверена, что хочешь встретиться с нашими родителями?
Мы с братом сидим в ресторане, куда я пригласила на встречу отца с мамой. Между нами уже никогда не будет теплых отношений, но я хочу попытаться наладить хотя бы минимальный контакт.
— Ты думаешь, я зря это затеяла? — осторожно интересуюсь у Сехуна, взволнованно комкаю уже четвертую по счету салфетку. Я еще в самом начале попросила официанта принести мне бумажные, потому что тканевые меня не успокаивали.
— Мне больше интересно, почему ты одна. Куда своего мужа номер два подевала?
— Мы не расписаны с Чонгуком. И у него дела, по бизнесу, — ухожу от ответа с помощью вранья и прикусываю губу, вспомнив сегодняшнее утро, когда мы в очередной раз поругались.
Шесть дней мы существуем в таком режиме, завтра будет первая юбилейная неделя. Куплю торт, отмечу событие...
— А может, ты ему за это время уже успела надоесть, а? Я же знаю, какой занозой в заднице ты бываешь, — брату весело, а у меня уголки губ опускаются еще сильнее.
После нашего разговора с Розе я ходила загруженной до вечера, но потом все-таки решила разобраться во всем. Прямо спросила Чонгука о камерах, о той записи, с помощью которой он меня шантажировал.
Флешка действительно оказалась пустой. Никакого видео не существовало.
Больше всего мне обидно не из-за обмана. Просто Чонгук так и не извинился. Он вообще сказал, что не видит в этом ничего такого.
А мне так обидно стало, когда Чонгук от меня отмахнулся. На следующий день я отказалась с ним разговаривать, а он только к обеду понял причину. Прижал меня к себе, заставил запрокинуть голову и хотел решить вопрос с помощью секса. Когда я демонстративно отодвинулась и скрестила руки под грудью в ожидании хоть чего-то, даже обычное «прости» бы подошло, Чонгук пожал плечами и назвал меня истеричкой.
Своей истеричкой
Но сути это не поменяло.
В общем, мой бойкот продолжился, Чонгук злился сильнее с каждым днем, и где-то в конце третьего дня мы начали ругаться. Из-за всяких пустяков.
Сегодня, например, он нарочно сжег яичницу, которую я готовила. Мне казалось, что у меня еще есть время, и я ушла в душ. А он сидел на кухне и наблюдал, как на сковородке все горело, потому что я завозилась с волосами.
Я его, видите ли, не просила выключить.
Ну вот что за скотство?
Слово за слово, накричали друг на друга... Чонгук уехал, а я теперь сижу здесь одна и трясусь так, будто меня держат на мушке.
— Курс на три часа. Вот и маменька с папенькой, — Сехун кивает в сторону входа. — Держись, сестренка.
— Ты же мне поможешь? — смотрю на него щенячьим взглядом.
— Не-не, у меня нейтралитет, — мой брат вскидывает ладони и качает головой. Мелкий предатель.
Мама выглядит как всегда идеально, у отца между бровей залегла складка, свидетельствующая о его недовольстве и разочаровании.
— Сехун передал нам твою просьбу о встрече. Постарайся не отнимать наше время глупой болтовней, Лиса, — начинает мама.
Я тут же сжимаюсь в комок под этим тоном. Зря я все это затеяла, зря хотела просто увидеться с родителями. Давно нужно было запомнить, что я для них лишь средство достижения определенных целей.
— Я всего лишь хотела узнать, как у вас дела... — выдыхаю едва не шепотом.
— А как у нас могут быть дела, дочь? — отец закипает. — Ты знаешь, что стало с моей компанией?
Вспоминаю разговор с Альбертом Семеновичем. Он обещал, что моего отца не арестуют, но дедушка Чонгука ничего не говорил про бизнес папы.
Он забрал его в счет долга?
Я боюсь представить, какая там сумма, если отец сговорился за моей спиной с Чон Хосоком и не гнушался любыми методами.
— А ч-что с ней? — я начинаю заикаться от волнения
— У меня ее забрали. Мне пришлось переписать дело всей жизни на другого и уйти...
— Подумать только, менеджер среднего звена! — тут уже в разговор вмешивается мама, перебив нас. — Твоему отцу предложили какую-то жалкую подачку, бросили обглоданную кость. Его зарплата не смогла бы покрыть даже расходы на дом!
— Меня бы засмеяли собственные сотрудники, — отец подливает масла, мама подхватывает его и начинает театрально охать.
— Ну, вообще-то они уже не твои, пап, — одному Сехуну весело.
— Сехун, думай, что ты говоришь. Твоя сестра подставила всю нашу семью. Ты думаешь, что это смешно? Мы лишимся нашего дома, я даже не могу представить, где мы будем жить...
Я не могу продолжать это слушать.
Особенно после того, как мама спрашивает меня, не поздно ли еще все исправить. В конце концов, свадьба же состоялась, я официально еще замужем за Чон Хосоком. Говорить о том, что документы о расторжении брака уже практически готовы, я не стала.
Почему-то казалось, что отец снова ударит меня, услышав это заявление.
Не уверена, что смогу спокойно выдержать такое унижение во второй раз.
— А ты куда собралась? — мама хватает меня за руку, когда я поднимаюсь со стула, намереваясь выскользнуть из ресторана.
— Я хочу уйти. У нас не получается нормальный диа...
— Мало ли, что ты там хочешь. Сядь, Лиса, ты выслушаешь все, что мы о тебе думаем.
Пытаюсь выдернуть руку, но мама давит ногтями на кожу. Она удерживает меня на месте, сверлит темным, полным презрения взглядом.
Я дергаюсь, когда с улицы раздается громкий звук сигнализации, и на запястье выступает несколько алых капель, потому что мама усиливает свою хватку.
— Это же моя машина! — отец быстрым шагом идет к двери.
На улице я замечаю Чонгука.
С бейсбольной битой в руках.
Он разбил отцу на автомобиле лобовое стекло, а после того, как мы все вышли на улицу — ударил по зеркалу заднего вида.
— Ты что творишь, паршивец?!
— Не советовал бы подходить ко мне, — Чонгук отвечает моему отцу, прокручивая серебряного цвета биту в руках. Если честно, выглядит он жутковато.
Растрепавшиеся от ветра волосы, широкая, слегка безумная улыбка. Даже мне становится не по себе.
— Извини, Принцесса, немного опоздал, — Чонгук подходит ко мне и целует на глазах у моих родителей.
А я не сопротивляюсь. Потому что где-то внутри мне дико нравится все, что сейчас происходит.
— Я вызываю полицию! — рядом визжит мама, заставляя нас оторваться друг от друга.
— И это тоже я не включу в список своих советов. Вы ведь не хотите, чтобы у вас забрали еще и дом? — Чонгук заслоняет меня собой, я выглядываю из-за его плеча и наблюдаю за реакцией отца.
Все-таки без его одобрения мама ничего не будет делать.
Мне кажется или он боится Чонгука?
Боже, мой отец действительно его боится.
— Хочешь ударить, малыш?
В моих руках оказывается бита.
Я быстро, не думая, опускаю ее на лобовое стекло и заглушаю свой визг, уткнувшись в грудь Чонгука. Ну и пусть оно уже было разбито. Главное, что мне ужасно понравилось.
Отец когда-то ударил меня, а я — его машину, которую он любит явно больше своих детей.
— Поехали домой, Принцесса, — Чонгук наклоняется, шепчет мне в губы, а я пытаюсь держать себя в руках, чтобы не растечься довольной лужицей перед ним.
Слабо получается.
Сажусь в машину Чонгука, на родителей больше не смотрю. Только Сехуна замечаю, который показывает мне большие пальцы и расплывается в одобряющей улыбке, переводя взгляд на разбитое лобовое стекло.
— Бойкот окончен?
Мы встреваем в пробку, я вздрагиваю от хриплого голоса Чонгука.
Киваю.
Машинально.
— Да, — тут же исправляюсь. — Ты приехал... Как ты вообще узнал, я же тебе ничего не говорила?
— Ну, ты кричала. Мне оставалось выяснить место и время, твой брат помог.
Дважды маленький предатель. Еще и издевался там надо мной. Сехун, зараза, у меня еще получит.
— В последний момент решил, что будущую тещу все-таки надо уважить цветочками. Пришлось возвращаться за вторым.
На заднем сиденье, оказывается, лежат два потрясающих букета.
— Не реви, — вовремя поддевает меня Чонгук. — А то знаю я, весь салон мне соплями измажешь. Лучше бардачок открой, Принцесса.
Я прикусываю губу до боли, чтобы и правда не разреветься.
Открываю.
И тут же захлопываю обратно.
— Хотел в ресторане. При твоих родителях, чтобы сначала благословение попросить, а потом уже окольцевать. Тебе так было бы спокойнее. Но как-то не задалось.
— Не задалось? — икаю. — Ты разбил машину моему отцу.
— Я вышлю ему купон на скидку у моих ребят. Ему же экономить надо. Обрадуется, как думаешь?
— Чонгук...
— Бардачок. Открой.
Послушно щелкаю замком, вытаскиваю маленькую коробочку. Осторожно надеваю кольцо, Чонгук тут же переплетает наши пальцы, чтобы, наверное, я не смогла снять аккуратный ободок с переливающимся кристаллом по центру.
— Мне все еще надо извиняться или ты уже успела простить меня? — он иронично выгибает брови.
— Надо.
— Сделаю это в постели. Когда ты будешь на спине с широко раздвинуты...
— Чонгук!
— Я люблю тебя, Принцесса.
А через полчаса он все-таки извиняется в постели. Три раза.