Кантарелла

Натягивая банный халат, я выхожу из комнаты в поисках Марка. Около часа назад я видела в окно, как приехала машина. Но в комнату он до сих пор не пришёл.

За последние пару дней наша жизнь превратилась в кошмарный сон. С каждой стороны приходят неприятности. В моем маленьком мозге никак не переваривается вся ситуация. Но сегодня после похорон Дино, наш дом наконец обрёл спокойствие.

Горе Альбы всколыхнуло в памяти неприятные воспоминания, от которых сердце разрывалось в клочья. Но к сожалению, никто не мог помочь ей справиться с этой болью. Я проходила это, и прекрасно помню, как отчаянно Малыш пытался утешить меня. Чувствую себя неблагодарной тварью за то, как много гадостей наговорила ему, когда узнала об обмане Марка. Окунувшись в криминальный мир, став частью семьи, начинаешь понимать, как мало человек может сделать по собственной воле. Чаще всего действия подчинены условиям, морали семьи и прочими жестоким принципам, которые коверкают человеческие жизни. Я совершенно не понимаю, как могли пропасть ключи из моей сумочки. А на вопрос, связано ли это происшествие со смертью Дино, Марк лишь отрицательно покачал головой. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся.

Боль Альбы, ее рыдания на кладбище и каменное выражение лица Марка, сорвали пелену с глаз. Мы живём в мире, где ничего не зависит от нас. И даже наша жизнь не принадлежит нам.

Медленно ступая по мягкому ковру босыми ногами я осматриваю нижний этаж в поисках Марка. Никого не обнаружив иду на еле слышный звук музыки из подвала. Стараюсь ступать очень тихо, но старые деревянные ступеньки громко жалобно скрипят.

Останавливаюсь на пороге, рассматривая игру мышц на спине Марка, который колошматит огромную грушу. Видно, что он очень устал, но продолжает двигаться на износ. Кожа покрылась капельками пота.

На последнем издыхании он наносит последний удар и обхватывает грушу одной рукой, медленно сползает вниз. Закрыв опущенную голову руками, он сидит на корточках, тяжело переводя дыхание. На костяшках пальцев замечаю кровавые ссадины и подтёки. Не отдавая себе отчёта в действиях прохожу вперёд. Он не шевелится, хотя уверена, что слышал меня. Хватаю полотенце со спинки стула и прижимаю к окровавленным рукам. Он перехватывает мои пальцы не поднимая головы. Несмотря на музыкальный фон, я чётко слышу тяжёлое дыхание. Мне хочется посмотреть ему в глаза, но он сидит с поникшей головой и молчит, сжимая мои пальцы убирает их в сторону. Он хочет, чтобы я ушла. Но я не уйду. Не оставлю его одного в подавленном состоянии. На столе лежит пустая бутылка коньяка. Значит, он пьян и просто не понимает, что творит.

Я снова возвращаю руки к полотенцу, чтобы помочь. Сажусь перед ним на корточки и прижимаюсь лбом к его влажным волосам. Обхватив ладонями его голову, пытаюсь заставить его взглянуть на меня, но он отрицательно мотает головой.

- Уходи, - хриплым голосом просит он.

- Нет, я никуда не уйду, - говорю, притягивая его к себе.

- Уходи, - рычит Марк, отрывая мои руки от себя. - Что тебе надо от меня?

- Ничего, - шепчу губами.

- Уходи, - как заведенный повторяет он.

- Заткнись и пойдем в комнату.

- Кейси, - рычит он. - Иди к себе!

Но я не могу уйти. Оставить его в этом состоянии и пойти спать невозможно. Моё сердце здесь, рядом с его болью. Я чувствую, что нужна ему сейчас. Все эти дни, он ни разу не дал волю эмоциям. И пусть ему стыдно, что я стала нежеланным свидетелем его слабости, ему не удастся прогнать меня. На самом деле это вовсе не слабость, а проявление человеческих чувств. Я прекрасно знаю, как много испытаний выпало на его долю. Пусть личные отношения между нами разрушились, но быть с ним рядом, как человек я обязана.

- Я не оставлю тебя, - проводя руками по его волосам твёрдо отвечаю ему. - Не отталкивай, прошу тебя. Мне тоже очень больно. Я не могу уснуть одна. Мне страшно, а ты думаешь только о себе...

Я притягиваю его голову и прижимаю к груди. Он шумно вдыхает мой запах и замирает.  Сильные руки обхватывают меня и крепко сжимают в объятиях. Когда его грудь сотрясают рыдания я чувствую, как моё сердце сжимают тиски боли. Я не слышу ничего кроме шумного дыхания. Обвиваю руками его за шею ещё крепче, когда ощущаю слёзы капающие на моё лицо.

Я знаю, что больше всего его расстроили обвинения Альбы. Последней каплей стало присутствие детей на кладбище. Так захотела их мать. Не ожидала от Альбы подобной жестокости. Бедные мальчишки ничего не понимали. Марк пытался их утешить, но у него ничего не получилось. Все слова оказались бесполезными. Знаю, Марк понимал их лучше остальных, так как потерял мать ещё ребенком. Слишком много потрясений за два дня выпало на его долю. И то, как он всё ещё пытается сдержаться заставляет задуматься над тем, сколько времени он ждёт этого облегчения. И единственный человек, который был рядом с ним, это я, убитая своими эгоистичными обидами. Разве я не рыдала также, как Альба сегодня на кладбище, оплакивая Марка. Да. Это было очень больно. И ещё больнее сознавать, что Марк обрекал меня на эти страдания. Но сейчас ему больно, и только я могу помочь ему.

Когда хватка его объятий ослабляется, только тогда прихожу в себя. Мои мысли были далеко, я не подсматривал за его слезами. Просто позволила дать волю чувствам. Отводя взгляд он поднимается на ноги. Слегка пошатываясь на ватных ногах он отчаянно пытается спрятать лицо. Он уходит не оглядываясь, оставив меня сидеть на полу. То, как вдруг резко он успокоился, словно из него выбили дух, немного пугает. Я привожу в порядок подвал, выбросив пустую бутылку и мусор в бак. Как можно быстрее направляюсь в свою комнату, захватив испачканное полотенце. Не хочу, чтобы кто-то знал, о произошедшем.

Неуверенно остановившись перед кроватью, я разглядываю нашу супружескую постель, которая до сих пор осталась целомудренной. От этой мысли у меня вырывается смешок, но я прикрываю рот ладонью, когда слышу за спиной шаги. Марк громко шлёпает по полу выходя из ванной. Я замечаю на прикроватном столике ещё одну откупоренную бутылку. Чёрт! Он пьян в стельку. Пошатываясь, он туже обматывает бедра полотенцем. Мой любопытный взгляд скользит по его торсу от ключицы до видимого участка живота. Зачем? Нет, Кейси, отведи взгляд. И куда я смотрю? В его потемневшие глаза. Он наблюдает за мной почти слипающимися от сна глазами. Я машинально отвожу взгляд. Марк издаёт смешок и ныряет под одеяло, накрывая даже голову.

Минуту стою в нерешительности, испытывая странный укол совести. Мои щеки все ещё горят. Но то, как тихо дышит Марк, кажется, что он заснул. А завтра он возможно даже не вспомнит о том, как я чуть не раздела его взглядом.

Выключив ночник, я аккуратно устраиваюсь на край постели, стараясь не издавать никаких звуков.
Шелковые простыни это наказание, но к счастью кажется их шуршание осталось не замеченным. Марк слишком пьян и устал, поэтому скорее всего уснул.

Медленно поворачиваю голову назад. Теплый свет бра окутал пространство уютом. Марк всё ещё лежит накрывшись одеялом. Надеюсь, он не задохнётся. Естественно, эта глупая мысль заставляет беспокоиться. Молясь всевышнему, осторожно убираю одеяло с его головы, с трудом сдерживая вздох облегчения. Темные ресницы опущены, а рот слегка приоткрыт. Мои пальцы тянутся к его уставшим чертам лица, но замирают в миллиметре от уголка его нижней губы. Только когда вздрагивают пушистые ресницы, я понимаю, что разбудила его своим горячим дыханием. Резко поворачиваюсь к нему спиной, сворачиваясь в клубочек, чтобы быть как можно незаметнее. Стараюсь выровнять дыхание, но уже слишком поздно. Я вздрагиваю, когда сильные руки обхватывают меня за талию и тащат по шёлковым простыням назад. С трудом удерживаю крик, который превращается в нервный писк. Но замолкаю, когда спина упирается в твердую грудь Марка, а затем он полностью прижимается ко мне всем телом. Моё сердце стучит, как сумасшедшее, а дыхание сбивается. Опускаю пальцы на ладони Марка, которые принимаются к моему животу, но он перехватывает их и сплетает со своими. Я полностью обезоружена. А в голове мысли галопом  мчатся от одного события к другому. Ни на чём не удаётся сосредоточиться, поэтому начинаю прислушиваться к другим сигналам. Они исходят от моего обмякшего тела в тех местах, где соприкасается с теплой кожей раздетого Марка. Я стараюсь сохранять спокойствие, не понимая своих собственных ощущений. Мне впервые за долгое время комфортно в этой постели. Я знаю, он не станет ко мне приставать. Он соблюдал дистанцию и никогда со дня нашей женитьбы не предпринимал попыток физического контакта. Возможно сейчас ему просто необходима дружеская поддержка. И разве я сама не предложила ее несколько минут назад в подвале? Да, поэтому он обнимает меня сейчас. Дыши ровно, Кейси! В этом объятии нет никаких интимных намёков. Даже если внутри меня наматывается клубок совсем не детских желаний, и все тело покалывает от этого... Я должна просто постараться заснуть, чтобы не думать о глупостях. Марк не шевелится и я уверена, что он заснул. 

Заснула я с трудом, так как все время хотелось изменить положение, почесать ухо, потом лодыжку и ещё что-то. Но сон мой был крепким и безмятежным. Мне ничего не снилось и даже не приспичило в уборную. Я спала сладко, с ярким ощущением тепла и безопасности. Но проснулась, к сожалению, я раньше Марка. Все в том же положении, окутанная теплом гладких мужских мышц. Я чувствую буквально каждый бицепс, изгиб, рельеф его тела. И даже больше, чем надо. Это то, что меньше всего можно ожидать от спящего человека. Так! Значит, он не спит? Моё тело молниеносно напряглось. И я стараюсь немного отстраниться от того, что заставило мои щеки залиться румянцем, как девственницу.
Грудь Марка за моей спиной начинает вздыматься чаще. Боже! Он проснулся! Я замираю, продолжая дышать очень тихо, будто сплю.

Он поддается немного ближе, зарываясь носом в мои волосы. Медленно и бесконечно долго делает глубокий вдох. Затем также медленно выдыхает. Одна ладонь Марка все ещё покрывает мои руки, а другая скользит к животу. Большим пальцем он едва ощутимо начинает гладить обручальное кольцо на моём пальце. Я слегка приоткрываю веки и смотрю на яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь зазоры между шторами. Наверное снег блестит, а от мороза скрипит под ногами. Хочется остаться в теплой постели как можно дольше. Странно, но я словно не слышу голос разума. Или просто игнорирую. Но моему телу хорошо. Оно снова расслабляется, хотя по спине пробегают мурашки, когда жаркое дыхание обжигает шею. Горячие губы мягко прикасаются к коже, опускаясь вдоль позвоночника. Я зажмуриваюсь от боли сжимающей моё сердце, когда тепло от этих губ предательски отзывается желанием в каждой клеточке моего тела. Его ноги переплетённые с моими шелестят по моим бёдрам. Пальцы переплетаются с моими в медленном танце, нежно вырисовывая круги по запястью он проводит подушечками пальцев по внутренней стороне ладони. Наэлектризованный воздух между нами разрушает все барьеры. Это словно не мы. Разве мог Марк позволить себе подобное? Мы ведь даже не смотрели друг другу в глаза. Чёрт! Он ничего не помнит и проснувшись раздетым со мной в одной постели, подумал что мы помирились.
Он не позволяет мне думать. Ладони скользят под тонкие кружева ночной сорочки. Я вздрагиваю, когда горячие пальцы очерчивают контур груди. Марк от этого замирает, но не убирает ладонь сжимающую мою грудь.

- Кейси, - шепчет он, приподнимаясь на одном локте.

Я зажмуриваюсь, но уверена, что он смотрит на моё лицо. Воцаряется тишина. Слышно лишь наше странное дыхание. Я не смею пошевелиться. Марк прижимается губами к моему виску. Спиной я ощущаю вибрацию его сердца, когда он слегка ложится на меня сзади. Теперь его лицо точно склонилось на до мной, потому что жаркое дыхание теперь касается моих губ.

- Кейси, - повторяет он снова. Я не могу заставить распахнуться моим векам. Я ужасная трусиха, но мне кажется когда наши взгляды встретятся в голове снова взбунтуются черти. А в груди опять расцветёт горечь обиды и разочарования. Поэтому я делаю вид, что мертва.

- Мы?... - неуверенно шепчет он, не дождавшись ответа. - Мы с тобой...

- Нет, - еле слышно выдыхаю я.

- Кейси, открой глаза, - просит он, не двигаясь.
Но я не могу. Кажется я даже слышу, как скрипят его зубы, когда он сжимает челюсть.

- Я приставал к тебе? - спрашивает он на одном дыхании.

- Нет, - незамедлительно отвечаю я. Марк напрягается ещё больше. Боже, Кейси соберись и ответь нормально. Он чувствует себя насильником.

- Между нами ничего не было, - хрипло отвечаю, сжимая руками края сорочки. Марк шумного выдыхает.

- Совсем ничего? - спрашивает он, и я чувствую нотки сожаления в его голосе.

- Нет, - подтверждаю не раздумывая.

Как только эти слова слетают с моих губ, ладонь Марка на груди сползает вниз. И через секунду по спине пробегает холодок, от того как резко он вытягивает свою руку из-под меня и отстраняется.

- Прости, - произносит он сипло. - Я подумал...

Он замолкает. Там где только что трепетали бабочки образуется комок боли.
Я не понимаю, что делать. Мне стало безумно одиноко и тоскливо, как только он покинул меня. Но ведь ничего не изменилось. Это всё тот же Марк, разбивший моё сердце и я, собранная из осколков. Почему же моё тело играет со мной в игры? Почему я не могу выйти из оцепенения и как околдованная мечтаю вновь прильнуть к нему. Когда я оглядываюсь, он стоит спиной, обернув полотенцем бёдра. Прежде чем успеваю что-то объяснить, Марк скрывается в ванной. Уставившись в потолок я стараюсь отогнать тоску. Какого черта мои глаза наполнились влагой?

Но мои мысли сбивает вошедшая в комнату Джи. Она запрыгивает на постель в пижаме и прижимается ко мне. Маленькая малышка, ей так  трудно без матери. К сожалению, я при всем старании не могу заменить ей родную мать.

Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. Волосы девочки пахнут ванилью и малиной. Такая сладкая малышка.

- Доброе утро, - говорит она. - А сегодня папа придёт?

- Не знаю солнышко, - обманываю ребенка.

- Можно мне позвонить ему? - спрашивает она спустя несколько минут.

- Иди в свою комнату и поговори, - протягиваю ей свой телефон. - Только не играй. Ты же помнишь, что сказал доктор. Никаких гаджетов, иначе глазки испортишь. Обещаешь?

- Обещаю, - радостно лепечет она, чмокая меня в щёчку. Через секунду ее и след простыл.

Так не может продолжаться. Я должна поговорить с Марком о Тони. Он распорядился, чтобы Тони не впускали в дом. Но совсем забыл о малышке Джи.

Марк выходит из ванной с влажными после душа волосами и проходит прямо к гардеробу. Взгляд проскальзывает мимо, словно меня и нет в комнате. Я сбрасываю с себя одеяло и расправляю сорочку, которая едва прикрывает бёдра. Когда я покупала ее, не представляла, что придётся прикрываться рядом с ним. Планировалось совершенно противоположное. Незаметно стараюсь причесать волосы пальцами, прежде чем показаться ему на глаза.

- В чём дело? - спрашивает он холодно, продолжая одеваться.

- Надо поговорить, - я поворачиваю голову в сторону, когда он натягивает брюки.

- Слушаю тебя, - белоснежная рубашка скользит по плечам.

- Надо поговорить о произошедшем, - переминаясь с ноги на ногу я делаю шаг вперёд.

- Я был пьян, - ледяным тоном произносит он. - Иначе не прикоснулся бы к тебе даже под дулом пистолета. Мне очень жаль, что побеспокоил тебя.

- Жаль? - неуверенно переспрашиваю я.

- Да, - отвечает он, оборачиваясь. Но его глаза не смотрят на меня. Он застёгивается маленькие перламутровые запонки на рукавах. А я сверлю взглядом его обнаженный торс и мысленно даю себе по голове. - Прости!

- Тебе не за что извиняться, - я рассматриваю свои ноги, утонувшие в ворсе пушистого ковра, стараясь не думать о прошлой ночи. Потому что не хочу, чтобы моё лицо стало пунцовым от смущения. - Ничего не было.

- Я рад, - коротко отвечает он и впервые смотрит в мои глаза.

Я стою с открытым ртом, повторяя в голове его слова. Он рад, что между нами ничего не произошло. А я никак не могу вырваться из тех воспоминаний. Делаю шаг назад, опуская глаза в пол, потому что в груди разгорается пламя обиды. Чёрт! Наверное, он заметил моё замешательство. Надо срочно менять тему разговора.

- Что насчёт Джи? - мне удается сделать шаг назад, проглотив все негативные эмоции.

Он проходит мимо, игнорируя мой вопрос. Застегнув почти все пуговицы, он заправляется и подходит к зеркалу.

-Джи должна быть дома и слушаться мисс Сару.

- Но ты не можешь так поступать с ребенком, - настигаю его через секунду. - Она скучает по отцу. Приходила только что, задавала вопросы.

- Отвлекай её весь день, - говорит он, стоя перед зеркалом. - Дети быстро забывают...

- Своих родителей? - прерываю его бесполезную болтовню. - Ты хоть понимаешь, как важно для ребенка быть рядом с родителями? Она, итак, лишена материнской любви.

- Прекрати, Кейси, - ухмыляется он. 

- Тони нужен ей, - не сдаюсь я, разглядывая его профиль.

- Так ты о ней беспокоишься или о Тони? - он поворачивается ко мне и смотрит чужими глазами.

- Не веди себя, как идиот, - говорю, съеживаясь от льдинок в голосе Марка.

- А ты не строй из себя заботливую тётю, - говорит он, не сводя с меня холодного взгляда. - Кто мешает тебе заменить ей Николь? Ведь это по вине твоего брата и твоего ненаглядного друга Джи осталась без матери.

- Как.., - слова застревают у меня в горле. Марк никогда не говорил со мной в таком тоне. Никогда не обвинял меня. Эти слова похлеще любой пощёчины. Я ощущаю резь в глазах, но сдерживаюсь. Не доставлю ему такого удовольствия. Он хотел причинить мне боль.

- Прекрати этот маскарад, - говорит он, хватая с полки телефон и пачку сигарет. - Если бы ты меньше напивалась и больше проводила времени с ребенком, она и не вспомнила бы Тони.

- И как долго это будет продолжаться? - проглотив обвинения, спрашивают я.

- Она должна забыть его, - говорит он, направляюсь к двери. - Тони больше никогда не войдёт в этот дом.

- Что!? - ошарашенно спрашиваю я. Он останавливается у двери. Я подхожу ближе. Мы стоим на расстоянии пол метра и сверлим друг друга ненавистным взглядом.

- Никогда, - говорит он медленно. - Тони никогда больше не увидится с Джи...

- И с тобой, - добавляет он, засунув руки в карманы.

- Ты спятил?! - на выдохе кричу на него. - Почему? Какого черта ты себя так ведёшь?

- Это ты спятила, если думаешь, что я позволю ему видеться с моей женой и ребенком, после того, как он подставил нас всех!

Я вздрагиваю от его тона. Наверное наши крики слышны по всему дому, но мне плевать. Я не позволю командовать мной.

- Как ты можешь обвинять его не имея доказательств?!

- Это не твоё дело, не забывай Кейси, кто ты в этом доме? - говорит он останавливаясь рядом.

- Ты не можешь приказывать мне, - возмущённо встряхиваю головой, сходя с ума от бессилия. - Захочу, встречусь с ним. Ты не имеешь никакого права запрещать мне видеться с друзьями.

Как только эти слова слетают с моих губ, он молниеносно оказывается рядом. На моём запястье грубо смыкаются теплые пальцы, но причиняют боль. В чёрных глазах видны тонкие красные нити, а дыхание опаляет яростью. Чувствую себя беззащитной в тонкой сорочке, которая ничего не скрывает. Я почти обнажена перед ним. Хрупкая и уязвимая. Не ожидала такого обращения.

- Имею, ещё как имею, - рычит он.

Делая шаг вперёд, прижимает меня к стенке. Томный взгляд скользит по моим губам, а затем задерживается на быстро вздымающейся груди. Я ощущаю, как сотни мурашек пробегают по спине от его взгляда.

- На все имею право, - добавляет он, проводя пальцем по моим губам. - Поэтому лучше не буди во мне зверя. Я, итак, достаточно терпел.

Он резко выпускает мою руку, разрывая зрительный контакт. Губы сжимаются в тонкую линию, а глаза горят адским пламенем. Через секунду он выходит, громко хлопая дверью. Я испуганно вздрагиваю, нервно кусая губы. Кто был этот человек, который выплеснул на меня ушат холодной воды?