На мне твоё клеймо

На улице стояла невыносимая жара, сжимавшая лёгкие и заставлявшая дыхание учащаться. Лицо покрывалось испариной, мучила жажда.

Мидория прикрыл веки, прячась в тени под раскидистым дубом. Ожидая Бакуго уже десять минут, Изуку успел продумать их будущую прогулку, хотя вариантов было немного.

Можно сходить на ручей, где глубина не выше колена. Вода хоть как-то избавит от удушающей жары, остудив тело на несколько минут.

Мидория улыбнулся, представляя прогулку с Кацуки. Как же здорово гулять с лучшим другом в такие дни, когда стоит сорокаградусная жара или начинает моросить дождь.

Они многое пережили вместе. Бакуго всегда выделялся среди детей во дворе, и все тянулись к нему. Не раз он ввязывался в драки, защищая Изуку от хулиганов.

Кацуки относился к нему с трепетом и заботой, всегда что-то ворча себе под нос о безопасности и необходимости держаться рядом. Это вызывало улыбку на лице Мидории и заставляло восхищаться таким сильным другом.

В глазах Изуку Бакуго был кем-то большим, чем просто друг. Он был похож на героя, как Всемогущий на многочисленных экранах города. Мидория верил, что когда ему назовут его причуду, он станет таким же отважным и сильным, как Кацуки.

— О, Изуку, — Бакуго стоял в паре метров от него, хмуря светлые брови.

— Каччан!

Мидория улыбнулся Кацуки, сверкая белоснежными зубами и вызывая румянец на его щеках. Рядом с Бакуго всегда было комфортно, несмотря на то, что Изуку имел привычку без умолку болтать и попадать в неприятности.

— Боже, только не кричи так, мне и старухи хватает, — Кацуки показательно заткнул уши, давая понять, что не будет слушать крики.

Мидория глупо заморгал, а после рассмеялся. Будто в этой ситуации было что-то забавное. Бакуго нравился этот мягкий, бархатистый смех. Неважно, что его вызвало — главное, что Изуку улыбается.

— Ха-ха, прости, Каччан, — Мидория стёр с левого глаза выступившую слезинку тонкими длинными пальцами.

Кацуки вдруг подумал, как будет выглядеть обручальное кольцо на безымянном пальце Изуку, когда они вырастут. Ведь порой Бакуго машинально переплетал их пальцы и чувствовал, что эти руки созданы для него, словно дополняя.

— Чем займёмся сегодня?

— Мм, — Мидория приложил указательный палец к подбородку, на мгновение задумавшись. — Может, сходим на ручей?

— Пошли, а потом?

— Давай решим позже? На улице невыносимая жара, Каччан, — Изуку поднялся с места и направился к другу.

— Пожалуй, ты прав.

***

Прохладная вода приятно щекотала кожу ног. Солнце по-прежнему припекало, но, казалось, двух маленьких детей это мало волновало. Они то и дело брызгали друг в друга водой, весело смеясь.

Время для них словно остановилось, заставляя запомнить улыбки друг друга. Казалось, ничто другое не имело значения, даже прохожие, которые невольно улыбались, глядя на их дурачества.

В их маленьком мире были только они, и ни для кого другого не было места. Ведь этот хрупкий мир двух друзей мог рухнуть в мгновение ока от одного неверного слова.

Их заливистый смех разносился на двадцать метров вокруг. Одежда Кацуки и Мидории промокла насквозь, но жара уже не ощущалась так сильно, ведь непрекращающиеся падения в воду и брызги не давали солнцу пленить их.

Друзья задыхались от постоянных догонялок, и время потеряло всякий смысл. Потому что только они сами имели право прервать эти счастливые минуты, казавшиеся вечностью.

Бакуго видел счастье в глазах Изуку, и это льстило ему. Только рядом с ним и матерью Мидория улыбался так открыто, позволяя заглянуть в свою душу. Кацуки значил для Изуку многое, как и Мидория для Бакуго.

— Стой, Каччан! — не удержав равновесие, они упали в воду.

Падение вышло почти неощутимым — вода смягчила удар. Ехидный смешок сорвался с губ Кацуки:

— Я выиграл, Изуку.

Бакуго навис над Мидорией, а тот смотрел в радостные огненно-красные глаза, которые так нравились ему. Казалось, в этом бездонном рубиновом взгляде плескалось озеро, манившее к себе.

— Ай, — Изуку почувствовал слабую боль в носу.

Кацуки часто так делал, щелкая друга по носу, возвращая с небес на землю. Этот жест стал привычным, но таким тёплым и родным, что сердце билось чаще, а душа трепетала.

— Пойдём, нужно обсохнуть.

Пока они шли и рассказывали друг другу новости, которые произошли за прошедшие выходные, солнце начало садиться за горизонт. Уже вечерело, а их одежда местами всё ещё оставалась влажной.

Никто не думал о том, что скажут родители по приходу домой, каждый наслаждался компанией друг друга. Ведь кроме них двоих, у них никого не было.

— Закрой глаза, Изуку.

Мидория закрыл глаза, доверяя Бакуго, позволяя вести себя. Видимо, тот задумал что-то важное, раз попросил закрыть глаза. Изуку улыбнулся и пошёл за другом, крепче сжимая его ладонь, которая была чуть больше его собственной.

Они шли минут десять, а после Кацуки отпустил руку Мидории и куда-то отошёл. Прохладный ветерок забирался под одежду Изуку, вызывая мурашки. Волосы Мидории растрепались, а он прислушивался к окружающим звукам.

Пение птиц расслабляло, а шелест травы под ногами заставлял уголки губ приподниматься. Запахи ромашки, клубники и земли смешивались воедино, создавая сладкий аромат, оставлявший нежное послевкусие на языке.

— Открой глаза, Изуку.

Мальчик открыл глаза и увидел перед собой Бакуго с венком из ромашек в руках. На лице Кацуки проступил лёгкий румянец, а взгляд был отведён в сторону, словно в этом моменте было что-то смущающее.

В тёплых лучах заходящего солнца Бакуго казался ещё красивее. Будто этот цвет красил его сильнее, заставляя любоваться им. Его светлые ресницы подрагивали от ветра, а взгляд то и дело возвращался к Мидории.

Изуку протянул руки и взял венок, Кацуки слабо улыбнулся и гордо поднял голову, когда друг надел венок на себя. Ромашковый венок шёл Мидории, словно эти цветы были созданы только для него. Изуку мягко улыбнулся и потянулся вперёд, намереваясь отблагодарить друга.

На своей щеке Бакуго ощутил лёгкий поцелуй — знак благодарности. Мидория часто так делал, когда не хотел словами говорить «спасибо», и в груди Кацуки разливалось тепло от подобных знаков внимания. Поэтому он часто делал что-то, что вызывало у Изуку чувство признательности.

— Пойдём в тень? На улице всё ещё жарко, — смущённо произнёс Мидория.

Искра, что всего на мгновение вспыхнула между ними, также быстро исчезла. Будто давая выбор, который вызывал сейчас множество вопросов. Между ними было нечто большее, чем просто дружба, но дети пока не могли этого осознать.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а между ними царила тишина, вызывающая комфорт и уют. Они сплели пальцы, и ни один из них ни на секунду не задумался о правильности своих действий.

Этот день, полдень и вечер принадлежали друзьям, которые лениво переговаривались, отвечая на вопросы друг друга. Атмосфера, окружавшая их, делала их на короткое время счастливыми, несмотря на усталость.

— Каччан, мы всегда будем вместе?

— Всегда, Изуку.