Катализатор

Джисон стянул с себя худи, обнажив мускулистую грудь и свежую татуировку, что извивалась по рёбрам, словно подчёркивая каждое движение мышц. Затем он снял спортивки, обнажая стоящий колом член, размер которого заставил Минхо на мгновение задержать дыхание.

Он пододвинулся ближе, ладонь скользнула по животу Минхо, постепенно опускаясь вниз. Рука зацепилась за резинку боксёр старшего.

— Это лишнее... — пробормотал Минхо, глаза пылали огнём, но не привычным холодным, а всепоглощающим, жарким, от которого разум слегка терял управление.

Джисон обхватил двумя пальцами оба ствола, тонкая струйка слюны стекла на горячие головки. Прикосновение ударило током по всему телу Минхо, заставляя его напрячься и выдохнуть с дрожью. Руки Джисона уверенно скользили, сжимая, отпускали, ускоряясь и замедляясь, доводя старшего до границы, где желание смешивалось с почти болезненной потребностью.

Он наклонился, вгрызаясь в губы Минхо. Язык Джисона проникал требовательно и грубо, заполняя всё пространство. Руки старшего обвили шею Джи, пытаясь удержаться, сдержать дрожь от блаженства, которое пронзало тело. Каждое прикосновение, каждый удар дыхания были слишком острыми, слишком желанными, заставляя старшего таять прямо на руках младшего.

Несколько резких движений — и Минхо кончил прямо на свой живот, раздав громкий, пронзительный стон.

— Дорогой, нужно поработать над твоей выдержкой, — хрипло произнёс Джисон, облизываясь. — И это только начало.

Он отстранился, освобождаясь от одежды, и снова притянулся к бёдрам старшего. Горящие глаза из-под лба следили как грудь Лино поднимается тяжёлыми вздохами, как он пытается усмирить дрожь и пронзительное возбуждение.

Джисон медленно провёл языком по внутренней стороне бедра Минхо, осторожно поднимаясь всё выше, к самому главному. Затем кончиком языка провёл линию по стволу старшего, и тот мгновенно встал колом, вызывая глубокий вздох и сжатие мышц.

— Джисон... Мнх... — прохрипел Минхо, сжимая волосы младшего, пытаясь удержать дыхание.

Джисон повторил движение, задержавшись на головке, делая круговые движения языком. Он не колебался ни секунды — одной рукой уверенно держал член Минхо и направил головку к себе в рот. Язык начал работать решительно и дерзко. Скользящие прикосновения, которые заставляли старшего дрожать и выгибаться. Джи полностью поглощённым процессом, наслаждаясь каждым вздохом и стоном Минхо, словно поглощая его желание целиком.

Минхо ощущал, как каждый жест Джисона прожигает его насквозь. Тело напрягалось, грудь поднималась в резких вдохах, пальцы впивались в простыни, а каждая дрожь, каждый стон подогревали похоть. Разум пытался удержаться, но тело требовало большего, прогибаясь и выжимая из него стон за стоном, полностью подчиняясь страсти и дерзкой власти младшего.

Джисон продолжал играть с Минхо, дерзко меняя скорость и силу, заставляя старшего извиваться и стонать от сладкой боли. Каждое движение было точно рассчитано, чтобы свести Минхо с ума. В это время его свободная рука медленно скользнула вниз, нащупав колечко мышц и аккуратно ввел один палец, вызывая резкую дрожь и предательскую волну удовольствия у старшего. Минхо не смог сдержаться и излился прямиком в рот Джи.

Хан не отстранился — напротив, он собрал каждую каплю, проглотив, словно это была его награда. Тело Минхо полностью обессилело, дрожало, покрытое мурашками.

— Такой сладкий, мой Минхо, — его голос был хриплым, глаза горели дьявольским огнём, — но я совсем не насытился тобой. Мне мало, Лино~...

Он наклонился, убирая прилипшие пряди волос с лица старшего, притягивая его к страстному поцелую. Теперь Минхо оказался поверх Джисона, тело поддавалось каждому движению. Хан проводил губами по шее, плечу, ключице, пока руки скользили по спине и опускались к ягодицам.

Сон обеими руками шлёпнул по половинкам — старший невольно вскрикнул, но это был не вопль боли, а стон удовольствия. Хан тут же почувствовал, как ствол Минхо твёрдо давит ему в живот.

— Так тебе нравится по-жестче, мм? — с этой дерзкой усмешкой он повторил несколько ударов по оголённым ягодицам, и Минхо протянул мягкий стон куда-то за ухо Джисону.

Джи повернулся лицом к старшему, заглядывая в мутные от удовольствия глаза Минхо, и сочно впился ему в губы, крепко удерживая за затылок. Свободная рука скользнула между ягодиц, снова находя желанное колечко. Пальцы ловко вошли внутрь, медленно растягивая старшего, заставляя его издавать тихие, острые звуки.

Минхо заскулил, ёрзая на Джисоне, тело полностью подчиняясь каждому движению младшего.

— Ханни... я уже не могу... скорее... — прохрипел он, дрожа от возбуждения и нетерпения.

— Подожди, мой хороший, — хрипло ответил Джисон, сам едва сдерживаясь, — тебя нужно растянуть.

Когда пальцы уже легко скользили внутрь, Джисон, затаив дыхание, направил головку к заветному входу. Медленно, сантиметр за сантиметром, он проникал в Минхо, ощущая, как его обволакивает плотный, пульсирующий жар. Тело под ним дрогнуло, а из губ старшего вырвался протяжный, захлебнувшийся стон. Джисон задрожал сам — это ощущение было слишком острым, почти нереальным, будто он не просто входил в тело, а в саму суть Минхо. Озноб вожделения прокатился волной от поясницы до макушки, заставляя младшего стиснуть зубы.

Минхо ощущал, как с каждым движением волна жара прокатывается по телу, стирая грань между болью и наслаждением. Всё, что он чувствовал — Джисон. Его дыхание, его пальцы, его взгляд, наполненный такой любовью и одержимостью, что у Минхо захватывало дух. Желание быть с ним, принадлежать только ему, затмевало всё остальное. Он поддался ритму, их тел, их чувств.

— Джисон... я... я с ума схожу от тебя, — выдохнул Минхо, цепляясь за его плечи, будто боялся потерять хоть секунду.

— Тогда не отпускай. Не отпускай меня, — ответил младший, прижимаясь лбом к его лбу. Его голос дрожал от чувства, — будь со мной, чувствуй только меня.

Несколько резких толчков — и удерживать накатывающее наслаждение стало невозможно. С протяжным, почти диким рыком они достигли предела одновременно. Тело Ли полностью обмякло и расслабилось на Джисоне.

Джисон прижал Минхо к себе, уткнувшись лицом в его шею, и прошептал уже почти беззвучно:

— Я люблю тебя, слышишь? Не просто хочу — люблю.

Минхо тихо рассмеялся, устало и счастливо, касаясь его губами за ухом:

— Знаю... и я тоже.