Катализатор

Минхо наконец вставил ключ в замок, и дверь с тихим щелчком открылась.

— Заходи уже, пока соседи не решили, что у меня тут притон, — пробормотал старший, устало потирая виски.

Джисон послушно вошёл внутрь, не говоря ни слова. Минхо щёлкнул выключателем — мягкий тёплый свет разлился по комнате, делая обстановку домашней и немного слишком уютной для такого вечера.

— Садись. Я сейчас воды принесу, — сказал Минхо и направился на кухню.

Хан опустился на диван в гостиной, уставившись в одну точку. Алкоголь уже почти выветрился, но в голове всё ещё полыхало — ревность, раздражение, что-то слишком живое и обжигающее.

— Вот, выпей, — Минхо поставил перед ним стакан воды и таблетку от головной боли. — Когда отпустит, поедешь домой. Прости, но я не могу тебя оставить здесь.

Джисон не пошевелился. Вместо этого он резко схватил Минхо за запястье и рывком притянул к себе. Старший лишь успел тихо ахнуть, когда оказался прямо на руках у младшего.

— А его бы оставил? — хрипло произнёс Джисон, глядя прямо в глаза, не отводя взгляда. Его дыхание было тяжёлым, а взгляд — слишком честным, слишком пристальным.

Минхо замер, словно время вокруг остановилось. Сердце глухо ударило где-то в груди, и всё, что он хотел сказать — застряло в горле.

Он привык к дерзким подколам Джисона, к его бесконечной уверенности и наглым улыбкам, но сейчас он видит странное беспокойство в его глазах.

— Джисон... — тихо начал он, но голос предательски дрогнул.

Младший чуть приподнял подбородок, всё ещё удерживая его запястье.

— Что? — спросил он, будто бросая вызов.

Минхо отвёл взгляд, стараясь вырваться, но пальцы Джисона лишь сжались сильнее — горячие, упрямые, будто не собирались отпускать.

— Похоже, тебе уже полегчало, — холодно произнёс Минхо, стараясь придать голосу твёрдость, чтобы скрыть дрожь — Можешь идти домой.

Джисон тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Правда? — спросил он глухо. — Тогда скажи мне это. Посмотри в глаза и скажи, что хочешь, чтобы я ушёл.

Минхо молчал. Воздух между ними стал густым, как перед грозой.

— Скажи, — повторил Джисон, тише, но твёрже. Его взгляд дрожал от злости и... чего-то ещё. — Что тебе плевать, что я здесь.

Минхо не двигался. Пальцы вцепились в его плечи, но не для того, чтобы оттолкнуть — скорее, чтобы сохранить равновесие.

— Джисон... ты пьян...

— Ты не ответил на вопрос, Ли Минхо, — хрипло произнёс Джисон,— Может, мне стоит уйти, чтобы пришёл этот... ублюдок?

Минхо замер. Сердце колотилось, а внутри всё сжалось от неожиданной резкости Джисона.

— Не "Джисон...", — перебил его младший, наклонившись ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Скажи мне прямо: хочешь, чтобы я ушёл? Чтобы я просто исчез и дал место этому парню?

Минхо отшатнулся, но не смог полностью освободиться. Пальцы Джисона всё ещё сжимали его, держали у себя, не давая сделать шаг назад.

— Я не хочу тебя делить, — хрипло добавил Джисон, голос дрожал от эмоций. — И если кто-то осмелится даже приблизиться к тебе, я не сдержусь.

Минхо почувствовал, как внутри него что-то смягчается, тает. Ли моргнул, ошеломлённый, не сразу веря услышанному и увиденному. Он чувствовал себя одновременно уязвимым и защищённым, испуганным и желанным.

Взгляд младшего сменился — раздражение растворилось, уступая место чему-то почти беззащитному. В глазах Джисона мелькнула боль, будто ещё секунда — и по щеке скатится слеза.

Его руки медленно скользнули к талии Минхо, притянув ближе, а лицо утонуло в его груди. Отчаявшийся жест, будто он искал там спасение или прощение, ласкаясь, словно загнанный зверь, наконец нашедший тепло.

— Минхо, прошу, ответь мне... — голос Джисона дрожал, едва различимый, почти тонущий в тишине. Он вдыхал запах старшего, уткнувшись лицом в его грудь, тёрся щекой, словно пытаясь запомнить каждое дыхание, каждый удар сердца.
— Скажи, что ничего не чувствуешь. Что не любишь меня, — слова звучали сдавленно, прерывисто, — и я уйду. Обещаю, больше не подойду, не скажу ни слова... Только, прошу, не молчи...