Глава 19. Тени прошлого
Стафф.
Летний вечер спустился на город, окутывая всё своей особой атмосферой. Влажный асфальт после недавнего дождя отдавал аромат свежести, в который хотелось погружаться с головой. Но сейчас я не мог думать ни о чём другом. Все мои мысли были заняты тем, что произошло три часа назад.
Я невольно потянулся к новой сигарете, зажёг её и растянуто ухмыльнулся, вспоминая, как прижимал Матвея к двери и давал ему попробовать дым. Ох этот его взгляд… он свёл меня с ума. Прямо хотелось сорваться и поцеловать его — сразу, в губы, из которых ещё не успел выйти дым.
Мне хотелось держать его в плену своих рук и губ, ощущать каждое его движение. Но чёрт, он не позволил. Просто отвернулся, присел на присядки и в одно мгновение сбил меня с дикого настроя. Но я чувствовал всё. Его тело говорило само за себя. Он не просто смущался — он играл.
Каждое движение, каждый взгляд — они кричали о желании, которое мы оба пытались скрыть. И я понял, что именно это напряжение, эта игра между нами — то, что разжигает во мне огонь сильнее всего.
Я сидел на лавочке, раскинув руки по её спинке. Правая рука медленно, но уверенно подносила сигарету к губам, чтобы я сделал очередной затяг. Взгляд мой был не расслабленный как могло показаться на вид, а напряжённый и изучающий. Матвей переехал в новое место, и теперь мой мозг начинает фиксировать всё - что его окружает. Люди - непривычно улыбчивые, и приветливые, заходящие в его подъезд один за одним. Дети и подростки - подозрительно молчаливые, и относительно спокойные на первый взгляд. Пожилые женщины прогуливаются по вечерней улице медленными шагами, не замечая никого вокруг, поглощённые в свои рассказы друг другу.
Я накинул, что двор этот - намного больше и живее чем тот, где живу я. Здесь район пахнет чем-то приятным, и уютным. Например вкусной едой, запах которой, доносился из открытых окон. Он тихий, светлый, и даже в каком то смысле, комфортный. Но я не восхищён. Я далеко не восхищён тем, что мне приходится сидеть на чёртовой лавке, фиксируя всех подряд - кто попадется на глаза. Мне было проще, когда мы жили в одном подъезде, где нас разделял всего один этаж. А здесь я чужой человек, и люди со временем - явно что-то заподозрят, видя меня каждый день на одном и том же месте.
И всё же, я вовлечён. Матвей начал эту затею с переездом, и с побегом от меня - думая что я отстану. Но если так подумать, он наоборот бросил мне вызов. Мол "я съезжаю - ты за мной". И другого исхода быть не должно.
И кстати, я оказывается стал ещё смышлёнее и напористее, чем был в начале нашего знакомства.
Ведь...
Матвей не успел въехать, как я уже расставил новые прослушки по его квартире. Не надо спрашивать меня как, я сам не понял. Просто, пока Яна ходила за покупками в магазин, я пробрался в их квартиру. Благо, она была открытой. Они как обычно относятся к своей безопасности — халатно и безответственно. Пока Матвей спал, я тихими шагами пробирался сквозь комнаты, цепляя прослушки в самые необыкновенные места. Мне не так важно было расставить их, как изучить новое место жительства Матвея. Только и успевал фотографировать каждую комнату, чтобы потом дома разобраться с планировкой, и придумать куда можно спрятать камеры.
—Матвей!— вскрикнул знакомый голос из окна. Кажется это была Яна. Я тут же оторвался от мыслей, потушил сигарету, и мгновенно перебрался ближе.
—Я не хочу об этом говорить. — отозвался Матвей более спокойной, и пугающей интонацией.
—А я хочу об этом говорить!— продолжала наезжать Яна. В её голосе я слышу нотки отчаяния, и всхлипы. Плачет что-ли?
—Успокойся, иди поспи, оставь меня.
—Оставить тебя? — я услышал как что-то хрустальное полетело на пол, возможно ваза, или какая-то тарелка. — Нет, вы поглядите! Это же, чёрт возьми, уму непостижимо. Как ты можешь.. Как можешь.. Да я даже слов связать не могу, настолько в шоке. Матвей, ты серьёзно?
—Ты вместо того, чтобы закатывать мне истерики - для начала выясни всё в деталях.
—В каких? Какие здесь могут быть детали, когда целуя меня - ты произносишь чужое имя? Да ещё и мужское.
—Ну во первых, я не называл ни чьё имя. — говорил он расслабленно. — Когда я нависал над тобой, то по телеку шла передача. — продолжает заливать, что даже я поверил. — Там была дрессировка бойцовских собак: стафов, питбулей, и алабаев по моему. Я засмотрелся, задумался, и произнёс невзначай то, что увидел на экране. В чём твоя проблема, Ян?
—В том, что ты уже вторые сутки ведёшь себя странно. Меня это настораживает.
Ух ты.. значит ни один я мучаюсь вторые сутки! Спасибо Яночка за подробности, они были мне крайне важны. А Матвею респект — за такую оригинальную, и даже немного правдивую отмазку. Это конечно бред, опираясь на то, что думал он обо мне, а не о какой то собаке, но как минимум, моё имя спасло его от двухчасового выноса мозга.
В моменте, на мой телефон пришло какое-то уведомление, и я оторвался от их разговора — моментально переведя внимание на экран.
«Босс»: Стафф, я жду тебя на базе. Сейчас же. Бросай все свои дела, и приезжай.
Затем пришло ещё одно:
«Босс»: выключи телефон, и оставь где-то в тихом месте. Тебе он больше не понадобится.
Чего? С какого перепугу? Не собираюсь я выбрасывать свой телефон, он мне нужен, в нём вся информация о Матвее. Я ещё не успел перебросить всё на ноут.
Набрав его, он тут же скинул звонок. Пришло смс.
«Босс»: не звони. Все вопросы обсудим здесь, это не телефонный разговор.
Мне в первые за долгое время работы с этим боссом, стало не по себе. Тело пробилось мурашками, а глаза на мгновение застыли, перечитывая сообщения раз за разом.
Но медлить больше нельзя. Поэтому мне пришлось сделать то, о чём сказал босс.
Телефон выключил зажатием кнопки, и оставил прямо на этой улице. Там чуть дальше - примерно на углу двора - расположилось какое-то колесо. Я спрятал телефон в нём, и пошёл в центр. От нового района Матвея - центр находился в двух шагах считай. Практически через улицу. Я пошёл туда, чтобы поймать машину, и поехать на базу. Ну естественно, не доезжая до неё, как обычно.
Я шёл по длинной аллее, усеянной яркими фонарями, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме своих долбанных мыслей. Но не выходило. У меня всё из крайности в крайность. То мучаюсь из-за Матвея, то из-за работы. А когда приходится совмещать — мой мозг не выдерживает такой нагрузки. Начинает закипать.
И всё же, перестав много думать, я поймал машину. Как оказалось, совершенно случайно. Сейчас такое время, что водителя не таксуют. После 21:00 тебе нужно ещё постараться, чтобы выйти хоть на одну из них. А по телефону я вызвать не мог, ведь мы помним где я его оставил.
***
Расположившись на заднем кресле автомобиля, я уставился в окно. Хотя я не смотрел на то, что там происходит. Я не обращал внимания, ведь все мои мысли мешали мне смотреть. Реально, мешали, ведь я не замечал как быстро мы проезжаем мимо знакомых улиц и районов. Я просто втыкал. Куда-то в одну точку.
Незаметно прикрыл глаза, и вспомнил всё.. Всё что было. Всю мою жизнь.
И первым, что всплыло в памяти - смерть отца.
Смерть, которая перевернула мою жизнь с ног до головы. Событие, которое не просто выбило меня из колеи, событие - которое меня уничтожило.
Я не говорю это под предлогом жалиться, или давить на то, какой же "сильной" была моя любовь к нему, нет. Я говорю к тому, что жизнь моя разделилась на "до" и "после".
Мне было шесть. Шесть ёбанных лет. Казалось бы, "самый чудесный период детства. Время, когда ты познаешь мир". Ага, конечно. Я познал мир, но не тот что надо. Я познал самые тёмные стороны криминала. Ведь оказался в нём , сразу после смерти этого ублюдка.
В тот день, ничего не предвещало беды. Мы с бабушкой, лицо которой я уже давно не помню, сидели за кухонным столом, и что-то лепили из пластилина.Вернее, я лепил какую-то животинку, а бабушка заполняла свой кроссворд, параллельно смотря какое то кино по старому дряхлому телеку.
Мы сидели в достаточно спокойной обстановке, я бы даже сказал, в замечательной. Всё было так хорошо. За окном зима, топилась печь, у которой я грел руки с ногами. С прогулки возвращалась моя старшая сестра, громко смеющаяся и счастливая. Не помню почему её в тот день так распирало от радости - но вроде это было из-за поцелуя с её парнем. Я не помню всего, давно ведь было. Помню малость, буквально пару процентов детства.
Но эти мгновения я запомнил. И очень отчётливо.
Тёплые руки бабушки, обнимающие меня за плечи. Заводной смех сестры, её прикольный салатового цвета свитер, с дыркой на правом рукаве.. Её две косички раскинутые по плечам. Ровная улыбка, которая тогда казалась мне самой искренней. Все эти детали отдавались эхом в моём сердце. Вспоминая это всё, я чувствую как душа рвётся на части. Но я не могу ничего с собой поделать, мой мозг сам подкидывает воспоминания.
А потом.. Он..
Входит в дом.. Заваливается в кухню, где буквально только что царила приятная атмосфера. И всё рушится. Сразу. Не церемонившись.
—Я вывел их сюда.. Больше не могу бежать.. — последние тяжёлые слова отца, и выстрел.
Громкий, раздающийся в моих ушах по сей день. Кажись, пуля попала прямо в затылок.
....
И с этого момента, всё обрывается. В памяти начинаются пробелы. Помню частично. Как чьи-то холодные, словно лёд руки вели меня в спальню. Как закрывались дверцы шкафа. Дыхание своё сбившиеся помню. Застывшие капли крови на лице помню. Потом выстрел. Ещё громче и страшнее чем первый. Следом ещё один. Трупов я больше не видел, голоса бабушки и сестры не слышал. В голове стоял гул, моё детское сердце обливалось кровью, а руки дрожали так сильно, что кажись шкаф ходил ходуном. Я не помню слёз. Не помню истерики. Помню лишь смирение.
Словно так и должно было быть.
Я заглядывал в щель шкафа, пытаясь найти взглядом родных, но не находил. Только лужи крови по полу, которые тогда казались целым океаном. Но я не думал, что это кровь бабушки и сестры. Тогда я считал, что это отца. Что это только его кровь. Я хотел в это верить.
А потом.. Меня нашли. Дверцы шкафа распахнулись, и на меня навели пистолет. Зажмурив глаза, я поднял свои маленькие ручонки к верху, не издавая ни звука. Я не дышал, не кричал, не сопротивлялся. Просто замер. От страха, от неожиданности, от шока.
Чьи-то голоса.. Громкие, пугающие, до невозможности опасные. Такие, что хотелось бежать. Бежать без оглядки. Но ноги не слушались, не поддавались. Так и остался в одном положении, не шевелясь.
Мужик, направивший на меня пистолет, обернулся назад — и тут же упал. В него кто-то выстрелил, но я уже не знал кто. После очередной увидевшей смерти, я потерял сознание. И поэтому, я больше не вдавался в подробности.
Несколько лет я молчал. В прямом смысле этого слова.
Эти люди, люди моего первого босса, забрали меня из дома где враги убили всю мою семью — и заселили к Лиде. К женщине, которая сначала полюбила меня как собственного сына, а потом - наказывала молчанием до тех пор, пока я не стал старше, и босс не перевёз меня на другую точку. Лида стала неотъемлемой частью моей жизни, ведь именно с её помощью - я смог снова заговорить. Я привязывался к ней, потому что она выражала ко мне особые чувства. Её руки всегда пахли ванилью, когда трогали меня за лицо перед сном, или после пробуждения. В нашем доме всегда пахло сладостями, потому что Лида - любила готовить торты и всякие эклеры. Когда я не мог говорить после всего пережитого шока, она была единственной, кто не переставал заботиться. Всякие витамины покупала, говорила со мной, гладила меня, обнимала, читала сказки, показывала добрые мультики по телеку, позволяя есть свежие сладости прямо в постели. А когда я доверился ей на все 100 процентов, и смог придти в себя, она перестала мной заниматься. Мало того, что просто перестала, так ещё и игнорировала по каждому поводу. А восьмилетнему мне, безумно не хватало её слов поддержки, и руки на моих мокрых от слёз, щеках. Я стал винить себя в том, что вообще открыл рот тогда, и посмел с ней заговорить. Я считал что сделал что-то страшное, что-то пугающее для неё. Ведь она изменилась до неузнаваемости. Тёплый взгляд и внимание сменились грубостью и хамством. Мы не просто молчали в одной комнате, мы становились чужими людьми друг другу, несмотря на то, что два года подряд были как самая крепкая семья. Это событие снова повредило мою психику, да так, что я начинал проявлять открытую агрессию в её сторону. Я возненавидел молчание. Возненавидел слабость. И всё из-за неё.
Лида больше не была прежней. Даже после того, как я назвал её мамой, она не отреагировала. Она не говорила со мной о чем-то конкретном, не занималась моим воспитанием, словно у неё отключилась эта функция. Словно после моего прихода в себя, её заставили бросить меня. А я ждал. Всё равно ждал. Ложился к ней на колени, глядя на то, как она молча вышивает, не обращая на меня внимания. Просыпался рано утром, когда она снова выпекала что-то вкусное, надеясь что вот вот заговорит и мы пообщаемся. Я помогал ей. Сначала с надеждой, потом с благодарностью, а потом с пассивной агрессией. Я начинал ругаться с ней, замечая как она проводит время со своим новым мужиком, забывая обо мне полностью. Мы просто жили вместе. Она кормила меня, проговаривая лишь пару слов, типа "Садись есть, потом посуду помой", или "выключай телевизор, ложись спать". Это была база, которую я слышал из её уст. И больше ничего. Становилась просто сожительницей.
Я делился с ней переживаниями, становясь старше, пытался разговорить хоть каким-то методом, но всё без толку. Когда мне исполнилось двенадцать, она вошла в мою комнату с тортом, села на кровать, и улыбнулась. Это был ещё один переломный момент всей моей жизни. Я приподнялся на локти тогда, и не поверил своим глазам. Лида была непривычно добра, и любвиобильна. Её глаза блестели, а из уст вырывались какие-то пожелания, которые я пропускал мимо ушей, рассматривая каждую эмоцию на её лице.
И последнее что она сказала, было.. «Ты уезжаешь, Стефан. Это наша последняя встреча. Я надеюсь, что ты сможешь справиться со всеми трудностями». И мы действительно виделись в последний раз. Сразу после её ухода из комнаты, ко мне вошёл босс. Его называли: Зори́ном. Почему я не знаю. Мне никто так и не сказал о его настоящем имени. «Зорин» да «Зорин» так и запомнилось. Стоя у входа, он рассматривал меня. Как-то слишком странно, слишком подозрительно. Будто изучал каждый мой взгляд.
Потом, он уселся напротив меня, всё также не произнося ни слова. И лишь через несколько минут, выдал: «Не обижайся на Лиду, Стефан.. Она лишь исполняла приказ». Спрашивать я ничего не стал, ведь прозвучало следующее: «Лида - не твоя мама, не твоя крёстная, и не твоя тётя. Она работает на меня, и получает очень хорошие деньги. Её задачей был ты. Твоё восстановление, твое крепление, твоя устойчивость.». Его люди - злые шкафы в строгих костюмах, буквально одним махом собрали часть моих вещей в чемоданы, и потащили их на выход, куда-то в машину, по словам босса. На мои вопросы он не реагировал, вообще никак. Приказал идти в машину, без лишней драмы, без конфликта, без мольбы. Лиду я больше не видел, хотя очень хотел с ней попрощаться. Сев в машину, моя жизнь снова перескочила на новый этап.
Меня опять привезли в какое-то здание, которое мне было не только незнакомо, но и пугало с виду. Ощущение, будто это психбольница или какая-то заброшенная постройка, где меня должны убить.
Но нет. Всё оказалось проще. Встретили меня относительно хорошо, и женщина - руководящая этим местом, проводила мне экскурсию. Оказывается, меня привезли на учения. Это было что-то типа уроков информатики, но в другом ключе. В более масштабном и серьёзном.
Я был здесь не один. Но за два года обучения и проживания в так званом "общежитии" находящимся напротив "училища" мне так и не удалось подружиться с другими подростками. Они были громкими, шумными, и глупыми. Никогда не ставили обязанности во что-то серьёзное, вечно на веселе и кайфе. Я не знал этих детей лично, но знал точно, что место где мы все собрались в тот момент - было не обычной школой или интернатом. Здесь готовили к чему-то конкретному. У каждого был свой босс, свой главный человек, который вносил в нас — вклад. За каждого из нас кто-то отвечал, и уж явно не родители.
Я плохо разбирался в системе. Очень плохо. Кажется, я был одним, из самых трудных по уму подростком, не понимающим что к чему. Но на меня никто не орал, не подгонял, не пытался унизить. Учителя от босса старались дать мне все свои знания, и объясняли так подробно, что со временем - я потихоньку начинал понимать.
Уже в свои четырнадцать, босс доверил мне первые "хакерские" задачи. Я не мог его подвести, ведь не смотря на то, что он бывал добрым и размеренным, в нём периодически проявлялись нотки ненависти и агрессии ко мне. Мог ударить, мог приказать подержать мою голову в бочке с водой. Да всё что угодно, все пытки которые он хотел применить - в первую очередь испытывал на мне.
Но он никогда не давал меня в обиду кому-то другому. Стоял за меня горой, спасал из всякой задницы, и после всех моих косяков, всё равно относился ко мне по другому, не так как к остальным.
Но хочу отметить важную деталь, которая возможно раскрывает все тайны — я ведь до последнего не знал, что Зорин — был знаком с моим отцом. И даже можно сказать, они были лучшими друзьями долгое время. Не помню кто мне сказал, но после того момента, что-то явно изменилось во мне. Теперь стало понятно, почему ко мне столько внимания и "заботы". Я шёл как наследник. Но я до сих пор не знаю, почему Зорин забрал меня к себе, и взялся за меня так обширно. Ведь после того, как я попал в его руки, я больше не страдал от безденежья или от отсутствия жительства. Даже когда сменил точку. Даже когда сменил город, и попал в Тольмез.
Я работал на многих людей. И участвовал во многих скажем так, сферах. И в слежках, и в засаде, и в роли снайпера ( хотя порой получалось настолько криво, что с меня тупо сняли эту должность). Да где я только не был, и что только не видел. Я менял бригады, менял боссов, хотел вообще уйти из всей этой схемы, чтоб начать всё заново, просто выйти, просто перестать. Но каждый год, каждый день, раз за разом — криминал преследует меня. Из него нет пути обратно.
Я видел смерть. Во всех смыслах этого слова. Я видел её в самых страшных проявлениях. Я научился отключать эмоции, потому что в этом жестоком мире, где живу я — нет места сочувствию. Порой мне кажется, я живу где-то в параллельной вселенной, пока все остальные - проживают свою лучшую жизнь. Я всегда в заложниках проблем, мыслей, и тьмы. И даже если я сижу в изоляции у моей последней, я надеюсь, бригаде — я всё равно пленник. Я всё равно связан с криминалом. Но только теперь уже с веществами, а не убийствами, выяснениями, и расстрелами. Теперь меня перебросило в другое направление. И опять же, каким образом? Да хер его знает. У меня наверное анкета есть со всеми моими навыками и умениями, которая переходит с места на место.
—Парень!— выдернул меня чей-то голос из воспоминаний, и широко открыв глаза, я осмотрелся по сторонам. — Приехали говорю, оплачивать собираешься?
—Да-да.. — бросил я коротко, вытягивая из кармана купюру. Я даже не глянул сколько там было, просто всунул ему в руку, и покинул машину, оказавшись посреди голой трассы.
Он уехал, а я подался вперёд по знакомому маршруту, к базе.
Но мысли не покидали меня.
И всё из-за грёбанного Матвея.
После его появления, всё сбилось. Всё нарушилось к чертям собачьим. Опять думаю, опять переживаю. Всё по новой. И прошлое это вспомнилось, какого-то чёрта.. Хорошо хоть не все детали вспомнил, а то вообще бы не вышел из такси, уснув там на заднем сидении.